Полина Дельвиг – Рыжая 5. Пропавшее Рождество (страница 2)

Оглядевшись, она подсела к стойке бара и заказала глинтвейн. Бармен, очаровательный молодой француз по имени Жан-Жак, сочувственно глянул на распухший нос и улыбнулся.

– Маленькие проблемы?

– А! – Даша махнула рукой. – Со мной всегда так. Раз в тысячу лет захочу покататься на лыжах и… – она снова обречено махнула. – Не везет, да и только.

– Ничего, – в голосе бармена слышались покровительственные нотки, – сейчас мы приготовим вам один волшебный напиток и будете снова как рыбочка. – Он поставил перед ней стакан с горячим вином.

Рыжая благодарно улыбнулась. Хоть кто-то ей сочувствует. Бармен быстро обслужил двух шумных итальянцев и вернулся.

– Может приготовить для вас что-нибудь легкое? Вы со вчерашнего вечера ничего не ели.

Преимущество небольших альпийских гостиниц заключалось в том, что здесь все всё знали о своих постояльцах. И одинокая русская, закрывшаяся в номере сразу же после приезда, наверняка вызвала у персонала подозрение, к примеру, не решила ли она здесь покончить жизнь самоубийством. Потому бармен, скорее всего, действительно обрадовался, поняв, что причинной затворничества является сопливый нос, а не несчастная любовь.

– Сделать вам тост?

– Нет, нет, спасибо! – Она вовсе не для того вылезала из своей постели, чтобы жевать бутерброды. – Дождусь обеда.

И оглядев сидящих в холле мужчин, как бы невзначай поинтересовалась:

– Рассматривала из окна окрестности и мне показалось, что увидела своего старого знакомого. Теперь сижу, думаю: он это был или нет. Высокий такой, в серо-синем комбинезоне.

Бармен задумчиво потряхивал шейкером.

– В серо-синем?.. Сложно сказать. Популярные цвета. А как его имя? Можно посмотреть в книге гостей.

– Имя? – Даша растерялась. Естественно, она не знала никакого имени. И будь она поздоровее, то, конечно, придумала бы что-нибудь поумнее. – Ммм… Дело в том, что я не помню точно его имени. Мы как-то случайно встретились. Знаете, как иногда бывает – встретились, разговорились… и все такое прочее. – Ей было нестерпимо стыдно, но на ходу придумать иное объяснение столь поверхностному знакомству было сложно. – Получается, вроде как знакомы, а толком вроде как и не познакомились.

Томные очи красавца Жан-Жака дали понять, что уж кому-кому, а ему это объяснять не надо – он прекрасно понимает, что можно встретиться, поговорить и все такое прочее, но имя при этом знать совсем не обязательно.

– Я понял вас, мадемуазель. Повторите еще раз – как выглядел ваш знакомый?

– Высокий. – Она прикрыла глаза. – Я так полагаю, что высокий. В серо-синем комбинезоне.

– Блондин или брюнет?

– Что?

– Какой у него цвет волос?

И снова бросило в жар. Мужчина был в лыжной шапочке.

– Я… Понимаете… Не помню. К сожалению.

Темные глаза француза стали глубокими, как мерцающее звездное небо. В них читался неподдельный интерес. Он дотронулся до бледной руки и слегка сжал:

– Как я вас понимаю! Меня тоже страсть иногда делает совершенно слепым. Я постараюсь вам помочь. Буду примечать все серо-синие костюмы. Хотя повторяю – в этом сезоне эти цвета популярны.

– Значит шансов практически нет? – Сквозь неподдельное смущение прозвучало не менее искреннее разочарование.

Бармен отчего-то насторожился. Еще чего доброго заподозрит ее в желании навязаться одному из гостей. Даша поспешила рассеять подозрения:

– Не переживайте, это я так. Просто сейчас не в форме и, конечно, было бы легче общаться со старыми знакомыми, а не искать новых. Понимаете?

Жан-Жак понимал и это. Не зря за этим отелем слыла слава отличного места для знакомств.

– Я постараюсь вам помочь, – он выразительно подмигнул. – Попрошу своего брата Жана-Луи, он работает на подъемнике, чтобы взял на заметку всех подходящих джентльменов. В крайнем случае я вас просто познакомлю с ним – брат на это Рождество свободен. Выпьете еще один бокальчик?

