Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 37)

— Если мне не придется притворяться девственницей, конечно, — согласился он с улыбкой, и все рассмеялись.

Ужинали мы на веранде. Солнце зашло, наступили сумерки. Вершины холмов Нгонг окутала густая фиолетовая дымка, и их мистические очертания служили прекрасным фоном для рассказов Бликса о его походе с Вандербильтом. Он действительно был прекрасный рассказчик — один сюжет легко переходил в другой. И сюжетов у него в запасе была не одна дюжина. Во всяком случае, если Бликс и замолкал, то только когда повар Каманте приносил нам очередное блюдо. На ужин подавали панированную курицу в кремовом соусе, жареные овощи, приправленные пряными травами, кукурузный пудинг с грибами и тимьяном, выдержанный сыр и апельсины. Бликс следил за тем, чтобы наши бокалы не пустовали, и когда мы уже добрались до последнего блюда, у меня кружилась голова от вина. Я удивлялась тому, как мне хорошо в обществе этой пары. Между ними все было непросто, но именно это меня и привлекало, вызывало доверие. В моей собственной жизни тоже все было непросто.

Когда ярко-желтый месяц выплыл из-за лиловых холмов и мы доели пудинг, запив его кофе и кальвадосом, Бликс пожелал нам спокойной ночи и сообщил, что отправляется обратно в город.

— А не слишком ли он нагрузился, чтобы вести машину? — поинтересовалась я.

— Не думаю, что он водит ее в другом состоянии, — ответила Карен. Она помолчала несколько секунд, глядя в темноту. — Он приехал, чтобы попросить меня о разводе.

От Коки я знала, что Бликс просил о разводе уже не один раз. Но упоминать об этом я посчитала неуместным.

— И вы дадите ему развод? — спросила я.

Карен пожала плечами.

— Вряд ли в колонии найдется место для двух баронесс Бликсен. Как это будет выглядеть? Одной придется уйти в небытие, исчезнуть. О ней все забудут.

— Мне трудно представить, что вас кто-то может забыть, — неожиданно вырвалось у меня. Я вовсе не желала ей польстить. Я на самом деле так думала, искренне.

— Что ж, посмотрим.

— Как вам удалось сохранить дружеские отношения?

— Мы сначала стали друзьями, а потом уж все остальное, — ответила она. — Я была помолвлена с его младшим братом Хансом. Это было давно, еще в Дании. Когда Ханс женился на другой, Брор проявил сочувствие. Он пожалел меня. — Она покачала головой. Длинные серебряные серьги таинственно мерцали в полумраке.

— Младший брат? — удивилась я. — Но он вряд ли мог предложить вам титул.

— Да, верно. Только любовь. — Она грустно улыбнулась. — Но этого не случилось. А потом Брор вдруг предложил начать все сначала в Африке. Все было бы отлично, если бы не куча долгов.

— Вы все еще любите его?

— Хотелось бы мне сказать «нет». Но Африка так переворачивает вас, что вы начинаете ощущать то, к чему вовсе не готовы. Мне хотелось верить, что у нас все будет, как положено: дети, взаимная искренность, преданность.

Она закрыла глаза, затем снова открыла, они явно стали темнее.

— Возможно, он просто не способен любить одну женщину. Или наоборот — способен, но не меня. Он никогда не отличался верностью, даже в самом начале. Я все время возвращаюсь к мысли, что мне только казалось, будто я знала, на что иду, когда соглашалась выйти замуж за Брора, а на самом деле не имела ни малейшего представления.

— Вы словно говорите о моей ситуации. — Я сделала большой глоток кальвадоса. — Я чувствую примерно то же самое.

— Но вы получите развод, как вы считаете?

— Надеюсь, — ответила я. — Сейчас я просто боюсь давить на Джока.

— Мы все чего-то боимся, но если вы принижаете себя, позволяете страхам взять над собой верх, вы сами себя предаете, верно? Весь вопрос состоит в том, готовы ли вы рискнуть, чтобы стать счастливой.

Она явно имела в виду нас с Джоком, но меня ее высказывание навело на иную мысль.

— А вы счастливы, Карен? — спросила я осторожно.

— Еще нет. Но очень хочу этого.

Глава 25

Бурный обмен телеграммами, и все решилось — Клара едет. Дом как будто ей понравился, и она благодарила меня. Честно говоря, ее излияния смущали меня. Ведь я обходилась без нее шестнадцать лет. Я не имела ни малейшего представления, как мне с ней себя вести, хотя бы в переписке. Я долго раздумывала над каждой строчкой, прикидывая, не будет ли это выглядеть слишком ласково или, напротив, слишком равнодушно. У меня не было практики подобных отношений. Я не очень понимала, кто мы теперь друг другу. Не мать и не дочь, но и не совсем чужие люди. Все это давалось мне очень тяжело. В одном из сообщений Клара написала, что мой брат Дики, оказывается, уже вернулся в Кению много лет назад и осел где-то на севере в Элдорете — служил жокеем в конюшне. Я с трудом могла поверить в это. Дики вернулся сюда, в мой мир, а я ничего об этом не знала. Что это значило? Должны ли мы восстановить связи, как члены одной семьи? Желала ли я этого? Возможно ли это?

