Полина Елизарова – Ночное солнце (страница 69)
У нее есть взрослая дочь, Аня.
Валерий Павлович — не только психиатр, но и любовник, познакомилась она с ним возле отеля, где произошло двойное убийство. Танцор и богатая дама. Преступление так и не было раскрыто.
Это всего лишь набор сухих фактов, не вызывавших ни беспокойства, ни радости.
Но она точно знала, что не всегда было так.
Ведь был же вихрь из красочных, живых картинок, пока рядом сидел Валерий Павлович!
А теперь остались одни факты…
Пока она была в реанимации, ей словно сделали анестезию души.
Не дотянув сигарету и до половины, Самоварова кинула окурок в унитаз.
Мучительно хотелось спать.
Чуть позже пришла медсестра и, разбудив, недовольным голосом начала допрашивать, почему она самовольно выдернула незаконченную капельницу.
Пробубнив в ответ что-то невнятное, Варвара Сергеевна подставила ей руку с катетером.
После капельницы с препаратом железа уже знакомая нянечка принесла обед.
От жидких щей Самоварова отказалась, а порцию второго — котлеты с пюре, съела лишь половину.
Хлебнув невкусного чая, она сжалась в калачик и проспала до самого вечера.
В палату зашла дежурный врач.
Осмотрев ее безразличным взглядом и формально расспросив о самочувствии и сделав какую-то пометку в журнале, она быстро, ничего не комментируя и не прощаясь, ушла.
Не отказавшись от снотворного, принесенного медсестрой, и выкинув в унитаз остальные таблетки, Самоварова, под ставшим уже привычным за стеной «ма-ма, ма-ма», уснула уже до утра.
43
Неожиданным огорчением стали молодые девки на пляже.
Отель был небольшой, девок было мало, и почти все они были с мужиками, но это ничего не меняло.
Даня, хоть и старательно делал вид, что его вовсе не интересуют красивые женские тела, нет-нет да и разглядывал их поверх планшета.
Инфанта оценивала себя объективно.
Она все еще была гибкой и стройной, но, увы, уже не столь молодой, как эти нахальные загорелые газели.
На ногах кое-где проглядывала сеточка вен, а поверхности бедер хоть и не чудовищно, но заметно при свете солнца были поражены целлюлитом.
Через несколько дней, когда походы на пляж превратились в привычку, Инфанта все чаще испытывала напряжение: а вдруг, пока она вставала с лежака, Даня успел разглядеть ее несовершенства?!
Девки, позировавшие перед камерой телефона, сверкавшие идеальными задницами и на весь пляж над чем-то ржущие, бесили ее до скрежета в зубах.
Волшебная картинка с рекламного постера неумолимо разваливалась на куски.
Здесь было слишком влажно, песок оказался вовсе не белым, а грязно-желтым, океан неспокойным, нахваленный продавщицей из дьюти-фри крем для загара чрезмерно липким, коктейли — сладкими и вредными для печени, лежаки неудобными для спины, а книги популярных современных писателей, которые порекомендовал ей Даня, либо заумными, либо скучными.
И в номере неудобства подкарауливали на каждом шагу. Даня имел дурную привычку разбрасывать вещи где попало, залипнув в телефоне, он по полчаса занимал совмещенный с ванной и душевой кабиной туалет, а потом, испортив отходами своей жизнедеятельности воздух, подолгу плескался в душе.
Стараясь не зацикливаться на этих неприятных мелочах, Инфанта старательно пыталась на что-то переключить свои мысли.
Но получалось только хуже — она начала навязчиво думать о трупе.
«А если все же хозяйка возьмет и нагрянет?!»
Тогда по прилете их с Даней будут поджидать.
И хмурые люди в серой казенной одежде опять разлучат ее с тем, кто стал ей дорог.
Накручивая себя, она все чаще делалась рассеянной и раздраженной.
Дней через пять для самоуспокоения решила набрать квартирной хозяйке.
Та не ответила на звонок.
Промучившись с час, за который заставила себя покататься на волнах и, не вдумываясь в текст, прочитать несколько страниц книги, Инфанта снова взяла в руки мобильный.
Новых сообщений не было.
Она полезла в популярную соцсеть, на которой была зарегистрирована под вымышленным именем. Зашла на страничку твари. С последнего ее визита на этой страничке ничего не изменилось. Похоже, после поездки в Рим твари нечего было продемонстрировать миру. Еще бы… Роскошь древнего города осталась в прошлом, теперь тварь ее стараниями жила в мрачном квесте из мусорных мешков, непоняток со своими мужиками и вспоротого брюха своей вонючей кошки.
И это самое малое, что она заслужила!
Мобильный дрогнул звонком.
Это была хозяйка дома.
Инфанта, закрыв рукой ухо, чтобы не слышать посторонних звуков, напряженно вслушивалась в не слишком (как, впрочем, и всегда) приветливый голос.
— Я что хотела спросить, — после дежурных приветствий заверещала Инфанта, — могу ли я украсить дом перед новогодними праздниками электрической гирляндой? Вы не против?
— Да бога ради, — голосом замотанной бабы отозвалась хозяйка. — Вашу оплату до конца года я получила, но с января лучше кэш.
— Конечно-конечно! Как вам удобно.
Нажав отбой, Инфанта выдохнула.
Но облегчение было недолгим.
Сразу по возращении она должна будет избавиться от тела!
А еще — от общества Дани, который может напроситься к ней домой.
Улики… Она не должна была оставить улик.
Даня все еще катался на волнах, и она вновь залезла на страничку твари.
Вот уж кто был спец по уликам!
А что, эта ментовка с огромным стажем могла бы посоветовать, как пошагово воплотить в жизнь подсмотренную в сериале идею!
Инфанта истерично рассмеялась и ткнула пальцем на одну из фотографий на страничке твари.
Все эти годы она испытывала к ней самые разные чувства: от раздирающей душу ненависти до идеализирующей ее полустертый в памяти образ не то чтобы любви, но безусловной, ставшей неотъемлемой частью ее души привязанности.
В сложные, насыщенные событиями периоды жизни, случалось, она о ней почти забывала, но затем душа, словно белка в колесе, неизбежно возвращалась к ней вновь.
Вышагивающая впереди мама, держащая за руку нарядную, тщательно причесанную девочку, румяные яблоки в сетках на прилавке, шарлотка, некрасивые женщины-полицейские в криминальных новостях телевизора, красивые сериальные ментовки…
Тварь продолжала жить где-то рядом, расследовать преступления, опекать свою тупую перезрелую дочь и плести романы с мужиками.
Знакомство с Петей дало Инфанте недоступные раньше возможности.
Адрес фактического проживания твари, справку о всех этапах ее карьеры и выписку из ведомственной больницы она получила от него почти год назад.
И долго не знала, что с этой информацией делать.
А потом, одним августовским днем, тварь заявила о себе в соцсети.
Кроме свежих римских фоток на ее страничке была только одна старая фотография.