Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 25)

Количество предоставленных улик и свидетельств просто ошеломляло. “Следует понимать, что доказательная база, на основании которой я выношу решение по этому случаю, огромна, – писал один судебный распорядитель. – По сравнению с ней меркнут все материалы дел, которые доводилось рассматривать в рамках программы. В ней 7700 страниц одной только истории болезни Мишель Кедилло. Протоколы слушаний составляют 2917 страниц по делу Кедилло, 1049 страниц по делу Снайдера и 570 страниц по делу Хэйзелхерста. Кроме того, к этим трем делам подшито огромное количество медицинской литературы. Я не пробовал подcчитать общее количество страниц в этих документах, но очевидно, что это десятки тысяч”[326]. Объем материалов по делу вынуждал откладывать принятие решения. Слушания по трем показательным делам прошли в июне, октябре и ноябре 2007 года, однако решение было вынесено лишь в феврале 2009 года.

Были и другие соображения. Если бы судебные распорядители вынесли решение в пользу 5000 детей, сумма компенсации достигла бы 4,5 миллиарда долларов, что исчерпало бы резервные фонды. Хотя научные исследования не подтвердили, что вакцина против коклюша, краснухи и паротита или тиомерсал вызывают аутизм, многие полагали, что судебные распорядители вынесут решение в пользу истцов. Во-первых, программа компенсаций совсем недавно вынесла целый ряд решений, не поддержанных научными данными, – самое странное, пожалуй, по нелепому иску Дороти Вердерич, у которой прививка от гепатита В якобы вызвала рассеянный склероз. Ничего хорошего не сулило и то, что программа привлекала “экспертов” вроде Джона Шейна. А ведь судебные распорядители не просто приняли его показания – они еще и согласились с ним. Наконец – и это особенно тревожило, – программу раздирали противоположные интересы. Что она должна делать – строго придерживаться науки или мешать возмущенным родителям подавать иски непосредственно на изготовителей, из-за чего возникнет опасность, что американские дети лишатся вакцин? Суд пытался определить, какая из этих стратегий скорее предотвратит тяжбы наподобие “коклюшных процессов” восьмидесятых годов. Гари Голкевиц считал, что Конгресс так и не дал четкого определения роли программы. За год до первого вердикта по Объединенному процессу по делам об аутизме он сказал: “Налицо две противоборствующие цели, и их борьба самым существенным образом влияет на ход судебного процесса, доводы сторон и в конечном итоге – на то, кто победит”[327].

Хотя многие опасались иного исхода, судебные распорядители ясно дали понять, что в ходе Объединенного процесса по делам об аутизме намерены придерживаться научных данных – им будет недостаточно правдоподобных теорий (как в деле Алтен) или необоснованных мнений лечащих врачей (как в деле Капиззано). В материалах по делу Колтена Снайдера судебный распорядитель пишет: “Никто из наблюдателей ни на миг не усомнился, что [родители Колтена] очень любят сына и заботятся о нем и искренне убеждены, что состояние Колтена – результат сделанных в раннем детстве прививок. В этом смысле мы наблюдаем точное повторение множества других хрестоматийных случаев, когда родители детей с аутизмом отстаивают свои права. Однако в этом суде, как и во всех других судах, субъективные представления не дают оснований выносить судебное решение”[328]. “Опыт четы Хэйзелхерстов как родителей ребенка с аутизмом… был очень тяжким. Как человек и как мать я очень тронута рассказом Хэйзелхерстов и в очередной раз выражаю им самое искреннее сочувствие по поводу тех трудностей, с которыми они сталкиваются из-за болезни Йейтса. Однако мой долг не позволяет выносить решения на основании чувств, а требует тщательного юридического анализа материалов дела”[329].

