Полина Чиркова – Странные сны (страница 2)

Вверх!

Я рвусь вверх и, наконец, вижу спасительный свет! Осталось совсем немного, последний рывок!

Моё лицо упёрлось во что-то холодное, мокрое, противное на ощупь. К счастью, тиски этого странного и тяжёлого сна вдруг разжались, и я проснулся в собственной постели. Резко сев, я вытер пот со своего лба, не сразу осознавая, что нахожусь в пансионате, а не на океанском дне. Я, тяжело дыша, осматривался вокруг дикими глазами и радовался тому, что я в привычной обстановке.

Я своим пробудившимся сознанием не сразу отметил отпечатки от моих собственных ног на белой простыне, и вялая мысль прошила моё сознание – где я так испачкал ноги в иле? Мысль мелькнула и пропала, растворяясь на задворках сознания. Я скомкал простыню и отбросил её в темноту комнаты, словно это был проклятый предмет. На ощупь она была насквозь мокрой, хотя я помню, что ложился в абсолютно сухую постель.

В себя я пришёл, но тягостное ощущение от этого сна долго ещё преследовало меня. К счастью, через три дня я уехал из пансионата, который теперь приводил меня в дрожь только одним своим видом. А в неспокойных, до сих пор, водах океана мне мерещились щупальца, которые тянутся к поверхности в тщетных попытках найти меня. Меня не покидало смутное ощущение того, что в этом сне крылось немного больше, но я старательно гнал от себя эти мысли, не давая им завладеть мною. Нет, это был всего лишь сон, и не более того!

Просто ужасный сон.

И даже когда я вернулся домой, образы древнего храма и мелодий, скользящих по его каменным бокам и костям иногда являлись мне в полудрёме.

Но по ночам, в полной тишине, мне иногда чудится далёкий, низкий гул, словно эхо той мелодии, доносящееся из-под земли. И тогда я вспоминаю, что все реки в конце концов впадают в океан.

И я иногда ловлю себя на том, что напеваю под нос странный мотив. Без слов. А вчера жена спросила, почему я во сне всё время шевелю пальцами, будто перебираю струны невидимой арфы. Я засмеялся и сказал, что это просто сон.

Просто сон.

Странные тени

Когда я впервые увидел их, мне было лет пять, не больше.

Мы тогда жили в небольшой деревушке, вдали от больших городов и сельская жизнь мне нравилась своей простотой и предсказуемостью. Как сейчас помню этот момент, который навсегда поселил в моей душе чувство бесконечного страха. Мы были в саду – я, мои сёстры и наша матушка. Она сидела в кресле-качалке, и неторопливо вышивала, краем глаза наблюдая за играми сестёр. Я же сидел у её ног и катал по зелёной траве деревянный паровозик с яркой, красной, крышей, который мне привёз накануне отец. Я запомнил его со всеми мельчайшими деталями. Яркая игрушка серьёзно увлекала меня, но потом я вдруг почувствовал непонятный холодок. Я отвлёкся от игрушки и поднял голову, чтобы взглянуть на мать, и замер.

Тень колыхалась за её спиной, обнимая за плечи, и словно бы положила голову на плечо матушки. Тогда я очень сильно испугался, заревел, и матушка подхватила меня на руки, отложив свою вышивку и стараясь меня успокоить. А на следующий день она не смогла подняться с постели, и тень стояла возле неё, прикасаясь к её руке. Я был достаточно умён, чтобы связать появление тени с болезнью матери. Но я был ребёнком, и ничего не мог сделать с этим. Матери не стало, когда мне исполнилось шесть лет, и наш дом словно посерел и состарился без её заботы. Мои сёстры были старше, и быстрее пережили её уход, а отец… отца я до сих вспоминаю весьма смутно.

Он много работал и почти не появлялся дома, и никак не разделял наше с сёстрами горе.

Это был первый раз, когда я видел тень, но, к моему огромному огорчению, не единственный.

Я быстро понял, что появление тени означало беду. Маленькую, или большую – это было неважно. Иногда тени сильно походили на людей; а иногда были размытыми пятнами; а иногда и вовсе струились причудливыми лентами над головами людей. Я пытался привыкнуть к ним и рано научился держать язык за зубами. Мой дядюшка загремел в больницу с решётками на окнах, когда мне было одиннадцать, и моя няня сказала, что он вряд ли выйдет оттуда. Тогда я понял, чем мне грозит то, что я расскажу кому-нибудь о том, что вижу. И я научился молчать, хотя каждый раз, когда появлялись тени, страх, холодный и липкий, шевелился в глубине моей души. К тому времени мы переехали в город, и за мной приглядывала тётушка и няня, а сёстры мои разлетелись, выйдя замуж и почти оборвав все семейные связи, если не считать открыток на праздники.

