Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 30)

Соблазны альтернативной медицины. В Англии XIX века альтернативная медицина привлекала тем, что использовала гораздо менее инвазивные и более мягкие и гуманные методы. Никакой хирургии, никаких сильных лекарств, никаких мрачных прогнозов. Да и понять, как действуют альтернативные методы лечения, было легко и просто. Болезни лечили водой и магнитами.

Альтернативная медицина сохраняет привлекательность и сегодня – по тем же причинам. Прекрасный пример – аутизм: расстройство, для которого официальная медицина пока так и не нашла ни причин, ни лечения. А между тем специалисты по альтернативной медицине утверждают, что знают и то, и другое. Альтернативные врачи уверены, что аутизм вызывается вакцинами и лечится гипербарической оксигенацией, противогрибковыми лекарствами и кремами, выводящими ртуть из организма. Честную науку оттесняют в сторону отчасти потому, что ее трудно понять. Например, в 2009 году вышла статья в Nature, одном из ведущих научных журналов мира. Ученые обнаружили, что у детей с расстройством аутистического спектра есть дефекты в генах, которые кодируют определенные белки на поверхности клеток мозга – так называемые нейрональные молекулы клеточной адгезии. Эти белки, кадгерин-9 и кадгерин-10, помогают клеткам мозга взаимодействовать друг с другом[397]. К сожалению, наглядно представить себе, как именно проблемы с кадгерином-9 и кадгерином-10 могут вызвать аутизм, гораздо сложнее, чем свалить все на вакцины; хуже того, это знание не дает надежды на профилактику или быстрое исцеление. Именно на такой почве и процветает альтернативная медицина.

Страх перед достижениями медицины. Хотя микробная теория объяснила, почему вакцина Дженнера действует, ученым лишь через сто лет удалось выяснить, как она действует. В 1891 году российский микробиолог и патолог Илья Мечников показал, что в крови есть клетки, способные убивать бактерии. Эти клетки он назвал белыми тельцами, лейкоцитами, или фагоцитами. Борцы с прививками отказались признавать открытие Мечникова. Уолтер Хэдвин, химик-фармацевт, один из самых красноречивых пропагандистов антипрививочного движения, высмеивал открытия Мечникова. Первого ноября 1907 года, через 15 с лишним лет после выдвижения теории специфического иммунитета и через 30 лет после того, как была доказана микробная теория (и за год до присуждения Мечникову Нобелевской премии по медицине), Хэдвин уподобил иммунные клетки Мечникова “речной полиции Темзы, [которая якобы] носится туда-сюда и глотает болезнетворные бактерии, искореняя тем самым воображаемый источник болезни”[398].

Неспособность признать достижения науки, желание отстоять устарелые опровергнутые теории и неприязнь к новым технологиям свойственны не только борцам с прививками. Пожалуй, лучшим примером того, как боялись науки в Англии XIX века, может служить книга под названием “Франкенштейн”, которую написала юная Мэри Шелли – ей был тогда всего двадцать один год. Отчасти Шелли вдохновилась трудами итальянского физика Луиджи Гальвани, который показал, что если стимулировать электрическим током нерв мертвой лягушки, лапка лягушки дергается. В книге Шелли доктор Виктор Франкенштейн при помощи электричества (в виде молнии) обращает мертвую материю в живую. Однако чудище Франкенштейна вырывается на волю и терроризирует округу. Что имела в виду Шелли, очевидно: наука могущественна, но очень опасна.

Наши современники точно так же боятся новых технологий. Когда в июне 2006 года в США появилась вакцина против вируса папилломы человека, борцы с прививками твердо решили ее уничтожить. Отчасти это было реакцией на относительно новый метод ее производства – генную инженерию. Чтобы создать вакцину против вируса папилломы человека, ученые взяли ген, ответственный за поверхностный белок вируса – белок L1, – ввели в небольшую кольцевую молекулу ДНК, так называемую плазмиду, а затем поместили плазмиду в дрожжевые клетки (в обычные пекарские дрожжи). Когда клетки дрожжей размножались, они создавали большое количество белка L1 вируса папилломы человека благодаря введенной в них плазмиде. Затем белок L1 сам собирается в структуру, очень похожую на вирус, и ее используют в качестве вакцины. Производитель вакцины при помощи такого процесса создает четыре разных белка L1 – из четырех разных штаммов вируса папилломы человека. Это означает, что в вакцине содержится всего четыре вирусных белка (для сравнения, вакцина Дженнера против оспы содержала как минимум двести разных вирусных белков и к тому же была загрязнена посторонними белками из коровьей лимфы).