Противоречивые чувства все еще клокотали у меня в душе, когда Клара приехала в конце мая. Когда я отправилась встретить ее на взятом у Ди автомобиле, чтобы отвезти в отель «Норфолк», я едва справлялась с волнением — руки у меня дрожали, а в горле першило. Под мышками и под коленками собирался пот — как от приступа неведомой лихорадки. Мне пришлось взять себя в руки; нельзя было убежать и спрятаться, и я встретила семью в чайной комнате, когда Клара и мальчики сошли с корабля. Я старалась вспомнить, как она выглядела, и волновалась, узнаю ли я ее. Но когда я увидела Клару, я поняла, что зря переживала — мы были очень похожи, практически одно лицо. Высокий лоб и скулы, светло-голубые глаза. Когда я взглянула на нее, меня вдруг охватило странное чувство — словно я видела собственный призрак. И я была рада, что ее сопровождали сыновья — это избавило нас обеих от излишней неловкости. Им было семь и девять лет. Оба были светловолосые, чистенькие, аккуратно причесанные и очень смущались поначалу. Они спрятались за мать, а она шагнула мне навстречу и крепко обняла. Я так растерялась, что отпрыгнула назад, сбив локтем ее шляпку. Я вовсе не была готова обниматься с ней!

— Как добрались? — спросила я поспешно.

— Волны были очень высокие, — ответил старший из сыновей, Айвен.

— Айвена два раза тошнило, — добавил Алекс с гордостью.

— Да, это было сущее испытание, — подтвердила Клара. — Но, слава богу, мы уже здесь.

Мы сели за узкий столик. Мальчики сразу набросились на сладости, словно прибыли с голодного острова.

— Ты и правда стала настоящей красоткой! — воскликнула Клара. — И замужем, как я поняла.

Я не знала толком, что отвечать ей, поэтому просто кивнула.

— Гарри был для меня всем. — Губы Клары задрожали, на глаза навернулись слезы. — Ты не представляешь, как это тяжело, остаться одной в полной неопределенности, да еще с долгами.

Пока она вытирала слезы кружевным платочком, я смотрела на нее слегка ошеломленная. Сама не знаю почему, но я думала, что она хотя бы извинится, попытается как-то объяснить свой отъезд. Спросит об отце, скажет, что сожалеет о прошлом… Или хотя бы поинтересуется, как я жила все это время. Но она явно была сосредоточена только на своей печальной истории, и больше ее ничего не интересовало. Словно ничего другого вообще не существовало.

— Мбагати очень хорошее место, — произнесла я, сделав над собой усилие. — Мальчикам там понравится. Они смогут свободно гулять и даже посещать школу. Баронесса приглашает учителя для детей аборигенов, которые живут на ее земле.

— Ты — наша спасительница, Берил! — воскликнула Клара. — Я знала, что могу положиться на тебя. — Она шмыгнула носом. — Ваша сестра чудесная, правда, мальчики? — Она обернулась к детям.

Я, конечно, была им сестрой, но в то же время абсолютно незнакомым человеком. Но похоже, это обстоятельство их совсем не занимало. Айвен вовсе не обратил на слова Клары внимания. Алекс же поднял глаза, скривил губы, обсыпанные крошками от печенья, а затем снова принялся за сладости.

Спустя два часа мы уже ехали из отеля в сторону Мбогани. Мальчишки соревновались, кто дальше плюнет на ходу. Рассеянно отчитав их, Клара произнесла:

— Никак не могу осознать, что Найроби так изменился. Теперь это настоящий город, просто не узнать.

— Дело в том, что ты долго отсутствовала, — ответила я.

— Тогда здесь по улицам бродили дикие козы, — сказала она. — Почтовое отделение — не больше консервной банки с фасолью. Ни одного приличного магазина. Не с кем и поговорить. — Она слегка шлепнула плюющихся мальчиков носовым платком.

— Прекратите, — и снова повернулась ко мне. — Я просто не могла этого выносить, — призналась она.

Меня удивляло, что она говорила о прошлом, нисколько не смущаясь. Ее также не трогало, что я тоже была частью ее прошлого в колонии. Впрочем, это даже к лучшему, решила я. Лучше нам держаться отстраненно, как будто мы чужие и нам нечего вспоминать, не за что извиняться, нечего исправлять. Как будто ничего не произошло. Тогда, возможно, и в будущем обойдется без обид. Я очень надеялась, что так оно и будет. Затянутыми в перчатки руками я крепко сжимала руль и наконец-то, выехав из города, взяла направление на Мбогани.

Со дня моего визита к Карен прошел почти месяц. Когда мы подъехали, я первая вошла в дом. Карен не было. Она работала на кофейной фабрике, однако, услышав шум мотора, быстро прибежала. Темные растрепанные ветром волосы, щеки слегка запачканы кофейной палью. Никаких признаков присутствия Дениса я не заметила. Либо он еще не возвращался, либо снова уехал.