Poli Sa – Власть денег (страница 15)

Войдя в дом, на меня, виляя хвостом, бросилась Шарли. Алиса, сбросив обувь, сразу понеслась показывать ей свой камень. Хаос. Живой, теплый, настоящий хаос моего единственного непланового мира.

И в этот миг я понял, что мое утро - та девушка, ее сломанный автопилот, мое раздражение - это не просто инцидент. Это вызов. Вызов моей системе. Вопрос, заданный не словами, а одним взглядом: «А что, если твой порядок - не решение? Что если он - всего лишь еще одна клетка?»

И я, кажется, впервые, не знал ответа.

Глава 6.

Семь тридцать семь вечера.

Я стою на кухне, уставившись в безупречно чистую, холодную поверхность индукционной плиты. Мысленный чек-лист на вечер выполнен до этого пункта: Алиса дома, переодета, Шарли выгуляна. Следующая задача: ужин.

Обычно я готовлю. Это процесс, который можно контролировать от начала до конца: выбор продуктов, температура, время, подача. Сегодня это кажется непозволительной роскошью. Трата ресурса - времени - которая не оправдана. Алиса уже третий раз пробежала из гостиной на кухню с вопросом «Папа, когда есть», а в ее глазах читалась не просто голодная, а праздничная нетерпеливость, ожидание чего-то большего, чем просто прием пищи. Она ждала вечера. Нашего вечера.

Поэтому я принимаю решение, которое сам же мысленно помечаю как слабость. Я открываю приложение доставки с ресторана, чьи стандарты я лично проверял два года назад. Выбор минимален, предсказуем: куриный бульон с лапшой, котлеты из индейки с брокколи на пару, фруктовое пюре. Полезно. Безопасно. На двоих. Оплачиваю, отмечаю чаевые ровно пятнадцать процентов - стандарт для качественного сервиса - и ставлю телефон на беззвучный режим. Доставка к восьми тридцати. У меня есть ровно пятьдесят три минуты.

Это время Алиса посвящает планомерному разрушению концепции порядка в гостиной. Это не хаос. Это целенаправленная миграция. Плюшевые совы, пластиковые динозавры, кукольная посуда, конструктор, пять книжек про животных и три машинки - все это покидает пределы ее комнаты и обретает новую жизнь на нашем диване, ковре, журнальном столике.

Я сижу в кресле, стараясь не следить за тем, как каждая новая игрушка ложится поверх предыдущей, нарушая геометрию пространства. Вместо этого я фокусируюсь на ней.

- Пап, смотри, это Сова-Уха, - она трясет перед моим лицом потрепанную серую игрушку с огромными выпученными глазами. - У нее одно ухо оторвалось, когда я ее очень любила. Теперь она инвалид. Но самая храбрая.

- Понятно, - киваю я, принимая игрушку, осматриваю место «ранения». Шов разошелся. - Ее можно прооперировать. Позже. Иглой и ниткой.

- Не надо! - она выхватывает Сову обратно, прижимает к себе. - Она и так сильная. Смотри, а это Гав-Гав, он был зеленый, но я его покормила супом, и он стал коричневый.

Она протягивает мне бесформенный комок пластика, когда-то бывший собакой. Я принимаю его, делая вид, что внимательно изучаю.

- Интересная метаморфоза. Пигментация под воздействием органических веществ. Ты вела дневник наблюдений?

Алиса смотрит на меня, хитро щурясь.

- Ты смеешься?

- Нет, - отвечаю я совершенно серьезно. - Констатирую факт и интересуюсь методологией.

Она фыркает, выдергивает Гав-Гава и несется к куче, чтобы выкопать оттуда следующее «сокровище». Я смотрю ей вслед. Мои плечи напряжены, спина прямая, как за столом переговоров. Но внутри идет незаметная, упорная работа: гасить раздражение от беспорядка, откладывать мысль о предстоящей уборке. Вместо этого - фиксировать ее радость. Ее полную поглощенность процессом демонстрации своего мира. Для нее каждая игрушка - не вещь, а персонаж с историей. И она делится этими историями со мной. Это важно. Это часть плана «тихий вечер», хотя и выглядит как его полная противоположность.

Я удивляюсь каждой игрушке, как в первый раз. Это не ложь. Это сознательное усилие. Переключение кода. Смотрю не на объект, а на ее отношение к нему. И в этом есть своя, странная логика. Своя система.

К восьми гостиная превращается в эпицентр мягкой, цветной катастрофы. Алиса, запыхавшаяся, садится на ковер посреди всего этого, обнимая самую большую плюшевую сову. Ее энергия на спаде. Признак голода и усталости. Пора мыть руки, накрывать на стол. Доставка должна быть через двадцать минут.

Я поднимаюсь с кресла, кости мягко хрустят. Первый этап вечера завершен. Беспорядок - временный, контролируемый - создан. Теперь можно приступать к его упорядочиванию. Начиная с ужина.