Даже если бы французы обладали всеми пороками мира, то и тогда бы их перевесило лишь одно качество – истинный француз никогда не замечал недостатков дамы, какой бы невзрачной она ни была. Или, может, действительно, полагали, что у женщин не бывает недостатков?

Даша благодарно улыбнулась и кивнула. Если брат хотя бы наполовину обладает его достоинствами, то она не зря сюда приехала.

После нескольких глотков глинтвейна ей стало намного лучше, даже дышалось легче.

– А скажите, Жан-Жак, а нет ли во Франции какого-нибудь чудодейственного лекарства от простуды? Чтобы за одну ночь и как рукой сняло.

Договорить ей не удалось, молодой бармен растянулся в лукавой улыбке.

– Разумеется, мадемуазель. Это – любовь.

– Ага. – Даша покраснела, насколько это позволяла ее и без того красная физиономия. – Но, откровенно говоря, я не очень уверена в том, что…

– О! Мадемуазель не знает французов. – Полные губы сложились красивым алым сердечком.

Даша принялась смущенно ерзать на высоком стуле. Разговор принимал пикантное направление, а она, по очевидным причинам, была к этому не совсем готова.

– А еще я видела девушку в ярко-желтом комбинезоне. Не встречали такую? – Исходя из предыдущего разговора, Даша почти не сомневалась, что симпатичный бармен не пропустил без внимания ни единой особы женского пола и, скорее всего, сразу назовет ее имя.

– Ярко-желтом? – Жан-Жак чуть поморщился, возможно, желтый не был его любимым цветом. – Даже не знаю… Сразу не могу припомнить.

– А может, она из другого отеля?

– Нет, это невозможно – спуск принадлежит гостинице, и здесь могут находиться только наши гости.

– А разве нельзя прийти покататься из другого места?

– Нет. На спуск можно попасть только через гостиницу. А здесь я и месье Беранжу, – он кивнул в сторону рецепции. – Этот никого не пропустит, даже президента республики.

– Понятно. – Даша отставила пустой стакана. – Значит это могли быть только свои…

– Что, простите?

– Нет, нет, это я сама с собой разговариваю. Значит женщину в желтом комбинезоне вы не встречали?

– Нет. Но опять же могу спросить у брата.

– Да, была бы вам очень признательна. И все-таки: как насчет лекарств? Любовь это, конечно, замечательно, но нет ли у вас чего-нибудь менее… темпераментного.

– Конечно, – невозмутимо тряхнул черными кудрями шармантный бармен. – Финский священник. Он живет в соседнем номере с вами.

Даша укоризненно поджала губы:

– Вот уж не думала, что вы станете шутить на такие темы.

– Что вы, мадемуазель! – непритворно ужаснулся француз: – О вине и Боге я никогда не шучу. Я имел в виду, что у пастора Хахенникена целый набор лечебных трав и бальзамов. Недавно одна наша гостья почувствовала себя плохо, так он ей дал понюхать какую-то бутылочку, и все как рукой сняло. Он предложил всем страждущим обращаться к нему без промедления. Ничего другого я не имел в виду.

Больная от стыда готова была провалиться сквозь землю..

– Бога ради, простите! Но просто вы так это сказали… Получилось, будто… Извините, я совсем плохая. Прямо сейчас и пойду к пастору… Хе… Ха…

– Хахенникену.

– Вот, именно.

Продолжая бормотать извинения, Даша соскользнула со стула и проворной рысью покинула холл.

Жан-Жак посмотрел вслед и расплылся в довольной улыбке. Сколько в одиноких женщинах непосредственности…

3

Менее темпераментного человека, чем пастор Хахенникен представить было трудно. При виде незнакомой рыжеволосой женщины на пороге он даже не удивился.

– Проходите. – Его немецкий был так тверд, что им запросто можно было колоть орехи.

Даша немецкий знала не очень хорошо, но поскольку вести продолжительные беседы не собиралась, лишь робко ответила.

– Danke.

– Вы простужены? – спросил пастор блеклым, невыразительным тоном и раскрыл черный саквояж, стоявший на столе. – Я дам вам настойку. Пейте по чайной ложке каждые три часа. И еще сбор трав. Заварите горячей водой, но только не кипятком, и пейте каждый час по полчашки. Если вы сделаете все, как надо, то обещаю, что день рождения нашего Спасителя вы встретите в добром здравии.