Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 48)

— Он похож на тебя.

Слова Фрэнка звучали очень романтично, но меня гораздо больше трогало его ровное заботливое отношение, его верность и вера в меня — это имело большое значение. Он хотел дать мне то, что я желала больше всего получить, — а именно вернуться в Кению. С тех пор как мы сошлись не без помощи Коки, Фрэнк только и говорил о том, как мы приедем домой и он откроет для меня свою конюшню. Я смогу тренировать лошадей ради собственного удовольствия, это меня ни к чему не обязывает — во всяком случае, так он обещал, а до сих пор он обещания сдерживал. Уже вечером мы сядем на поезд до Найроби. А затем на машине сможем добраться до Найтсвика — ранчо Фрэнка, располагавшегося у подножия Мау Эскарпмент. Там я смогу снова начать тренировать лошадей.

— Ты счастлива? — спросил Фрэнк, когда судно вошло в гавань. Это был «левиафан», окруженный мусором, обломками, мельканием всевозможных цветов и шумом. Беспорядочная какофония Момбасы, пальмы с кривыми стволами, красный песок и бледно-голубое высокое небо. Стивидоры выбросили на берег длинные канаты, чтобы причалить, каждый — толщиной с мужскую ногу.

— Да, счастлива, — подтвердила я, наблюдая за картиной. — Знаешь, даже запах дома возвращает мне уверенность в себе. И цвета. Краски. Если мне только не попадется кто-нибудь некстати, я думаю, что вскоре буду совсем в порядке.

— Тогда мы можем сразу направиться в Найтсвик, — предложил Фрэнк.

— Мне кажется, это трусливо. Может быть, все-таки остановимся где-нибудь поближе, а?

— Да, конечно, — согласился он и сжал мою руку.

Спустя два дня мы вкатили в Найроби на фрэнковском «форде ранэбаут». Город совсем не изменился, он выглядел так же, когда я покидала его. На улицах, засыпанных красной пылью, выстроились в ряд магазинчики и кафе, повозки, загруженные доверху всевозможными товарами, бледно-зеленые эвкалипты на тонких стволах, точно парящие в воздухе, с дрожащей на легком ветерке листвой. Проехав в низкие, розовые ворота загородного Матайга-клуба, мы объехали идеально подстриженный газон и остановились под навесом. Слуга в ослепительно-белых перчатках открыл дверь с моей стороны. Я грациозно поставила на землю стройную ногу в элегантной дорогой туфельке и вышла из машины. Мое платье, чулки, шляпка — все было куда красивее, чем прежние наряды, в которых я здесь появлялась. Я особенно остро почувствовала это, когда мы проходили через затемненное фойе. По-хозяйски держа меня под локоть, Фрэнк сразу же подвел меня к барной стойке — словно я оказалась здесь впервые и не бывала раньше сотню раз. Впрочем, может быть, так оно и обстояло на самом деле. Можно сказать, с тех пор как я уехала в Лондон, с меня содрали кожу и, вывернув наизнанку, натянули заново — я стала другим человеком.

— Ну-ка посмотрим, кто тут есть? — сказал Фрэнк. Он, конечно, имел в виду своих друзей. Я мало что знала о них, по большей части по слухам, а слухи, конечно, преград не знают. Говорили, что все они выходцы из группы «Счастливая долина», богачи, обосновавшиеся на обширных участках земли близ Ньери и Джилджил недалеко от горы Абердаре. Они позволяли себе «шалости», пренебрегая общепринятыми правилами, которыми руководствовались другие. У них были собственные правила, или, можно сказать, вовсе их не было. Такое можно позволить, когда имеешь очень много денег и очень много свободного времени. Они развлекались, уступая друг другу мужей и жен, и частенько курили опиум. То и дело случалось, что кто-то из них оказывался в Найроби полураздетым или в иступленном состоянии. Нельзя сказать, что Фрэнк полностью принадлежал этому миру, так как у него не было достаточно лоска, если так можно выразиться. Он позволял себе грубые матросские шуточки, к тому же прихрамывал. Насколько я понимала, богатые аристократы держали его при себе, так как он всегда знал, где достать кокаин. Он всегда носил некоторое количество этого вещества с собой в коричневом бархатном мешочке. Я видела пару раз, как он доставал его в Лондоне, но никогда даже не прикасалась. Вообще наркотики меня мало привлекали. Сама мысль о том, что мой рассудок может быть неподвластен мне, останавливала меня. Фрэнк уважал мое отношение и не пытался меня разубедить или как-то обвинить в пуританизме. По крайней мере, так было в Лондоне. Я спрашивала себя, не изменится ли положение в Кении. Была середина дня. В баре царил полумрак, как в пещере, так как блестящие деревянные ставни закрыли из-за жары. Фрэнк зорко оглядел зал, но никого знакомого не увидел. Мы выпили вдвоем, затем он сказал, что отлучится по делам в город, а я уселась в кресло в углу ресторана и заказала ланч и кофе. Я позволила Фрэнку удалиться, так как в зале не было никого, кто обратил бы на меня внимание или захотел бы со мной пообщаться. Я уже всерьез думала, что сильно изменилась, как вдруг в ресторане появилась… Карен. Она вошла в белой широкополой шляпе, вокруг шеи — яркий цветной шарф. Сначала она равнодушно скользнула по мне взглядом, проходя, но потом остановилась как вкопанная.

