Полина Аистова – Золотые пузырьки. Часть 1 (страница 7)

Я подождала ровно минуту, чтобы это не выглядело слишком очевидным, потом взяла свою кружку – ту самую, с трещинкой, которую я на работе прятала в ящике стола, – и неспешно направилась туда же. На кухне гудела кофемашина, пахло свежемолотым кофе и чьим-то подогретым обедом. Артём стоял у аппарата и смотрел в телефон. Я набрала воздуха в грудь.

– Привет, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

Он поднял глаза, и на его лице мелькнула вежливая, но какая-то отстранённая улыбка.

– А, Лиз, привет, – кивнул он. – Как дела?

– Нормально, – ответила я, ставя кружку под кофемашину. – Четверг, сам знаешь. Ещё немного, и пятница.

– Ага, – коротко ответил он и снова уткнулся в телефон.

Я ждала, пока наберётся кофе, и мучительно придумывала, что бы ещё сказать. Спросить про его проект? Пошутить про погоду? Но пока я собиралась с мыслями, он, так и не подняв глаз, пробормотал: «Ладно, бывай», – и вышел с кухни, оставив меня одну с кружкой горячего американо и чувством глухого разочарования в груди.

Я вернулась за свой стол. Кофе был горьким и невкусным, но я пила его медленно, глядя в экран и убеждая себя, что это всё ерунда. Он просто занят. У него много работы. Он не обязан со мной болтать. Но осадочек остался. Тот самый осадочек, который всегда остаётся, когда надеешься на чуть большее, а получаешь вежливое «бывай».

Остаток дня прошёл в серой, монотонной рутине. Я доделала отчёты, ответила на письма, пережила совещание, на котором Артём даже не взглянул в мою сторону. К шести часам вечера я чувствовала себя выжатой, как лимон, – не столько от работы, сколько от этого внутреннего напряжения, от постоянных мыслей о том, что я сделала не так.

Дорога домой была зеркальным отражением дороги на работу. Те же серые пятиэтажки, тот же моросящий дождь, та же водяная взвесь в воздухе. Я шла, засунув руки в карманы пальто, и думала о том, что золотой мир, при всех его странностях, был как-то… добрее. Ярче. Там даже воздух, казалось, был наполнен обещанием чего-то чудесного. А здесь – только сырость, усталость и безответные симпатии.

Дома меня, как всегда, встретил Тимка. Он выбежал в коридор, едва услышав звук ключа в замке, и принялся тереться о мои ноги, оставляя серую шерсть на чёрных брюках. Я нагнулась, чтобы его погладить, и он ответил громким, утробным урчанием. Хоть кто-то был мне рад безоговорочно.

Я переоделась в уютные домашние штаны и футболку, накормила Тимку, а потом принялась готовить себе лёгкий ужин. Ничего особенного – омлет с помидорами и зеленью, тост с авокадо. Я стояла у плиты, помешивая яичную смесь на сковороде, и тут мой телефон пиликнул.

Это была Соня. Моя подруга ещё с института, которая переехала в другой город, но мы до сих пор поддерживали связь. Она была моей отдушиной, моим личным психологом и советчиком по всем сердечным вопросам – тем человеком, который мог в двух словах объяснить, что я дура, но так, что после этого я чувствовала себя не обиженной, а понятой. Я вытерла руки полотенцем и открыла чат.

Соня: Ну чё, как день прошёл?

Я вздохнула, набирая ответ.

Лиза: Да никак. Устала как собака.

Соня: Это ясно. А с Артёмом чего?

Я помедлила, глядя на экран. Соня всегда знала, о ком я думаю. Я поджала губы и начала печатать.

Лиза: Он сегодня даже не поздоровался толком. Вернее, поздоровался, но так… сквозь зубы. Я специально пошла на кухню, когда он там был. Ничего. «Привет, как дела» – и всё. Даже не посмотрел.

Лиза: Может, я ему не нравлюсь? Может, я просто себя накручиваю, а ему вообще всё равно?

Три точки на экране замигали почти мгновенно. Соня никогда не заставляла ждать.

Соня: Слушай, я тебе сто раз говорила и сто первый скажу.

Соня: Выкинь его из головы. Он слепой. Реально. Если мужик не видит, какая ты клеевая, – это его проблемы, не твои.

Я улыбнулась. От Сони всегда исходила эта безапелляционная, уверенная энергия, которая немного помогала. Хотя бы на время.

Соня: Ты красивая, умная, с твоими скулами вообще в модели идти надо, а не за каким-то офисным хмырем сохнуть. Всё, закругляем эту пластинку. Лучше скажи, что у тебя нового?

Я на секунду замерла. Нового? У меня было нового. Золотые пузырьки в коридоре. Временная петля. Девушка по имени Инга. Босс в бордовом костюме, который читает мысли. Но я не могла ей этого рассказать. По крайней мере, не сейчас. Не в сообщении. Она решит, что я сошла с ума.

Лиза: Да ничего особенного. Работа, дом, Тимка. Всё как всегда.)

Соня: Скучная ты. Ладно, я убежала, у меня там сериал недосмотренный. Обнимаю!

