Полина Елизарова – Последней главы не будет (страница 25)
Послезавтра – домой…
Платон, сделай хоть что-нибудь, напейся, признайся мне прямым текстом, что ты гей, что ты импотент, признайся, что дал обет верности жене, что хочешь подружку Вероники Андреевны, только сделай хоть что-нибудь!
29
Мое сердце из бумаги, да.
С ним нельзя так, нет, оно теперь тонкое очень.
Прозрачное такое, сквозь него тебе можно очертания моря увидеть и даже ту птичку, что летит куда-то, не ведая страха. А ты берешь и, затаив дыхание, чертишь на нем какие-то знаки тоненьким ножичком. Рвется бумажка, ой рвется… Зачем ты так и что тебе от меня нужно?! Я хочу сказать: «Будь со мной поосторожней!» – но я все молчу, а вдруг ты возьмешь да и уйдешь со своим ножичком к другому, вон к тому, например, дебилу белозубому, чернявому, заставляющему наших теток сутки напролет над чем-то истерично хохотать? А я не хочу так, хочу, чтоб ты осталась… и да ладно уж, черти, шамань, раз по-другому не можешь. А я без этого уже никак не могу и сам…»
С утра мне пришла в голову диковатая мысль.
В принципе, и уволить за это могут, легко.
Я решил пойти погулять с Алисой в город.
Вот как решил, так и выбросил эту мысль из головы, для того чтобы, когда снова ее достану, она была спонтанной и естественной.
Я озвучил ее после обеда.
Алиса приходила в ресторан позже остальных, а уходила всегда последней.
Когда со столов убирали, она пересаживалась к бару, заказывала еще кофе, курила и что-то все писала в своем ноутбуке.
И каждый раз я подсаживался к ней с таким видом, что это действие вроде бы как само собой разумеющееся, и каждый раз я тоже курил, нес чепуху или просто молчал.
Иногда мы уходили вместе, разбегались по своим номерам, говоря многообещающее: «До вечера!» Иногда Алиса оставалась там одна, а я уходил и честно пытался часок подремать, мне ведь и вправду нужен сон, я же, вообще-то, здесь еще и на работе…
Сегодня я остался с ней.
– Пойдешь вечером в город?
Она посмотрела на меня так, как будто сама только что именно это и хотела предложить!
– Конечно!
Улыбнулась просто и счастливо, как ребенок.
Господи, как с ней легко, как с ней сложно…
– А тебе разве можно так?
– Нельзя.
– А как же тогда?
– Молча. Уйдем по-тихому, сегодня же вечеринка, она в одиннадцать заканчивается, а завтра ранняя экскурсия. Ты, кстати, поедешь?
– Угу.
И вот опять эта полуулыбка-полунасмешка…
Мимо прошмыгнули две тетки из «наших», подружки Вероники Андреевны. Держась, как школьницы, под ручку, дефилируя игривой походкой, они сделали вид, что нас не замечают.
– Здравствуйте! – вдруг громко, крикнув им в спины, взорвалась Алиса.
– Ой, здрасьте-здрасьте! – Тетки, разряженные во что-то аляповато-летящее, тут же разулыбались.
Я невольно усмехнулся.
Алиса как собачка, которая территорию метит. Не важно, что мы не спим. Для нее важно показать им, что я не с ними, а с ней…
За пять евро бармен рассказал мне, что в городе есть только один приличный клуб и пара приличных ресторанов. Но в ресторан – это дорого, да и чего там сидеть, опять друг на друга смотреть, а я хочу потанцевать с ней так, как будто сам не умею.
В общем, сегодня я дал себе такую установку: не думать про недавний конфуз, тот, с коктейлями, и уж тем более не думать про возможную победу! Потому что даже мысль о том, что вдруг (чем черт не шутит!) у нас что-то да и случится, наводила на меня еще большую панику.
Не надо думать. Надо просто идти, и все.
А там – будь что будет.
Что бы ни произошло – все к лучшему.
Пошлет она меня куда подальше – ну что же делать, значит, прекратим наконец-то играть в эту непонятку.
А может, и я пошлю ее первым.
Достала она меня, и уже не на шутку!
30
Плиты неба, устав от моих слез и вопросов, взяли и сдвинулись.
Процесс пошел.
Сегодня в обед я узнала то, чего больше всего и желала, и одновременно боялась узнать. То, что изводило меня здесь днями и ночами, то, что не оставляло в моей голове почти никаких других мыслей!
Я выбрасывала наугад карты в виртуальных гаданиях, пытая судьбу на ответ, я воровала и прятала в карманы его монеты в один евро, чтобы потом вытянуть орла или решку, я садилась на его место, чтобы догнать через остатки тепла его тела его мысли, опрокидывала тайком на блюдце чашку с кофе, когда он отходил, и пыталась разгадать символы на ее стенках, ворожила над его волосами, когда приближалась сзади, шаманила, отчаивалась, обессилев от злости, раздевалась одинокими ночами, звонила профессору в бесплодной надежде вдруг да и полюбить старика, нехотя заигрывала с обслугой и нашими инструкторами, открывала наугад любую книгу, чтобы прочитать ответ… и сегодня я его получила.
После обеда он вдруг пригласил меня сбежать с ним в город!
Сказал, что хочет просто погулять.
А я согласилась, даже не пытаясь скрыть свою радость!
Потом мы еще о чем-то болтали и шли по дорожке, ведущей по направлению к отелю.
Я уже было собралась кинуть что-то типа: «До скорого!» – но вдруг Платон, ни слова не говоря, остановился и крепко, но очень нежно обнял меня.
Энергию можно увидеть своими глазами, когда находишься в эпицентре ее излучения.
Она красно-желтая.
Вы это знали?
А я теперь буду знать это до конца своих дней.
Платон, забив на «наших», то тут, то там мелькавших яркими клубными футболками, вдруг прижался своей щекой к моей и, даже не пытаясь объяснить свое действие, просто застыл так и молчал…
В этот момент мне показалось, что нашей энергией можно напитать весь этот город! В какой-то миг я чуть шевельнулась, скользнула взглядом по его лицу – а может, ему просто плохо? Сегодня же очень душно…
Нет, ему не плохо, и ему даже не хорошо, он просто был полностью в другом измерении, и он меня, меня туда приглашал, как будто дверцу невидимую приоткрывал!
Он готов был разделить со мной какую-то великую тайну!
И угадав все это безошибочно, я уже более ни в чем не сомневалась.
Я разомкнула круг первая, чуть сдвинулась назад, сказала что-то типа: «До вечера, Платон» и, не оборачиваясь, кинулась не к лифту, а к лестнице и побежала в свой номер!
Дверь долго не поддавалась магнитной карте, я уж и той стороной ее, и этой, но спуститься на рецепцию за новой я… я не могу, я же плачу…
Горничная с огромным пылесосом и чудо-столиком на колесиках со всякой всячиной, не говорящая ни на каком языке, кроме своего родного, вовремя пришла мне на помощь.
Еще бы, я же только вчера дала ей несколько евро, когда приплясывала после завтрака у двери, в очередной раз забыв карточку в номере.
Я ворвалась внутрь, скинула осточертевшие сандалии, опустилась на пол.
Счастье-то какое, беда-то какая!