Полина Белова – Воспитанница института для благородных девиц (страница 21)
Начать с того, что по правилам, те, кому ко дню выпускного бала уже исполнится восемнадцать, шили себе платья в пол. Остальные девушки должны быть с открытыми щиколотками, как дети. Лично мне было немного обидно. Почему-то считалось, что надеть взрослую одежду тем, кого ещё нельзя взять в содержанки или замуж, неуместно. А я иногда думаю, что драконы просто хотели сразу, по длине подола, определять, кого стоит рассматривать для, так сказать, личного пользования.
Кстати, к цвету материала тоже были особые требования. Для несовершеннолетних выпускниц он не должен был быть слишком тёмным, ведь они лёгкие и светлые создания и должны подчёркивать это соответствующими нарядами. Мне так понравился синий шёлк с переливами, но, увы, пришлось удовлетвориться розовым.
Туфли мы тоже заказывали заранее у нашего башмачника, который уже годами шьёт их для институток и на балы и на каждый день. Не сам, конечно, а его мастерская. Красивые, подходящие к цвету выбранной ткани для платья и удобные, чтобы танцевать без устали, они ждали своего часа в коробках под кроватями.
Чтобы привыкнуть к новым туфелькам и потом не хромать из-за натёртой ноги, не допустите Боги, некоторые тайком спали обутыми всю последнюю неделю.
Украшения были далеко не у всех из нас, особенно, достойные того, чтобы надеть их на бал во дворце. Здесь уж все изворачивались как могли. Воспитанницы своими руками делали подходящие к платью очень искусные броши из лент и цветных бусинок, мастерили изысканные цветы из ткани, которыми украшали причёски или запястья на ленте, вместо браслета.
Я тоже не удержалась от желания приукрасить себя. Моё платье было нежно-розовым, а распущенные, чуть вьющиеся, волосы охватывала лента с искусственным цветком из той же ткани чуть выше уха.
Кстати, моя причёска из чисто вымытых, высушенных и распущенных волос, не создала мне никаких трудностей. А вот девочки… Они искренне считали, что укладка волос, едва ли не важнее платья! Весь последний месяц они делали друг дружке, то высокие причёски, то сложные укладки, то косы непонятного плетения. До хрипоты и без конца и края спорили о том, какие прически кому подойдут, о своих и чужих типах лица, а также несколько раз выдирали друг другу клочки волос в потасовках, когда особенно сильно не сходились во мнениях.
И вот, наконец, этот долгожданный вечер пришёл!
Мы все готовы, хотя, стороннему взгляду может показаться, что это не так, потому, что многие продолжают вертеться перед зеркалом и что-то поправлять.
Я устроилась у окна нашей небольшой спальни, всего лишь на двадцать человек, чтобы не пропустить, когда подадут экипажи.
Во дворе уже начали незаметно собираться любопытные провожающие: классные дамы, учителя, работницы кухни, кастелянша, наш Адам Бенедиктович и, даже, старый садовник, дед Михей.
Глядя на них всех, я вдруг подумала, что эти люди долгие годы были нашей семьёй. Вон обожаемая Серафима утирает глаза кончиком белого фартука. Плачет?
Само как-то начало вспоминаться всё плохое и хорошее, что пережито в стенах этого института за восемь лет, начиная с того дня, как отец привёз меня сюда и оставил.
Кстати, после того разговора на родительский день, когда я спросила отца о возмещении долга за моё обучения, он больше в институте не появлялся и не отвечал на мои письма. Неужели испугался новых просьб? Или с ним что-то случилось?
Что неожиданно, вместо отца на родительский день, а иногда и в другие дни, меня стал навещать… младший принц Зорий!
Вот было сплетен в институте после его первых посещений!
Я даже не знала, что отвечать на вопросы девчонок и даже классных дам. В основном, он просто приходил, немного разговаривал со мной, расспрашивая о жизни в институте, отдавал подарки и уходил.
Кстати, к каждому такому разговору новая директриса заранее лично меня готовила.
— Если его высочество спросит тебя о том, как ты учишься. Что ты ответишь?
— Скажу, что «нормально».
— Нет, девочка. Подобный ответ вызовет недовольство принца. Тебе мало было обучения драконьему языку? Нужно рассказать…
Я, кстати, выяснила, что во всех моих мучениях, которые мне довелось пережить в седьмом классе, был виноват именно принц Зорий. И то, что, когда всё узнал, он наказал того старого дракона и заставил отца на целый год сослать моего мучителя в холодные земли, меня совсем не утешило.
И без прогулок несколько недель я оставалась из-за того, что принцу, видите ли, приспичило иметь мой портрет. При этом, первый ему чем-то не понравился, поэтому рисовали второй.
Тем летом, когда я закончила седьмой класс и перешла в восьмой, принц вместе со своим отцом появился в лазарете, где я лечилась от усиленного питания, которое мне устроила прежняя директриса.
