Массовая пропаганда. В викторианской Англии борцы с прививками воспользовались преимуществами печатных средств массовой информации, которые начинали играть в обществе все большую роль[406]. Они издавали сотни разнообразных листовок и брошюр, участвовали в кампаниях по публикации читательских писем в местных и национальных газетах, распространяли в Англии и Уэльсе несколько периодических изданий, вывешивали в окнах магазинов плакаты, приглашавшие граждан к разговору об опасностях вакцин, и распространяли жуткие, гротескные фотографии детей, якобы пострадавших от прививок, – пожалуй, самым страшным был портрет ребенка, страдающего раком глаза. Главный редактор журнала British Medical Journal Эрнест Харт сокрушался по поводу успехов антипрививочной пропаганды: “ [Борцы с прививками] разработали весьма энергично действующую систему распространения брошюр, зажигательных открыток, конвертов с гротескными изображениями и других средств пропаганды своих взглядов”. Те же, кто был убежден в пользе прививок, не предлагали “общедоступного противоядия от этой продукции”[407].
Сегодняшние способы массовой коммуникации – это, в частности, национальные телепрограммы, веб-сайты и блоги, YouTube и Twitter. Благодаря этим каналам у борцов с привиками есть возможность донести свои идеи до миллионов людей быстро и недорого. В этом они поднаторели гораздо лучше, чем органы здравоохранения, врачи и ученые. Рахул Парих, педиатр из Уолнат-Крик в штате Калифорния, в 2008 году опубликовал статью, эхом повторяющую слова Эрнеста Харта, сказанные полтора века назад. В редакционной статье под названием “Борьба за репутацию вакцин” Парих писал: “Группы по борьбе с прививками отличает хорошая организация и страстность. Они пользуются популярными площадками вроде шоу Опры и Ларри Кинга, играют на чувствах зрителей и добиваются того, что у родителей возникают сомнения, стоит ли прививать детей. Такая спекуляция на эмоциях не забывается, даже если она лишена логики. В ответ наши врачи и ученые приводят точные научные данные и цитаты из исследований, а это не задевает никаких струн в душе большинства родителей. Бесстрастные сообщения не застревают в памяти – в отличие от душераздирающих рассказов. Нам пора меняться”[408].
При всем сходстве антипрививочного движения середины XIX века с современным есть и бросающиеся в глаза отличия.
Богатые – бедные. Законы об обязательной вакцинации в Англии XIX века были нацелены на бедняков. Власти были убеждены, что рабочий класс, не такой образованный, скорее будет бояться прививок и не так охотно согласится прививаться. В результате сопротивление прививкам зародилось в рабочих районах Ист-Энда и южного Лондона, а также в промышленных городах вроде Манчестера, Шеффилда и Ливерпуля[409]. Восставали против прививок главным образом поденные и заводские рабочие, ремесленники, мелкие лавочники – все те, кому в первую очередь грозило публичное унижение в прививочных кабинетах.
Сегодня же все иначе: сопротивление прививкам сильнее всего в верхних слоях среднего класса, среди родителей с профессиональным средним и высшим образованием, которые при принятии решений по вопросам здоровья наводят справки в интернете и искренне убеждены, что в наш информационный век вполне могут сами стать экспертами[410]. Однако беда в том, как именно они наводят справки и получают экспертные данные. Журнальные и газетные статьи, как и интернет, зачастую дают ошибочные сведения и запугивают без нужды. К тому же в интернете легко найти единомышленников, даже если их очень мало, а их убеждения очень экзотичны.
Юристы. В отличие от протестного антипрививочного движения в викторианской Англии сегодняшние активисты обрели свое Эльдорадо в Программе компенсаций пострадавшим от прививок. Паника по поводу вакцины против коклюша в восьмидесятые привела к выплате миллионов долларов в качестве компенсаций и штрафов. В результате антипрививочные организации теперь работают рука об руку с юристами по делам о причинении вреда здоровью, многие из которых заседают в их консультационных советах, помогают готовить брошюры, предупреждающие о вреде прививок, и учат, как собирать деньги. Например, в пресс-релизе Национального центра информации о прививках Барбары Ло Фишер рассказано о юристе Майкле Керенски, сотруднике одной из самых авторитетных юридических фирм в США, специализирующейся на ответственности производителей за качество продукции. В конце пресс-релиза значится: “В сотрудничестве с Национальным центром информации о прививках Керенски разработал информационную брошюру о Национальном фонде компенсаций пострадавшим от прививок. Ее можно заказать по тел. 1–800–245–0249”[411]. На веб-сайте Барбары Ло Фишер есть прямые ссылки на 16 юридических фирм, специализирующихся на делах о причинении вреда здоровью.