Лиза: Обнимаю в ответ!

Я отложила телефон и вернулась к омлету. Он уже чуть подгорел, но есть всё равно хотелось. Я переложила его на тарелку, добавила помидор черри, несколько листиков базилика и села за стол. Тимка тут же устроился на соседнем стуле и делал вид, что мой ужин его совершенно не интересует – хотя его ноздри предательски подрагивали, вдыхая аромат яиц и помидоров.

Я поужинала в тишине. В квартире было слышно только тиканье настенных часов – тех самых, которые когда-то подарила бабушка, – да редкие капли дождя, стучащие по подоконнику. За окном уже стемнело, фонари зажглись, отбрасывая на потолок жёлтые разводы света. Обычный вечер. Обычная тишина.

После ужина я помыла посуду, проверила, заперта ли дверь, и направилась в спальню. За окном всё так же моросил дождь, капли стучали по подоконнику – монотонный, убаюкивающий звук. Я забралась под одеяло, и Тимка тут же запрыгнул следом, устраиваясь у меня в ногах тёплым, урчащим комочком.

Я лежала в темноте, глядя в потолок, и мысли снова возвращались к нему. К Артёму. К его «привет, как дела», брошенному в пространство. К его глазам, которые даже не задержались на мне. Это было глупо – столько переживать из-за человека, который, возможно, даже не помнит, как меня зовут. Но сердцу не прикажешь.

А потом мысли перетекли к другому. К золотому. К пузырькам, которые кружились в коридоре, переливаясь в темноте. К временной петле, которая открылась передо мной, как дверь в другую жизнь. Инга сказала, что Босс позовёт меня снова. Что мне не нужно ничего делать – просто ждать. Ждать и быть готовой. Интересно, когда это случится? Завтра? Через неделю? Через месяц? Прямо сейчас, пока я лежу в темноте и пялюсь в потолок? И что за поручения он будет мне давать? Что-то опасное? Что-то, что потребует от меня смелости, которой у меня нет? Или что-то простое – вроде «подшить документы в архиве», как в прошлый раз?

Я поймала себя на том, что почти желаю, чтобы пузырьки появились снова. Прямо сейчас. Здесь, в спальне. Чтобы я могла встать, одеться, коснуться их и снова оказаться там – в тепле, в свете, в мире, где нет серых стен и холодных коллег, а есть только золото и обещание чуда.

Но пузырьки не появлялись. В комнате было тихо и темно. Только Тимка тихо посапывал в ногах, только дождь барабанил по стеклу, только часы тикали где-то на кухне – вечный, неумолимый отсчёт времени.

С этими мыслями – наполовину тревожными, наполовину любопытными, как у ребёнка, который впервые смотрит под кровать и боится, но и надеется что-то там увидеть, – я закрыла глаза. Тимка перебрался чуть выше, прижался к моим коленям, и я почувствовала, как его ровное дыхание успокаивает меня, как тёплая волна, накрывающая с головой.

Я провалилась в сон. Обычный, глубокий, без сновидений. Без золотых пузырьков, без таинственных голосов, без цветных снов. Только чёрная, глубокая, успокаивающая пустота, в которой не было ни страхов, ни надежд – только отдых, которого моё тело так ждало.

Это был просто день. Обычный день в моей обычной жизни. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и разочарования, зрело странное, волнующее предвкушение. Я знала, что этот день – не навсегда. Я знала, что скоро всё изменится. Снова.

Глава 5. Оттенки дня

Утро началось без будильника. Выходной. Сладкое, тягучее слово, которое я заслужила после четырех дней офисной рутины. Я проснулась сама, просто потому что выспалась, и несколько минут просто лежала, глядя в потолок и ни о чём не думая. За окном всё так же моросил октябрьский дождь – казалось, он не прекращался уже целую вечность. Капли лениво стекали по стеклу, рисуя извилистые дорожки, а в комнате было тепло и уютно. Тимка, почувствовав, что я проснулась, тут же перебрался с моих ног на подушку и уткнулся мокрым носом мне в щёку.

– Доброе утро, мохнатое чудовище, – пробормотала я, почёсывая его за ухом.

День обещал быть ничем не примечательным. Таким, знаете, серым и плоским, как картонка. Я механически выполняла утренние ритуалы: умылась, почистила зубы, заварила кофе, сделала тост с маслом. Всё на автопилоте. Мысли мои были где-то далеко – точнее, сразу в двух далёких местах. Одна часть меня всё ещё переваривала холодность Артёма, его вежливое «бывай», его равнодушный взгляд, скользнувший мимо. Другая часть – та, которую я старалась не беспокоить без нужды, – ждала золотых пузырьков. Ждала, когда меня снова позовут туда, в мир с золотым отливом, где всё было ярче, насыщеннее и как-то… правильнее.

Я сидела на кухне, обхватив кружку обеими ладонями, и смотрела в одну точку. Кофе остывал. Тимка, умывшись после завтрака, устроился на подоконнике и провожал взглядом редких прохожих. Тишина в квартире была почти осязаемой, и в этой тишине мои мысли звучали особенно громко.