Пола Маклейн – Облетая солнце (страница 38)

— Прошу прощения, надеюсь, я вас не напугала своим видом. — Карен протянула руку Кларе. — У нас сейчас сбор урожая, мы очень заняты.

— По дороге сюда Берил объяснила мне, чем вы занимаетесь, — ответила Клара. — Я восхищаюсь, сколько вы на себя взвалили. Ваш дом и лужайка прелестны. — Она обвела рукой вокруг.

— Хотите чаю? С бутербродами? — предложила Карен.

Заслышав о еде, мальчики оживились, но Клара тут же пресекла их веселье.

— Благодарю, мы уже попили чаю, — вежливо отказалась она.

— Тогда я верхом провожу вас до дома, — предложила Карен. — Вот только сменю обувь.

Мы поднялись по извилистой дороге к Мбагати. Благоухающие сладким запахом акации проникали цветущими ветвями в открытые окна машины.

— О какой милый старый дом! — воскликнула Клара, когда мы подъехали. — Нам здесь будет уютно.

— Вы тоже останетесь, Берил, ненадолго? — спросила Карен.

— Я как-то не рассчитывала, — искренне призналась я, обдумывая, будет ли удобно остаться наедине с Кларой.

— Я полагаю, ты просто должна остаться. Мы еще толком не наговорились. Мальчики, — она повернулась к сыновьям, которые уже плюхнулись в пыль, с любопытством разглядывая огромного геркулесова жука, и пытались палочкой зацепить его похожие на рога клешни, — скажите сестре, что она нужна вам.

— Да, конечно, — подтвердил Айвен. Алекс что-то пробубнил в поддержку, не отрываясь от жука.

— Ну тогда решено.

Карен предоставила нам на время своего повара и слугу, а также назвала имена нескольких аборигенов из племени кикуйю, которые, по ее словам, будут готовы с завтрашнего дня помогать ей по хозяйству, если она согласится.

Когда Карен ушла, Клара сказала неожиданно:

— Мне не хотелось говорить при баронессе, но дом немного простоват, ты не находишь?

— Возможно, — согласилась я. — Здесь давно никто не жил.

— И он намного меньше, чем я себе представляла.

— Здесь три спальни, и вас трое.

— Но сегодня нас четверо.

— Я могу спать в любом месте. — Я пожала плечами. — Я неприхотлива.

— Это важный навык, Берил, — ответила Клара. — Ты всегда была самая сильная из нас.

При этих ее словах я даже вздрогнула, сама того не ожидая, и заерзала на стуле.

— Ты говорила, что Дики служит жокеем? — спросила я.

— Да, и весьма преуспел. Ты помнишь, как он отлично ездил верхом?

Я кивнула, размышляя.

— Ты знаешь, он тоже хотел присоединиться, но он плохо себя чувствует, — объяснила Клара. — Он никогда не был крепким, ты помнишь.

Помнила я мало, если честно, разве что ободранные коленки. Когда на ферме еще был полный развал, мы натыкались на камни и другие препятствия где ни попади. Помнила, как Дики больно пихнул меня в бок, когда мы ссорились из-за игрушки. Но для меня это было слишком много. Было бы намного проще забыть даже такие мелочи.

— Когда он может, он помогает мне, присылает деньги, — продолжила Клара, и на глаза ее снова навернулись слезы. — Прости глупую, слабую женщину, Берил. Прости меня, — повторила она тихо.

Эту ночь я провела на диване у камина. Я не могла заснуть, ворочалась и все время думала о Кларе, о том, как это странно в ней сочетается какая-то вечная неустроенность, обделенность и полная забывчивость. Я даже подумала, что было бы лучше, если бы я не отвечала на ее первую телеграмму, а еще лучше — если бы она вообще обо мне не вспомнила. Но случилось по-другому, мы обе были здесь, в доме Карен Бликсен, связанные одной веревочкой.

Пока я размышляла, часы пробили полночь. Огонь в камине погас. За окном начался дождь. Я слышала, как струи воды все сильнее барабанят по окнам. Потом в комнату вбежала Клара и опустилась на колени рядом с диваном. Она была в ночной рубашке и пеньюаре. В руках держала мигающую свечу. Она была босиком, волосы распущены — и вдруг показалась мне очень молодой.

— Берил, там просто льет как из ведра, — сообщила она.

— Старайся не обращать внимания, — ответила я. — У нас тут часто идут дожди в это время года.

— Да нет, я имею в виду — внутри, — настаивала она. — Льет внутри. Идем, посмотри сама.

Схватив за руку, она потащила меня в одну из комнат. Я сразу увидела мальчиков — они сидели на диване, прижавшись друг к другу. А прямо над ними с потолка капала вода.

