Полина Браун – Два месяца пути к тебе (страница 1)

Полина Браун

Два месяца пути к тебе

1 ЧАСТЬ.

ПРОЛОГ. Дом семейства Ли

Я всегда думала, что знаю, что такое дом. Для меня – это запах маминой запечённой рыбы по воскресеньям, громкий смех папы до поздней ночи и тёплый уголок на старом диване, где я учила уроки. Но за год до моего совершеннолетия мой обычный, «ничем не выдающийся» дом поменялся местами с миром, о котором мы раньше только слышали в новостях – новостями о банкротствах, разорённых компаниях и людях, которые ночью уходили с пустыми руками.

Папа раньше владел большой фирмой. Он работал с партнёрами, заключал сделки, строил планы на десять лет вперёд. А потом – как будто кто-то выкрутил свет – всё рухнуло. Кредиторы, судебные тяжбы, упущенные сроки. В один год миф о стабильности стал пеплом. Мама пыталась держаться, делала вид, что всё под контролем, но я видела, как её улыбка с каждым днём становится тоньше. Отец перестал шутить. Он по-прежнему был добр, но рядом с ним витала усталость, которую невозможно было спрятать.

Когда мама впервые сказала о предложении, я услышала в её голосе не просто деловую необходимость – я услышала страх.

– Это не по нашему желанию, Хикари, – шептала она, когда мы сидели в нашей крошечной кухне и пили зелёный чай. – Но пойми, для нас это шанс. Шанс вернуть безопасность, сохранить дом, твою учебу, нашу жизнь.

Мне говорили о сыне партнёра отца – семье Ли. Говорили тихо, будто это сплетня.

– Отец и два сына, – повторяла мама. – Они уважаемые люди. Но я слышала… старший растрёпанный, эгоистичный, ловелас. Младший – моложе, спокойный, хотя, ты его знаешь. Их отец, господин Ли Бокджу, строг, но, говорят, справедлив.

Слухи, конечно, не делают человека. Но слухи – это первое впечатление, это фон, на котором разворачиваются наши решения. Я знала имена: Соджун – старший, тот самый, о котором шептался весь район. Леон – младший, его имя слышалось в разговорах как «тот, с кем у тебя была школа». Леон. Мы действительно учились в одной школе – и всегда сидели за одной партой, делили тетрадки и мечтали о мелочах. Он был лучшим другом детства: тихий, искренний, всегда готовый подставить плечо, когда мне было тяжело. Разве это не странно – переехать в дом, где живёт человек, который стал для меня чем-то большим, чем просто знакомый?

Наш приезд в дом Ли был как вхождение в чужую вселенную. Массивные ворота, ухоженные аллеи, дерево, затеняющее подъезд, – всё это было идеальным кадром для чужой жизни. Я держала в руках небольшую сумку и папины ключи; папа сам довёз нас до ворот, а потом остановился и, держа меня за плечи, сказал:

– Ты знаешь, что мы делаем все правильно. Если тебе будет трудно – говори. Мы всегда будем готовы принять тебя назад.

Его глаза были спокойными, но в них было столько боли, что я едва сдержала слёзы, лишь безмолвно кивнув.

Первой встретил господин Ли Бокджу. Он стоял на крыльце, ростом выше большинства мужчин, с расчётом в каждом движении. Его лицо было строгое, но когда он улыбнулся – а он улыбнулся мне, – в этой улыбке было нечто тёплое, почти отеческое. Он прошёлся со мной по дому, осматривая комнату, разговорившись о моих привычках, предпочтениях, о том, как ему важно, чтобы я чувствовала себя комфортно. Его голос был ровным, но ни разу не снисходительным.

– Ты не бремя, – сказал он однажды, и эта фраза застряла у меня в голове.

Суровый, но добрый – именно так мне и рассказывали о нём. Только увидев его лично, я поняла: строгость и доброта могут уютно сосуществовать.

Соджун появился позднее, как и полагается старшему брату в любой драме – с лёгкой опозданием и с улыбкой, которая была больше маской, чем выражением души. Высокий, с ухоженной внешностью, он приветствовал меня с такой уверенностью, что мне сразу захотелось отступить на шаг. Его глаза блестели, но не вежливо – в них читалась игра, привычка привлекать внимание и испытывать власть. Он говорил мало, но каждое слово было отточено, как камень ювелира. Когда он прикоснулся к моей руке – лёгко, как проверил температуру – я почувствовала ледок в груди. Это было не враждебно, и не тёпло – это было опасно.

Леон… Леон же стоял в тени гостиной, как будто наблюдал за нами из безопасного укрытия. Когда я повернулась к нему, он улыбнулся так, как раньше: искренне, немного неловко. Было приятно – и странно – видеть рядом с теми людьми, о которых я слышала сплетни, не чужое одиночество, а своего рода тепло. Он обнял меня за плечи как старый друг, и в этом жесте было обещание: «Я рядом».