Применение технологии, позволяющей получить лишь один – нужный – вирусный белок в самых стерильных условиях, показывает, как далеко шагнула наука изготовления вакцин с тех пор, когда для прививок собирали содержимое пустул на коровьих шкурах. Однако на противников прививок это не произвело ни малейшего впечатления: они утверждали, что вакцина против вируса папилломы человека вызывает инсульт, тромбоз, инфаркт, паралич, судороги и синдром хронической усталости. Идея, что причиной всего этого может служить один-единственный вирусный белок, в то время как целый натуральный самовоспроизводящийся вирус ни к чему такому не приводит, нелогична. Мы легко отмахиваемся от активистов антипрививочного движения середины XIX века, которые утверждали, что от прививок здоровые дети превращаются в бычков, обреченных бегать на четырех ногах, пастись на лугу и беситься, – но ведь биологическая основа этих утверждений так же логична, как и сегодняшние обвинения в адрес вакцины против вируса папилломы человека.

Вакцины – это против воли Божьей. Противники прививок считают, что вакцины противны не только природе, но и Богу, и в доказательство то и дело приводят библейские сюжеты и цитаты: “Я спрятала мое дитя, подобно матери Моисея, – объявила одна активистка. – Она опасалась, что ребенка убьют по бессердечному жестокому закону, и та же опасность грозит и мне, но у меня нет тростников, и на помощь моему ребенку не придет дочь фараона”[399]. Активисты вспоминают и избиение младенцев по указу царя Ирода, уподобляя ему последствия обязательной вакцинации[400].

Борцы с прививками утверждают, что вакцинация – это извращение христианских таинств, которые должны оберегать детей, а не подвергать их опасности. Вакцинация – это “не по-христиански”, своего рода “почитание дьявола”, превращающее ребенка в “антихриста”[401]. Автор памфлета “Дженнер или Христос?” называет прививки “самым вопиющим богохульством, преступлением и против Бога, и против Природы”[402]. Мэри Хьюм-Ротери, видная активистка антипрививочного движения восьмидесятых годов XIX века, утверждала, что вакцинация – это предвестие Апокалипсиса, предсказанное в Откровении Иоанна Богослова 16:2: “Пошел первый Ангел и вылил чашу свою на землю: и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его”[403]. По мысли Мэри Хьюм-Ротери, шрамы после прививок были дьявольской меткой.

Дух Мэри Хьюм-Ротери жив и по сей день; достойная ее преемница – Деби Виннедж, основавшая организацию “Чада Божии за жизнь” (Children of God for Life) в городе Ларго в штате Флорида. Возмущение Деби Виннедж вызывает то обстоятельство, что для изготовления вакцин применяются, в частности, две линии человеческих клеток (которые можно использовать для изготовления вакцин еще несколько столетий), полученные в начале шестидесятых годов прошлого века в результате добровольных абортов. Эти клеточные линии применяются для изготовления вакцин против краснухи, ветряной оспы, гепатита А и бешенства. Деби Виннедж отказывается признавать продукт, для создания которого применяются клетки абортированных эмбрионов, и считает, что за это стоит отлучить от церкви. “Спокойно мириться с применением клеток абортированного плода в медицинских средствах – откровенный позор для человечества, – заявляла она, – гнусное осквернение ценности и достоинства человеческой жизни, дающее моральное право использовать абортированных младенцев в коммерческих целях, вырывать их из материнской утробы ради чьей-то выгоды. Мы не должны стать рабами культуры Смерти. Использование абортированных младенцев в качестве продуктов, которые помогают тем детям, кому повезло, что их жизнь не прервали еще до рождения, – это самый мерзкий каннибализм, какой только можно себе представить. Однако нам предлагают смириться с этим под всевозможными благовидными предлогами, кроме того, который заставляет задаться вопросом: что же это за прогресс, что за цивилизация, если мы не нашли лучшего средства защитить себя, чем останки убитых детей?”[404]. Деби Виннедж пыталась склонить на свою сторону Папскую академию жизни, но ничего не добилась: Ватикан полагает, что линии клеток, полученные в результате добровольных абортов, способствуют благополучию всего человечества, так как предохраняют от смертельно опасных инфекций[405]. (Парадоксально, но факт: поскольку заболевание краснухой во время беременности ежегодно приводило к тысячам выкидышей, вакцина от краснухи, как и Католическая церковь, предотвратила множество случаев прерывания беременности.)