В восемь двадцать пять я начинаю следить за временем. Уборка игрушек отложена - Алиса, утомленная, смотрит мультфильм, укутавшись в плед на диване, среди своих «пациентов». Мой взгляд каждые тридцать секунд скользит к часам на запястье. Система доставки ресторана славится пунктуальностью. Отклонение более чем на пять минут маловероятно, но я мысленно готовлюсь к звонку с извинениями и компенсацией в виде десерта, который я, разумеется, откажусь принимать.

Ровно в восемь тридцать раздается звонок в домофон. Удовлетворение, быстрое и четкое, как щелчок. Система работает.

- Курьер, - говорю я в трубку, не задавая вопросов.

- Да, доставка из «Бистро 7», - доносится молодой голос.

- Проходите.

Я отключаю домофон и направляюсь к входной двери, мысленно сверяя план: принять пакеты, проверить целостность упаковки, расплатиться наличными, разогреть суп, сервировать стол. Все займет не более двенадцати минут.

Звонок в дверь прозвучал в восемь тридцать один. Легкое опоздание, простительное. Я открываю дверь, уже протягивая руку за пакетами.

На пороге стоит не курьер в униформе с логотипом.

Стоит Макс.

Он прислонился к косяку, одна рука в кармане кожанки, в другой - ключи, которые он подбрасывает и ловит. На его лице - та самая, знакомая до тошноты, ухмылка, в которой смешались наглость, дружелюбие и ожидание моей реакции.

- Ого, какие люди, - произношу я первым. Голос звучит ровно, но внутри все на мгновение замирает. Сбой в матрице. План «принять-оплатить-разогреть» рассыпается, заменяясь новой, нерасчетной переменной. - Для чего я тебе нужен?

Макс фыркает, проходя мимо меня в прихожую, не дожидаясь приглашения. Он пахнет холодным воздухом, дорогим табаком и своим вечным одеколоном с нотками бергамота.

- Теплый прием, как всегда. Ты мне не нужен, я просто мимо проходил. Решил проверить, не сгнил ли ты окончательно в своей скорлупе. - Он сбрасывает куртку на вешалку, мимо крючка, конечно. - И что, ужин себе из ресторана заказал? Совсем обленился, барин.

Я закрываю дверь, гася порыв проверить, не стоит ли за углом все-таки растерянный курьер с моим бульоном.

- У меня запланированный вечер с дочерью. Без сюрпризов, - говорю я, следуя за ним в гостиную. Мой тон - предупреждение. Прозрачное и четкое.

Макс только отмахивается, уже заглядывая в гостиную. Его внимание тут же приковывает Алиса на диване и окружающий ее полигон игрушек.

- Ну конечно, без сюрпризов. Только вот сюрприз уже тут как тут, - бросает он через плечо и, не сбавляя шага, направляется к дивану. - А вот и принцесса хаоса во всей красе! Что это у тебя, поле боя после нашествия плюшевых варваров?

Алиса, услышав его голос, вздрагивает и оборачивается. Ее лицо, секунду назад сонное, проясняется, а потом озаряется восторгом.

- Дядя Макс!

Она сбрасывает плед и, как торпеда, несется к нему, забыв про осторожность и про игрушки под ногами. Макс ловко подхватывает ее на лету, подбрасывает в воздух (мой желудок сжимается - небезопасно!) и сажает себе на плечо.

- Легка на помине! Что, скучала по мне? Говори правду, а то спущу!

- Скучала! - визжит Алиса, вцепившись ему в волосы. - Где ты был? Принес что-нибудь?

- Принес! Принес самый ценный груз - себя, любимого. И новую дурацкую историю. Хочешь послушать, как я сегодня одного очень серьезного дядю в галстуке чуть не довел до инфаркта?

Он начинает что-то живо рассказывать, жестикулируя, все еще держа Алису на плече. Она хохочет, забыв и про мультфильм, и про усталость, и про меня, застывшего в дверном проеме.

Я наблюдаю. Мои планы на тихий, упорядоченный вечер окончательно превратились в пыль. На его месте сейчас буйствует Макс - стихийное бедствие, которое Алиса обожает. Я чувствую привычную смесь: благодарность (он умеет дать ей то, чего не могу я - это безусловное, шумное веселье) и острое, колючее раздражение. Раздражение от вторжения. От того, что мой контроль над ситуацией, над атмосферой в моем же доме, растворился за пятнадцать секунд.

И тихое, стыдливое чувство, похожее на зависть. К его легкости. К тому, как просто он вписывается в ее мир, не пытаясь его систематизировать.

Я отворачиваюсь и иду к телефону. Нужно позвонить в ресторан, выяснить судьбу заказа. Делать что-то. Восстанавливать хоть какую-то управляемость. Хотя бы над ужином.

Звонок в ресторан ничего не прояснил. Вежливый, озадаченный менеджер заверил, что заказ был доставлен ровно в восемь и принят «молодым человеком у двери». Макс. Значит, курьер, увидев его, просто вручил пакеты первому попавшемуся человеку у моего дома. Несоблюдение протокола. Я мысленно добавляю ресторан в список заведений, с которыми больше не буду иметь дела.

Возвращаюсь в гостиную. Картина не изменилась. Макс сидит на полу, скрестив ноги по-турецки, окруженный игрушками. Алиса устроилась у него на коленях, задрав голову и слушая, разинув рот.