— Берил, это вы?! Вы вернулись!

Она подошла. Я отложила салфетку и привстала, чтобы поцеловать ее в щеку.

— А вы думали, что я не вернусь?

— Нет, нет, что вы. — Она моргнула, как экзотическая кошка. — Я только удивляюсь, как вам это удалось. Когда вы уезжали, все казалось совершенно безнадежным.

— Да, так и было. — Я прокашлялась и заставила себя взглянуть ей в лицо. — Надеюсь, я никогда не опущусь столь же низко. А как Ди?

— Он полностью поправился, — сообщила она. — И очень вспыльчив, как обычно. Ну, вы его знаете.

— Полагаю, что да, — промолвила я. — Все еще знаю. Шесть месяцев достаточно долго, чтобы дым рассеялся, но также может усилить отчуждение. Я соскучилась по нему.

— Не сомневаюсь, что и он по вам соскучился.

Ее взгляд опустился на мое колье, потом на новые красивые туфли. Я видела, что в голове у нее роится множество вопросов о том, как мне удалось выкарабкаться, но я сомневалась, что она решится их задать.

— Оставайтесь и выпейте со мной, — пригласила я.

— Хорошо, конечно.

Она села напротив и сняла шляпу, пригладив волосы. Я обратила внимание, что они были подстрижены в стиле «шингл» — новомодная прическа в либеральном духе. В Лондоне ее можно было встретить повсюду, но я никогда не думала, что Карен настолько серьезно следит за модой.

— Не правда ли, ужасно? — спросила она, перехватив мой взгляд. — Я и сама не знаю, зачем я это сделала.

Затем выражение ее лица изменилось, она спросила, понизив голос:

— А как дела у вас с разводом? Вы наконец-то свободны?

— Пока нет, — ответила я. Коки убедила меня написать Джоку из Доркинга и снова потребовать развод, но никакого ответа от него я пока не получила. — Джоку предъявили обвинения?

— По тому случаю — нет. — Она произнесла это серьезно, и было видно, что она колеблется.

— А что тогда? — настаивала я.

— Был еще один инцидент, недавно, — продолжила она. — Правда, свидетелей не было, и трудно сказать, что случилось в точности. Но Джок намеренно направил свое авто на другую машину в Накуру. А затем пытался заставить пару, ехавшую в той машине, признать, что авария произошла по их вине, а вовсе не по его. Обе машины сгорели.

— Боже мой, кто-нибудь пострадал? — Я ужаснулась.

— По счастью, нет, — ответила Карен. — Было судебное заседание, касавшееся убытков, но так ничего и не решили.

— Я не сомневаюсь, что он был пьян.

— Мы можем только предполагать. — Она теребила край шарфа, слегка смущенная. Мы некоторое время сидели в напряженном молчании.

— Вы действительно выглядите прекрасно, Берил, — наконец произнесла она. — Если я когда-нибудь решусь рисовать вас, вы обязательно будете в белом. Этот цвет вам очень к лицу.

Держа перед собой бокал с коктейлем, я чувствовала прохладу стекла и смотрела, как бусинки джина мерцают среди раскрошенного льда. Мне казалось, я убежала от скандала, однако он никуда не делся, он хранился подспудно, поджидая меня. Кроме того, существовало еще множество иных неразрешенных вещей, целая паутина очень сложных, болезненных обстоятельств, которые никогда не будут проговорены и никогда не будут забыты. Однако, как бы там ни было, я была рада снова увидеть Карен. Я соскучилась по ее компании.

— Ну как, все прошло хорошо? — спросил Фрэнк, когда вернулся. Мы с Карен только что попрощались.

— Полагаю, да, — ответила я. — Однако я просто нюхом чую, что вот-вот начнут рождаться новые слухи, теперь уже о нас. Они полезут из всех щелей.

— Но в Лондоне тоже много что говорили. — Он пожал плечами. — Люди любят копаться в чужом грязном белье. И ничего не могут с собой поделать.

— Меня тошнит от этого, — произнесла я. Мой джин был давно уже выпит, я задумчиво помешала осадок на дне. — Я думаю, я могла бы жить с животными… — добавила я тихо.

— Ты это о чем? — переспросил Фрэнк.

— Так, ни о чем. Стихотворение, которое я когда-то слышала.

Он только пожал плечами. Я решительно встала из-за стола.

— Я готова, — сообщила я ему. — Отвези меня домой.

Глава 35

Фрэнк не уделял большого внимания ферме, она его мало интересовала. Он нанимал управляющего и рабочих, а сам ездил на охоту и посещал друзей. В основном все время он проводил в охотничьей хижине, которая располагалась в десяти милях от главного дома, в долине, там он спал в компании с охотничьим псом Бого и приезжал проведать меня раз в несколько дней. Мы вместе обедали или ужинали, а затем он вел меня в спальню. Там, налюбовавшись на мою наготу, он просил меня лечь в постель и приступал к ласкам. Ему доставляло наслаждение слушать, как прерывается от страсти мое дыхание, наблюдать, как движутся бедра, гладить их. Довольно цокал языком, когда мои пальцы сминали простыни, а иногда и рвали их. Казалось, ему нравится доставлять мне удовольствие гораздо больше, чем удовлетворять собственные порывы. Мне приходило в голову, что таким образом он создавал себе ощущение заботы обо мне. Что ж, это было недалеко от истины.