Правитель драконов, который к тому времени ещё не подозревал, к чему привёл его приказ, был откровенно растерян. Меня тогда уже рвало даже от вида пищи, тошнило страшно, под глазами залегли чёрные круги, слабость была страшная, а лицо стало жёлто-зелёным. Думала, что умру…
Испуганный принц выхватил моё истаявшее тельце из-под покрывала, как куклу, и быстро осмотрел всю. Тогда, видимо, и заметил следы розог на икрах потому, что больничная рубашка была короткая, до колен.
— Что вы с ней сделали?! — яростно взревел Зорий, тем не менее, очень осторожно прижимая меня к себе.
Я увидела, как его зрачок полностью залило чёрным, и он вытянулся, став продолговатым, как у ящера. Из ноздрей принца повалил густой дым, а на его висках и подбородке проявились серебристо-чёрные чешуйки.
— Сынок, успокойся! Держи себя в руках! Девочке вреден дым и любые потрясения! — успокаивающе воскликнул император и рявкнул. — Доктор!
В палату не вошёл, а влетел Адам Бенедиктович. Принц, как младенца, качал меня на руках и сам раскачивался с пятки на носок, явно, пытаясь успокоится.
— Почему воспитанница Александра в таком состоянии? — требовательно спросил Правитель у Адама Бенедиктовича.
Меня уже укачивало. Я боялась, что сейчас меня стошнит прямо на младшего принца. К счастью, он перестал меня трясти и замер, в ожидании ответа.
— После вашего требования, чтобы девочка за месяц набрала вес, её неправильно кормили, что вызвало проблемы с внутренними органами, отвечающими за питание. За год я смогу всё исправить, если не поступит новых распоряжений, — растерянно выдал Адам Бенедиктович.
Зорий впился горящим взглядом в отца. Честное слово, я видела пламя! Я тоже укоризненно смотрела на Правителя.
— Сынок, я хотел, как лучше, — неуверенно произнёс он.
— А на ногах откуда следы? Кто посмел ударить её? — прорычал Зорий.
Я с любопытством посмотрела на Правителя. Ну и как он выкрутится?
Тут снова заговорил Адам Бенедиктович, видимо, посчитав, что и этот вопрос к нему.
— Так это не мы, это Ваш учитель по драконьему языку её целый год по ногам сёк.
Зорий так крепко сжал меня, видимо, не осознавая этого, что я уже забеспокоилась, что сейчас раздавит. Молчала только потому, что не хотела помешать его разговору с отцом.
— Так это, сын… Ты же сам просил помочь ей с драконьим языком. Вот наш лучший учитель из гимназии для детей драконов, и преподавал ей. Наказывал девочку за лень, как привык. Зато она сделала успехи. Можешь проверить!
— Уходи отец. — прошипел Зорий, опустив голову и не глядя на правителя. — Я разочарован. Всегда думал, что могу положится на твоё слово.
И младший принц, всё также, со мной на руках, отвернулся от отца. Я смотрела на Правителя из-за его плеча, и в этот момент мне стало немного жаль старшего дракона. Было заметно, что слова сына причинили ему боль.
Правитель ушёл. А Зорий просидел возле моей постели целую неделю, и днём, и ночью, пока мне не стало значительно лучше. Не знаю, когда он спал, но стоило мне открыть глаза и я встречалась с его обеспокоенным взглядом. Самым неловким было то, что принц сам ухаживал за мной, не позволяя это делать никому, в том числе и мне самой. Он купал, переодевал, кормил меня, поил лекарствами, читал вслух книги, развлекал историями из своей жизни в Андарии. Каждый день выносил на руках на прогулку на свежий воздух.
Сопротивляться его заботе у меня не было никаких сил, потому принимала её, борясь со смущением в некоторые моменты.
Та неделя… В общем, я не помнила, чтобы кто-то так заботился обо мне. Может мама, но не помню…
А так… Никто и никогда.
Поэтому я простила принцу, и учителя, и художника.
И, кажется, влюбилась…
Однако, Зорий вёл себя со мной как с маленьким ребёнком. Пока мне было очень плохо, я не думала об этом совсем. Но постепенно… Стало обидно. Потом я, вдруг, начала думать, что невозможно полюбить девушку, которой столько раз придерживал волосы, когда её тошнило. Но тогда… Зачем он со мною возиться? Из-за чувства вины? Ой, не смешите меня! Драконы не такие совестливые! А может, раньше я ему нравилась, а теперь разонравилась? Тогда почему не уходит?
Как бы то ни было, но с тех пор и до этого самого дня больше у меня не было проблем в институте. Надеюсь, не будет их и в будущем.
На родительский день, а иногда, и просто появляясь в институте в неурочное время, принц всегда приносил мне несколько коробок вкуснейших конфет, которые мы делили на всех девочек в спальне. При чём, когда я стала десятиклассницей и перешла из спальни для мышек на шестьдесят кроватей в маленькую спальню для выпускниц, всего на двадцать, оставшиеся в мышках девочки устраивали из-за этих конфет целые войны с моими одноклассницами.