Полина Аистова – Золотые пузырьки. Часть 1 (страница 4)

Это прозвучало как единственная хорошая новость за весь этот безумный разговор. Но тут перед моим внутренним взором возникла серая пушистая морда.

– Погоди, – я подалась вперёд. – Мой кот. Тимка. Ты сказала, его здесь нет. Где он? С ним всё в порядке? Он же…

– Его здесь нет и не будет, – повторила Инга с той же спокойной уверенностью. – Не беспокойся за него, Лиза. Он в порядке. Для него всё осталось по-прежнему. Он, если хочешь знать, даже не заметит, что ты куда-то пропадала. Временной разрыв для живых существ, не проходивших через пузырьки, незаметен.

Это успокоило меня немного больше, чем уверения о работе. Тимка в порядке. Маленький пушистый эгоист даже не поймёт, что его хозяйку затянуло в какую-то временную аномалию. Я посмотрела на Ингу. Вопросы всё ещё роились в моей голове, но я почувствовала чудовищную, свинцовую усталость, которая накатила разом, как волна цунами.

– Ладно, – тихо сказала я, признавая своё временное поражение. – Завтра. Утром.

– Вот и славно, – Инга поднялась из-за стола. – Время идёт, а тебе нужно выспаться. День будет непростой. Я зайду за тобой рано утром, будь готова.

Я проводила её до двери, всё ещё двигаясь, как в тумане. Инга вышла на лестничную клетку и, не оборачиваясь, стала подниматься по ступенькам вверх.

Я заперла дверь на все замки – на те, которые могла найти, – и прислонилась к ней спиной, чувствуя холод дерева даже сквозь толстый махровый халат. Ладонь, которой я касалась пузырьков, всё ещё покалывало, будто под кожу забились мелкие иголочки.

Тишина. Я была одна. Одна в своей квартире, которая больше не была моей. С мыслями, которые жужжали, как рой потревоженных пчёл. Спать? Она сказала спать. Но разве можно уснуть после такого?

Тело требовало отдыха, но разум отказывался сдаваться. Вместо того чтобы лечь в постель, я решила пройтись по квартире. Проверить. Убедиться, что это всё ещё мой дом.

Я медленно пошла из коридора в гостиную. Вот старый книжный шкаф. Тот самый, доставшийся от бабушки. Но его дерево, раньше тёмно-орехового цвета, теперь отливало красным деревом. Я коснулась его рукой – твёрдый, настоящий. В ванной, куда я заглянула, кафель был не бледно-голубым, а глубокого, морского ультрамаринового цвета.

Каждая новая деталь, каждое новое цветовое искажение било по нервам, убеждая меня, что я не сплю. Чтобы проверить это, я даже ущипнула себя за предплечье, сильно, до красного следа. Боль была реальной. Всё было реальным.

Понимая безвыходность своего положения, чувствуя, как усталость, наконец, берёт верх над шоком, я поплелась в спальню. Жёлтая постель всё так же кричала о своей чужеродности. Я выключила зелёный ночник, и комната погрузилась в успокоительную тьму. Только свет уличного фонаря, пробиваясь сквозь шторы, рисовал на стене бледные полосы.

Я легла на кровать, чувствуя, как проваливаюсь в мягкий матрас. В голове, как заезженная пластинка, крутились слова Инги. «Временная петля. Три года назад. Босс». Это было похоже на сюрреалистичный, лихорадочный сон, из которого я никак не могла проснуться.

Я закрыла глаза и, словно подчиняясь чьей-то невидимой, властной команде, позволила тьме поглотить меня. Завтра будет новый день. Безумный, невозможный, пугающий. Но это будет завтра. А сейчас я просто перестала сопротивляться – перестала бороться, перестала анализировать, перестала искать объяснения, – и провалилась в глубокий, чёрный сон без сновидений. Без золотых пузырьков, без голосов, без цветов. Только тишина. Только пустота. Только отдых, которого моё тело так отчаянно ждало.

Глава 3.

Город с золотым отливом

Сон был глубоким и пустым, как колодец. Никаких сновидений, никаких золотых пузырьков, никаких голосов в голове – только плотная, вязкая темнота, в которой я растворилась без остатка. А потом эту темноту разорвал звонок. Не тот, что вошёл в мою жизнь прошлой ночью, а новый – утренний, настойчивый, требовательный, ввинчивающийся в мозг. Он ворвался в моё забытьё безжалостно и резко, выдёргивая меня из небытия, как рыбу из воды.

Я открыла глаза. Первое, что я увидела – потолок. Мой потолок. Вроде бы. Но что-то было не так. Я заморгала, прогоняя остатки сна, и медленно обвела взглядом комнату. Стены. Обои. Они были моими – тот самый неброский рисунок, который я выбирала год назад. Но цвет… Раньше они были спокойного, пыльно-розового оттенка, почти пастельного, успокаивающего. Теперь же на меня смотрел насыщенный, глубокий фиолетовый, отдающий в аметист. Я села на кровати, и жёлтая простыня снова резанула глаз.

И тут память вернулась. Лавиной, водопадом, ударом под дых. Временная петля. Инга. Пузырьки. Босс. Всё, что случилось вчера, или когда бы то ни было, обрушилось на меня, и я на мгновение зажмурилась, пытаясь переварить этот информационный поток.