— Давайте передвинем кровать, — предложила я, решив, что неприятности можно избежать.

— Да, да, — быстро подтвердила Клара. Было очевидно, что сама она до этого не додумалась. Мальчики соскочили на пол, мы вместе с Кларой придвинули кровать к стене.

— Но здесь тоже сыро.

Мы перешли во вторую спальню — там было немного посуше, а потом взяли на кухне несколько ведер и подставили их, чтобы вода собиралась в них. Мы так и переходили из комнаты в комнату, стараясь найти сухое место.

— Это безнадежно! — воскликнула Клара, всплеснув руками.

— Это всего лишь небольшой дождь. — Я вздохнула. — И мальчики не возражают, правда? — Я взглянула на детей. Но они как-то неожиданно притихли. Алекс держал в руках помятого медведя — его в честь Рузвельта назвали Тедди. И по его виду можно было сразу понять, что он готов спрятаться в шкаф.

— Нам надо всего лишь пережить эту ночь, — объяснила я. — Завтра вызовут рабочих, и они починят крышу.

— Самое сухое место — здесь. — Клара указала на мой диван. — Ты не возражаешь, если мы с мальчиками ляжем здесь?

— Да нет, нисколько. — Я вздохнула.

— Спасибо, — обрадовалась она. — И было бы неплохо разжечь огонь. Как вы считаете, мальчики?

Дрова отсырели, разжечь камин оказалось непросто. Когда мне в конце концов это удалось, я уже так утомилась, что была просто не в силах снова двигать кровати. Я едва добрела до одной из них и упала на влажные простыни, не в силах пошевелиться, и постаралась заснуть.

Дождь лил как из ведра весь следующий день. К середине дня Клара уже была на грани срыва. Пришла Карен. Она пыталась помочь, чтобы как-то сносно устроить все внутри, но поток воды с крыши не останавливался, влага проникала повсюду. В конце концов она забрала Клару и мальчиков в свой дом.

— Прошу извинить за неудобства, — повторяла она расстроенно. — Я и не предполагала.

— Это не ваша вина, — уверяла ее Клара, стараясь собрать в пучок влажные волосы. Но что-то в ее тоне подсказывало мне, что именно Карен она и считает виноватой во всех неприятностях. Или, возможно, меня. В общем, не было ничего удивительного в том, что у нее не нашлось ни капли сообразительности, ни стойкости к неприятностям, и мне было грустно наблюдать это. Как это ужасно, должно быть, когда вдруг что-то наваливается на тебя, а ты складываешься, как карточный домик. Даже какой-то дождь, не говоря уже о проблемах с мужем. Она выглядела настолько жалко, что я понимала, злиться на нее бесполезно, но я ничего не могла с собой поделать. Уже к обеду следующего дня я была просто сыта по горло всей этой историей и мечтала вернуться в Сойсамбу к моим лошадям. К простой работе, в которой не было ничего мистического, необычного, но она всегда действовала на меня благотворно.

— Я приеду на уик-энд, — сообщила я коротко и, усевшись в фургон Ди, отправилась в путь, расплескивая брызги густой красной грязи.

Глава 26

Когда я снова приехала в Мбогани спустя три дня, Клары и след простыл. Никого не известив, она наняла машину и уехала с мальчиками в Найроби. Карен она оставила записку с вежливыми извинениями за причиненные неудобства.

— Я очень старалась, чтобы привести дом в порядок к ее приезду, — оправдывалась Карен. — Но дождь есть дождь. Что я могла сделать?

— Надеюсь, она оставила вам деньги в компенсацию, — спросила я.

Карен отрицательно покачала головой.

— Ни гроша.

Я очень смутилась.

— Позвольте, я заплачу, — предложила я.

— Не стоит. Это глупо, — отказалась она. — Это вас не касается. Вы можете оставаться сколько хотите. Немного развлечете меня, я здесь одна.

К вечеру опять начался дождь. В мае такое случается частенько — сейсмические, непрекращающиеся ливни, которые превращают дороги в овраги, а овраги в непроходимые потоки воды. На следующее утро все так же шел дождь.

— В такую погоду не стоит возвращаться, — заметила Карен, глядя с веранды на непроглядную серую завесу дождя.

— Ди может меня хватиться, — заметила я обеспокоенно.

— Ну, он же разумный человек, — ответила Карен и уточнила: — Бывает временами, во всяком случае. Вы не можете добираться домой вплавь.

Едва она произнесла эти слова, как к дому подбежал сомалийский юноша, почти полностью обнаженный, весь облепленный красной грязью.

— Бедар возвращается, — сообщил он торжественно. — Он скоро будет здесь.