Став более взрослым, я отказывался от дружбы и сближения с людьми, чтобы избежать горьких чувств. Нет, не могу сказать, что я связывал появления теней с самим собой, но иногда такие мысли проскальзывали в моей голове. Но как я – самый обычный человек – мог повлиять на это? Иногда я видел тени по телевизору или даже на старых фотографиях. Они застывали в них, словно насекомое в капле смолы, и замирали навек. И это значило, что не я притягиваю тени, а они просто… есть.

Получив образование – пускай отец и не появлялся толком в моей жизни, но он обеспечивал достойный уровень моей жизни, я остался один. Так как учился я в весьма большом городе, я постарался устроиться в нём. Подыскал себе работу мелкого клерка, чтобы мне хватало на еду и повседневные нужды, но в те времена меня охватила совершенно другая страсть. Я начал вести дневник наблюдений, создал свою собственную, мрачную «науку» об этих тенях. Я никогда не славился талантом к рисованию, но тщательно выводил каждую увиденную мною тень. Поначалу это было весьма хаотично, но, постепенно, я проводил параллели между размерами теней и бедствиями, о которых они предупреждали или, быть может – притягивали? Я исписал бесчисленное количество ежедневников, пока у меня не остался один единственной том, пахнущий чернилами, страхами и пылью. В нём я собрал всю свою ужасающую классификацию.

По моим наблюдениям, аварии, убийства и внезапные смерти всегда посещали небольшие тени, что были размером с человека. Иногда я вздрагивал, заметив такую тень, стоящую на оживлённом перекрёстке и замирал, в ожидании аварии. И она происходила, либо же сбивали пешехода. Более крупные тени означали большие бедствия – обрушение лесов при ремонте одного из исторических зданий; пожар, охвативший рынок; массовая авария на окраине города. Тени были крупнее, словно несколько их сливались в одну, которая мрачно возвышалась над всем окружающим и внушала трепет.

Изучение старых фотографий с масштабными бедствиями далёкого прошлого поначалу приводило меня в ужас. Там были огромные тени, которые заслоняли собой почти всё, и зачастую я не мог даже толком разглядеть того, что там было изображено. Постепенно это стало… нет, не привычным, я по-прежнему вздрагивал, увидев очередную тень, но я научился себя не выдавать. В большом городе теней было множество, зачастую одну из них можно было открыть, просто открыв дверь собственной квартиры.

Позже я переехал в небольшой прибрежный городок. Жизнь здесь была тихой и размеренной, и я смог немного успокоиться. Напряжение, которое сопровождало меня почти всю мою сознательную жизнь, здесь словно ослабло. Я проводил время, сортируя письма, а потом брал свою сумку и разносил их и газеты рано поутру. Зато потом весь день был свободен, и я бродил по морскому берегу, собирая причудливые ракушки, или же читал. Люди здесь были спокойные и неторопливые, и тени почти не появлялись здесь. Я с ужасом вспоминал жизнь в большом городе – тени там роились огромными мрачными клубками и жадно тянулись за людьми, не собираясь отпускать их.

Здесь я много размышлял о природе теней. Иногда мне казалось, что они некие вестники смерти, что просто следуют за теми, кому суждено вскоре окончить свой жизненный путь. Или они думают, что живы, и тянутся за людьми в попытках притвориться ими, но высасывают их жизненную энергию. Честно сказать, я пытался найти хоть какое-то упоминание об этих тенях в книгах, но натыкался только на около оккультные теории и россказни, и не более того. И в такое мне самому сложно было поверить, невзирая на мои… особенности.

Но потом… потом произошло нечто ужасное.

Я, как обычно, проводил свободное время на берегу моря. Сегодня оно было спокойным, и с тихим шелестом накатывало на берег, перебирая мелкие камушки. Я наслаждался покоем, листая страницы книги, и без всякого интереса пробегая глазами по строчкам. Книга была невообразимо скучной – какой-то любовный роман, который я взял не глядя.

Со стороны моря вдруг повеяло холодом, и я содрогнулся. Из глубин памяти всплыло давно уже забытое воспоминание из моего детства, и я медленно поднял взгляд.

Гигантская тень плыла по небу, медленно двигаясь к городу. Передняя её часть была плотной, и имела очертания верхней части торса человека, с головой, на которую был накинут глубокий капюшон. Все остальное было словно затянуто в какую-то хламиду, которая ниже пояса становилась длинной, и складывалось такое ощущение, что там было множество едва видимых длинных щупалец, которые помогали существу передвигаться по воздуху. Оно медленно плыло в сторону города, совсем не отбрасывая собственной тени.

Мне казалось, что моё сердце сейчас вырвется из груди. Я прежде не видел ничего подобного, и представить даже не мог масштаб бедствия, что предрекала эта тень городу, в котором я жил.