Poli Sa – Власть денег (страница 22)

Эта новая, пристальная оценка со стороны Рины давила почти так же сильно, как и атаки Ирен. Просто другим способом. Ирен хотела сломать, выгнать. Рина, казалось, хотела понять. Разобрать на части. И от этого становилось еще страшнее.

Вечером, за уборкой, я не выдержала и спросила Сеню.

- Сень, Рина она ко мне как-то по-новому пристает. Не как начальник. Странно.

Он, протиравший стойку, остановился, нахмурился.

- В каком смысле «пристает»? - в его голосе сразу зазвучала готовность к обороне.

- Не так. Не флиртует, если ты об этом, - отмахнулась я, видя, как у него загораются глаза. - Она оценивает. Спрашивает, комфортно ли мне в платье. Смотрит так, будто я экспонат на аукционе.

Сеня задумался, отложив тряпку.

- Рина - существо странное. Но не глупое. Она знает, кто ты. Знает про Ирен. Возможно, просто мониторит ситуацию. Как менеджер. Чтобы твои разборки с королевой не разнесли вдребезги ее любимый график работы и показатели.

- Мониторит, - повторила я без особой веры. - А зачем тогда спрашивать про мое «удобство»? Какая ей разница?

Сеня пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то острое, догадливое.

- Может, разница есть. Может, она не только за показатели переживает. - Он помолчал, подбирая слова. - Рина она всегда на стороне порядка. Системы. И Ирен - это хаос в костюме. Управляемый, но хаос. А ты ты часть системы, которую Ирен пытается поломать. Рина может просто проверять, насколько прочна эта часть. Выдержит ли давление. Или ее пора менять.

Его теория была логичной. Пугающе логичной. Я была не человеком для Рины, а «частью системы». Которую нужно либо починить, либо заменить, если она дает сбой.

- Значит, я для нее просто винтик, - произнесла я вслух, и в голосе прозвучала горечь.

- Для нее здесь все винтики, Ангел. Даже я, - усмехнулся Сеня, но усмешка была кривой. - Просто некоторые винтики с дурацкими подтяжками. Их сложнее заменить. А ты - винтик с родственной связью к главному механизму. Твой сбой может потянуть за собой много чего. Вот она и присматривается.

Его слова не принесли утешения. Они лишь добавили новый слой давления. Теперь я была не просто мишенью для Ирен и разочарованием для отца. Я была потенциальной точкой отказа в системе Рины. И за мной наблюдали с обеих сторон: одна - чтобы сломать, другая - чтобы понять, не сломаюсь ли я сама.

Моя броня трещала по всем швам. И тихий, навязчивый голос в голове шептал:

«А что, если следующий удар окажется последним? Что, если в следующий раз я не выдержу и сорвусь? И кто тогда придет меня «менять»? Отец? Ирен? Или холодная, эффективная Рина с своим безупречным планшетом?»

Никто из них не придет меня собирать. Просто вынесут на свалку, как сломанную деталь.

Спасителем в то утро выступил Веспер. Вернее, его безмолвное, терпеливое ожидание. Когда я, наконец, вышла на улицу, сбросив пластмассовую кожу и вдохнув полной грудью вонючий, но живой воздух просыпающегося города, мысли были одним сплошным гулом - белым шумом из обид, злости и леденящей пустоты.

Я шла домой, почти не видя дороги, когда в кармане зазвонил телефон. Сеня.

- Лина, ты жива? - в его голосе слышалось напряжение.

- Пока дышу. Что случилось?

- Да так Рина после тебя ко мне подкатила. Спросила, «не замечал ли я у Ангелины признаков эмоционального выгорания». Говорит, «работа с людьми, ночные смены, может, нужен отпуск».

Меня будто окатили ледяной водой. Так вот оно как. «Эмоциональное выгорание». Аккуратный, профессиональный ярлык. Первый шаг к «замене винтика». Она уже готовила почву.

- Что ты сказал?

- Что сказал? Что ты железная, просто сегодня не повезло с гостями-хамами. Но, Лина - он понизил голос, - она не отстала. Спросила, «а вне работы? Есть ли у тебя поддержка, хобби, отдушина какая?» Я соврал, конечно, что все пучком. Но, черт, а ведь у тебя и правда кроме работы и Веспера ничего нет.

Его слова, сказанные не со зла, а с тревогой, добили меня. Он был прав. У меня не было ничего. Ни хобби, ни друзей, кроме него. Ни отдушины, кроме прогулок с собакой. Вся моя жизнь умещалась между четырьмя стенами съемной квартиры и четырьмя стенами этого проклятого клуба. И обе эти вселенные сейчас давили на меня со всей силой.

- Все есть, Сеня, не парься, - автоматически ответила я. - Спасибо, что прикрыл.

- Лина

- Все нормально. Завтра увидимся.

Я сбросила трубку, не дослушав. Не могла больше. Еще один звук, еще одно слово - и я, кажется, разрыдалась бы прямо на тротуаре.