Маркетинговая стратегия. Протестующие против прививок в викторианской Англии открыто называли себя антипрививочниками. В название большинства соответствующих организаций так или иначе входило слово “антипрививочный”. Однако сегодня борцы с прививками изо всех сил стараются создать впечатление, что они вовсе не против прививок, более того, только за. Просто они хотят, чтобы вакцины были безопаснее. Такая формулировка куда мягче, менее радикальна, с ней гораздо легче согласиться, а потому у антипрививочников появляется больше доступа к средствам массовой информации. Однако поскольку “безопасные” вакцины, по мнению современных борцов с прививками, – это те, что не приводят к побочным эффектам вроде аутизма, нарушения обучаемости, синдрома дефицита внимания, рассеянного склероза, диабета, инсульта, инфаркта, тромбоза и паралича, то есть к тем недугам, которых вакцины и так не вызывают, сделать их еще безопаснее, по определению самих антипрививочников, никак нельзя.
В 1898 году британское правительство наконец сдалось и пошло навстречу разгневанным гражданам, приняв закон об отказе по идейным соображениям[412]. Родители, не желавшие прививать детей, могли этого не делать (кстати, формулировка “отказ по идейным соображениям”, порожденная антипрививочным движением, впоследствии применялась и к тем, кто отказывался идти на Первую мировую и последующие войны). Уровень вакцинации к концу девяностых годов XIX века резко упал. В Лестере остались непривитыми 80 % детей, в Бедфордшире – 79 %, в Нортхемптоншире – 69 %, в Ноттингемшире – 50 %, а в Дербишире – 48 %[413]. Антипрививочные силы в Англии победили. А в Ирландии и Шотландии, напротив, не было подобных движений. Там не собирались антипрививочные группы, не издавались антипрививочные брошюры и граждане охотно соглашались прививаться. В Англии количество привитых падало, а в Ирландии и Шотландии только росло[414]. В результате Англия стала эпицентром заболеваемости и смертности от оспы в Европе.
Свобода выбора для борцов с прививками в Англии превратилась в свободу умереть от последствий этого выбора. Как и в Англии XIX века, битва за запрет обязательных прививок в США XXI века тоже будет идти в законодательных органах и в залах суда. И результаты будут примерно такими же.
Глава восьмая
Трагедия общин
Свобода есть осознанная необходимость.
В Англии XIX века родители утверждали, что вакцины небезопасны, загрязнены либо противны воле Божьей. Однако их гнев был направлен не на докторов, а скорее на правительство, которое не имело права говорить им, что делать, не имело права указывать, что впрыскивать их детям. С точки зрения противников прививок обязательная вакцинация была немыслимым нарушением гражданских прав.
Точно так же ответили на государственные календари прививок в Америке. Более того, один гражданский протест дошел до самого Верховного суда. Вердикт по этому делу, названный “важнейшим делом Верховного суда в истории американского здравоохранения”[415], процитирован в 70 других вердиктах Верховного суда и более ста лет определял, вправе ли штаты заставлять родителей прививать детей[416].
Все началось с одного лютеранского священника из Массачусетса.
В мае 1899 года в городе Суомпскотт в двенадцати милях от Бостона произошел случай оспы. К лету в Эверетте и Чарльзтауне заболело еще несколько человек. К 1901 году жертвами болезни пали более двухсот бостонцев[417]. В результате Кембриджский отдел здравоохранения постановил: “Поскольку в городе Кембридже широко распространилась и нарастает оспа и поскольку это необходимо для скорейшего искоренения этой болезни, всем жителям города предписывается сделать прививку”[418]. За отказ полагался штраф в пять долларов. К началу 1902 года было привито более 485 000 человек. Газета Boston Daily Globe утверждала: “На вакцинацию в Бостоне спрос больше, чем на спасение души, хотя и то, и другое бесплатно”[419]. Эпидемия завершилась лишь в 1903 году, и за это время оспой заразилось 1600 человек, из которых почти триста умерли[420]. Если бы городские органы здравоохранения не вмешались, жертв было бы гораздо больше.
Однако распоряжение городских властей не всем пришлось по душе. Пятнадцатого марта 1902 года доктор Эдвин Спенсер посетил дом Хеннинга Джейкобсона и предложил сделать ему прививку[421]. Джейкобсон отказался – а затем отказался и выплатить штраф.