Я согласилась. Не ради роскоши, не ради титулов и не из-за страха перед будущим. Я согласилась, потому что мой дом – это семья. И когда дом трещит по швам, иногда приходится подставить мост через пропасть. Мама сама сгладила мой платок и сказала, что гордится мной. Папа дал мне последний совет, который звучал не как приказ, а как благословение:

– Будь честной с собой и с ними. И помни: никто не обязуется любить тебя как родную. Ты сама можешь выбирать свой путь и свою судьбу.

В ту первую ночь в доме Ли я сидела у окна, смотрела на фонари и думала о том, что моя жизнь теперь – сложный клубок взаимных интересов, старых долгов и новых ролей. Я знала, что впереди будет многое: подготовка к официальному бракосочетанию, первые холодные разговоры с Соджуном, тихие вечерние прогулки с Леоном, отцовские уроки от Бокджу. Я знала и то, что не могу отказаться: не от семьи, не от ответственности, не от тех, кого люблю.

Так уж получилось, что я – Хикари – стала гостем и, возможно, будущей частью другой семьи. И пока ночь опускалась на дом Ли, я обещала себе хранить одно простое правило: оставаться собой, даже если мир вокруг настаивает на другом.

ГЛАВА 1. Пробуждение намерений

Утро началось не с запаха маминого чая, а с лёгкого позвякивания моих нервов. Меня разбудил не сон, а мысль: сегодня всё пойдёт иначе. Я переоделась быстро, оставив на кровати светлую рубашку, которую купила специально для таких «важных» встреч, и спустилась вниз, где меня уже ждал господин Ли Бокджу в своём кабинете – строгий, собранный и как всегда точный в словах.

Он встретил меня без того тёплого вкрадчивого тона, каким разговаривал со мной в первый день, но в голосе слышалась серьёзность.

– Хикари, – начал он. – Я благодарен, что ты согласилась. Я не хочу, чтобы ты думала, что я навязываю тебе роль, но прошу об одной услуге.

Он объяснил кратко:

– Соджун – не мальчик, который ведёт себя как хозяин жизни; его привычки тянут нас назад. Если ты сможешь… помоги ему встать на правильный путь. Убрать гулянки, вычеркнуть все его мимолётные связи. Но я не требую, чтобы ты меняла его силой. У тебя есть свобода выбора. Если ты увидишь, что это невозможно – скажи мне и я пойму. Только прошу не молчать.

Свобода выбора звучала как редкое сокровище. Я знала, что от меня ждут чуда, но Бокджу дал мне не приказ, а доверие. Это делало задачу ещё труднее. Я кивнула, чувствуя, как внутри расползается и лёгкая гордость, и тяжесть ответственности:

– Я помогу, чем смогу, господин Ли, – ответила я.

Его глаза на секунду смягчились:

– Спасибо. И помни – не теряй себя.

Я вышла из кабинета с четким намерением – помочь, но не раствориться в чужой жизни.

В коридоре, на лестнице, меня остановил знакомый голос. Леон опирался на перила и улыбнулся так, что все прошлые годы словно ожили в одном взгляде. Он был простым и добрым, как всегда.

– Ты встала так рано? – спросил он.

– Не могу хорошо уснуть на новом месте, – улыбнулась я, спускаясь к нему.

Мы разговорились легко: о том, как в школе прятали списки для контрольных, как под одеялом обсуждали глупости и строили планы на будущее. В его голосе была та же поддержка, что и раньше – безусловная и тёплая.

– Держись, Хика, – сказал он, хлопнув меня по плечу. – Поменять моего старшего брата задачка не из лёгких, но у тебя есть голова и сердце. Удачи.

Его пожелание звучало просто, но я поняла: меня ждёт много редких разговоров, сотен маленьких шагов. Мы расстались на пороге – он пошёл на учебу, а я начала осматривать дом, будто хотела ещё лучше узнать пространство, которое теперь было частью моей жизни.

Комнаты Ли были аккуратно оформлены; везде присутствовал вкус и порядок. Я шла по коридору, заглядывала в кабинеты, читала названия книг на полках, когда заметила дверь, к которой тянула особая тайна – дверь Соджуна. Она была чуть приоткрыта, и мне, по доброй привычке, хотелось просто понять: кто же тот, ради кого меня сюда привели. Я постучала, прежде чем войти – больше для себя, чем из требует вежливости.

Комната была мужской: приглушённые тона, кожаное кресло, гитара в углу и множество небрежно разбросанных вещей, которые казались намеренно беспорядочными. Я присела на край кровати и почувствовала себя чужой и одновременно какой-то смелой. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в проёме появился он – Соджун.

Он вошёл, не обращая внимания на моё присутствие, и то, как он посмотрел на меня, было похоже на холодный осмотр.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, голосом, в котором не было ни любезности, ни интереса, только раздражение.

Я попыталась объяснить, что осматриваюсь, знакомлюсь с домом. Он усмехнулся, коротко и пренебрежительно:

– Это моя комната. Он не имеешь права сюда заходить.