Ключ с третьей попытки попал в замочную скважину. В прихожей на меня, виляя хвостом-метлой, налетел Веспер. Он не прыгал, не скулил - он просто подошел и уперся холодным носом в мою ладонь, глядя в глаза своим спокойным, всепонимающим взглядом. «Хозяйка вернулась. Все плохо. Я здесь».

Я присела на корточки, обхватила его мощную шею, уткнулась лицом в густую шерсть. Он терпеливо стоял, позволяя мне дышать его знакомым, собачьим запахом. Это был единственный контакт, который не требовал ничего, кроме самого факта существования. Он не ждал от меня улыбки, сил, решений. Он просто был рядом.

- Пойдем гулять, - прошептала я ему в ухо. - Давай просто куда-нибудь пойдем.

Я не стала переодеваться. Натянула поверх майки старую, мягкую толстовку Сени, которую он когда-то забыл у меня, надела потрепанные кеды. Веспер, понимающе вильнув хвостом, ждал у двери.

Утро было теплый, почти ласковым. Мы пошли не по привычному маршруту вокруг дома, а куда глаза глядят. Прочь от огней, от людей, от этого вечного чувства, что на тебя смотрят. Мы вышли в старый, заброшенный парк на окраине района. Здесь было тихо, темно и пахло сырой землей, прошлогодней листвой и свободой.

Я шла, и постепенно гул в голове стихал. Сменялся шуршанием гравия под ногами, моим собственным дыханием и тяжелым, размеренным топотом лап Веспера рядом. Я отпустила поводок, и он пошел впереди, время от времени оглядываясь, проверяя, на месте ли я.

Именно он первым ее заметил. Замер, насторожил уши, издал тихое, неопределенное «Груф». Потом вильнул хвостом - признак мирных намерений.

Я подняла взгляд. На одной из дальних скамеек, резвился кокер-спаниель. Шоколадного цвета, с шелковистыми ушами. Она с азартом гонялась за собственной тенью, потом подбежала к ногам хозяина и что-то весело просила.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Я узнала эту собаку. Я видела ее всего один раз, в том самом, стерильном доме, но забыть было невозможно. Это была его собака.

Медленно, против воли, мой взгляд пополз вверх по фигуре человека на скамейке.

Он сидел, откинувшись на спинку скамейки, одной рукой слегка почесывая собаку за ухом. На нем не было серой рубашки владельца «Легенды» или черной футболки из того утра. Простой темный свитер с высоким воротом, мягкие тренировочные штаны. Он смотрел не в телефон, а куда-то вдаль, в темноту между деревьями, и его лицо на рассвете казалось другим. Не собранным в тугую пружину контроля. Расслабленным. Почти задумчивым. В нем не было той леденящей, сканирующей силы, что сломала мой автопилот две недели назад.

Веспер, получив дружелюбный сигнал от собаки Тимофея, сделал шаг вперед. Я замерла, как заяц в свете фар. Все внутри кричало: «Развернись. Уйди. Быстро». Но ноги были будто пригвождены к земле. Я смотрела на него, и в голове проносились обрывки: холодные простыни, горький кофе, его безразличный голос, мой идиотский крик и вот это. Тишина парка. Собаки. И он - живой, теплый, совершенно иной.

Он почувствовал взгляд. Не резко, не как тогда в клубе - не сканером. Медленно, почти неохотясь, он оторвал взгляд от темноты и повернул голову.

Наши глаза встретились.

Время остановилось. Шум города где-то далеко отступил, остались только мы, две собаки и густой, теплый воздух ночи.

Я видела, как в его глазах промелькнуло мгновенное узнавание, быстрая, почти невидимая вспышка вычисления. Но потом потом что-то стерлось. Напряжение в уголках губ, в линии бровей. И на его лице появилось что-то, чего я никогда у него не видела. Легкая, неуверенная, но абсолютно искренняя улыбка. Она не меняла его кардинально, не делала «добрым». Она просто делала его человеком.

Он поднялся со скамейки. Не резко. Плавно, как будто боясь спугнуть. Его собака тут же прижалась к его ноге.

Решение принял он. Всего пара шагов, которые сократили дистанцию между нашими мирами до нескольких метров.

- Ангелина, - произнес он. И мое имя в его устах прозвучало не как констатация факта, а почти как приветствие. Теплый выдох в прохладном воздухе. - Какая встреча.

Мой мозг отключился. Весь выстроенный за две недели барьер из сарказма, злости и попыток забыть рассыпался в прах. Автопилот не просто дал сбой. Он вырубился наглухо. Я стояла, чувствуя, как по щекам разливается жар, и не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами, как дура.

Он, кажется, понял мой ступор. Его улыбка не исчезла, лишь стала чуть более определенной.

- Я не преследую, если вы об этом, - добавил он, и в его голосе прозвучала легкая, почти шутливая нотка.

Я пыталась заставить рот работать. Нужно было что-то сказать. Что-то колкое, защитное. Что-нибудь. Любое слово.

- Что - я сглотнула, очищая горло. Голос вышел хриплым, чужим. - Вы здесь патрулируете? Проверяете, не нарушают ли белки комендантский час?