Звонок снова зазвенел, длинно и требовательно. Инга! Она же обещала зайти рано утром.

Я спрыгнула с кровати, ноги путались в жёлтой простыне, и босиком, в мятой пижаме, побежала в коридор. Холодный пол обжигал ступни. Я прильнула к глазку, всё ещё надеясь, что это какая-то чудовищная ошибка, что за дверью окажется почтальон или соседка, перепутавшая этаж. Но в искажённом линзой круге света стояла она – Инга. Всё та же светлая, аккуратная, с собранными в пучок волосами. Я щёлкнула замком и распахнула дверь.

– Доброе утро, – произнесла Инга с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой. Она окинула меня быстрым взглядом. – Ты ещё не готова. А нам пора выходить.

– А сейчас, подожди! – выпалила я и, не дожидаясь ответа, рванула обратно в спальню.

Я распахнула шкаф. И застыла. Моя одежда. Она была здесь – все мои свитера, блузки, джинсы, юбки. Те же фасоны, та же ткань. Но цвета… Моя любимая белая рубашка теперь была нежно-мятной. Чёрные джинсы стали тёмно-синими, цвета грозового неба. Бежевый кардиган приобрёл оттенок топлёного молока с розоватым подтоном. Это было похоже на то, как если бы кто-то взял мой гардероб и пропустил его через какой-то безумный цветовой фильтр. Шок снова накрыл меня, но времени на выбор наряда не было – Инга ждала, и её «пора выходить» звучало в ушах. Я схватила первое, что попалось под руку: мятый свитер, бывший серым, а теперь – приглушённого лавандового оттенка, и те самые джинсы цвета грозы.

Одевалась я в попыхах, путаясь в рукавах, на ходу застёгивая пуговицы. Бросив взгляд на прикроватную тумбу, я заметила упаковку жвачки. Мятная, в блестящей обёртке. Не раздумывая, я схватила её и на пути в коридор закинула пластинку в рот, судорожно зажёвывая, чтобы хоть как-то снять напряжение и перебить сухость во рту. Мятный холодок обжёг нёбо, возвращая меня в чувство.

В коридоре я нагнулась к обувнице. Кроссовки. Мои удобные, разношенные кроссовки. Раньше они были приятного оливкового цвета, теперь же переливались отвратительным, неестественным оттенком лайма. Я скривилась, но выбора не было. Натянув их, я схватила с вешалки куртку – и с облегчением выдохнула. Моя любимая куртка, та, в которой я ходила каждую осень, была того самого, неизменного, ярко-красного цвета. Единственное пятно привычной реальности в этом сместившемся спектре. Я прижала её к себе на мгновение, как талисман.

– Готова, – выдохнула я, одёргивая рукава.

Я уже взялась за ручку двери, но автоматически бросила взгляд на стену справа, туда, где на маленьком крючке всегда висела связка ключей. Крючок был пуст. Накатила новая волна паники.

– Я не могу уйти, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам. – Я потеряла ключи. Я не могу запереть дверь.

Инга лишь мягко покачала головой.

– Не беспокойся, тут они не нужны. В этом мире всё по-другому устроено. Гораздо удобнее, поверь. Ты сейчас выйдешь, захлопнешь дверь, и она сама закроется. И чужой не сможет её открыть. Только ты.

Я недоверчиво посмотрела на неё, потом на дверь.

– Давай проверим, – предложила Инга, отступая на лестничную площадку. – Выходи.

Я сделала шаг за порог, в прохладный сумрак подъезда. Сердце колотилось, но я послушно захлопнула за собой дверь. Раздался мягкий, глухой стук. Инга подошла и решительно отодвинула меня в сторону.

– Отойди, – сказала она и дёрнула за ручку. Ручка не поддалась, дверь стояла как влитая, глухая и непроницаемая. Инга дёрнула ещё раз, для убедительности. Никакого эффекта.

– А теперь ты попробуй, – она кивнула мне.

Я подошла, всё ещё не веря. Мои пальцы сомкнулись на холодном металле. Я нажала – и дверь бесшумно, легко, словно приглашая, открылась внутрь. Я потрясённо уставилась на тёмный проём своей квартиры.

– Офигеть, – выдохнула я.

– Да, – улыбнулась Инга. – Чужой никак не сможет зайти в твою квартиру, так что нечего бояться. А вообще у нас тут много таких фишек. О, и вот что, – она подняла указательный палец вверх. – Перед тем как в реальность отправиться, не забудь в холодильник заглянуть. Обязательно.

Я нахмурилась, но спорить не было сил.

– Хорошо, – кивнула я, запоминая.

Мы вышли из подъезда, и я замерла, забыв, как дышать. Дверь подъезда, раньше выкрашенная в унылый коричневый, теперь была глубокого, насыщенного зелёного цвета, как мох в дремучем лесу. Но не это заставило меня замереть. Мир. Мой старый, привычный, серый спальный район. Он весь был залит золотом. Не вульгарным, не кричащим, а мягким, струящимся отовсюду золотистым сиянием, словно кто-то накрыл город гигантским куполом из тёплого, янтарного стекла. Листья на деревьях, всё ещё цепляющиеся за ветки, переливались от бронзы до червонного золота. Асфальт под ногами отдавал охрой. Даже воздух, казалось, был пронизан этой тёплой, мерцающей пыльцой.