Двенадцатого февраля 2009 года судебные распорядители вынесли вердикты. Решения были единодушными. Все судебные распорядители отвергли идею, что вакцина против кори, краснухи и паротита в сочетании с другими вакцинами, содержащими тиомерсал, вызывает аутизм, не обнаружив ни единого доказательства в поддержку этой теории. Они опровергли и утверждения истцов, что тиомерсал подавляет иммунитет, а вакцина против кори наносит вред кишечнику, проникает в мозг и вызывает аутизм[330]. Вердикты были совершенно четкими и не оставляли никакой возможности для успешной апелляции. Одна из судебных распорядителей писала: “К несчастью, истцы по этому делу стали жертвой псевдонауки, целью которой было скорее обеспечить возможность подать в суд, а не приблизить нас к медицинскому и научному пониманию причин расстройства аутистического спектра. Доводы в поддержку теории истцов, давшей основания для открытия дела, были слабы, противоречивы и неубедительны. Особенно это очевидно в сравнении с внушительным корпусом эпидемиологических данных, противоречащих их теориям”[331]. Другой уподобил теорию истцов сцене из “Алисы в Зазеркалье”: “Чтобы заключить, что состояние Колтена [Снайдера] – результат прививки против кори, краснухи и паротита, беспристрастный наблюдатель должен был бы уподобиться Белой Королеве Льюиса Кэрролла и еще до завтрака поверить в шесть невозможных или по меньшей мере крайне маловероятных фактов”[332].

Кроме того, судебные распорядители дали понять, что больше не станут слушать джонов шейнов – самопровозглашенных экспертов – по крайней мере в тех случаях, когда ставки так высоки. “Уровень экспертов, предоставляемых истцами, меркнет в сравнении с экспертами мирового класса, предоставляемыми ответчиками”, – писал один из судебных распорядителей[333]. Свидетели истцов были подвергнуты сокрушительной критике:

Марсель Кинсбурн, детский невролог, утверждал, что вирус из вакцины против кори попадает в мозг и вызывает аутизм. Судебный распорядитель отметил, что Кинсбурн очень часто давал показания в суде по просьбе специалистов по возмещению вреда здоровью: “Доктор Кинсбурн страдает от порока профессионального свидетеля, получающего значительный доход от показаний [в суде] по делам о вакцинах. За двадцать лет работы Программы по вакцинам доктор Кинсбурн выступал как свидетель-эксперт по крайней мере на 185 процессах”[334]. Далее судебный распорядитель отметил, что своим коллегам-ученым и суду доктор Кинсбурн говорил разные вещи: “Когда доктор Кинсбурн писал главу для книги, он включил туда диаграмму причин возникновения аутизма. В своих показаниях он приводит ту же диаграмму – с одним дополнением: теперь в число причин входит корь. Доктор Кинсбурн не захотел включать корь в публикацию, предназначенную для коллег, однако приводит ее в показаниях на процессе по Закону о вакцинах”[335].

Вера Байерс, обладательница ученой степени по иммунологии, утверждала, что тиомерсал в составе вакцин вредит иммунной системе. Судебный распорядитель писал: “Доверие к доктору Байерс несколько подрывают случаи очевидного ‘приукрашивания резюме’. В ее резюме указано, что она сотрудница Ноттингемского университета, однако она не работает там с 2000 года. В ее резюме указано, что она была ‘медицинским руководителем рабочей группы, отвечавшей за подготовку материалов [для лицензирования в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов] по препарату ‘Энбрел’ [иммуномодулятор] ’. Когда доктору Байерс сообщили, что в Управлении по санитарному надзору нет никаких сведений об ее участии в работах по лицензированию энбрела, она заявила, что сути это не меняет. В резюме доктора Байерс говорится, что она – ‘врач-токсиколог’, обладающий ‘непосредственным опытом в оценке ущерба здоровью более чем 3000 пациентов за последние 15 лет’. Однако за последние семь лет она осматривала больных исключительно в рамках судебных процессов. Даже если пренебречь явными искажениями фактов в резюме доктора Байерс, мы считаем, что она не очень подходящий свидетель-эксперт. [Ее] настойчивые утверждения, что можно применять нормы для взрослых при оценке функционирования иммунной системы новорожденных и маленьких детей, попросту неслыханны”[336].

Доктор Артур Кригсман, детский гастроэнтеролог, утверждал, что вакцина против кори наносит вред кишечнику. Судебный распорядитель писал: “Доктор Кригсман, работавший врачом-ординатором в больнице Ленокс-Хилл в Нью-Йорке с 2000 по 2004 год, уволился при подозрительных обстоятельствах. Больница ограничила его право проводить эндоскопию – инвазивную и достаточно рискованную процедуру, – поскольку полагала, что он проводит [процедуры] без медицинской необходимости в исследовательских целях. Впоследствии доктор Кригсман вошел в штат медицинского учреждения доктора Эндрю Уэйкфилда [‘Дома раздумий’] в Техасе. В 2005 году Техасский совет судебно-медицинской экспертизы присудил доктору Кригсману штраф в 5000 долларов, поскольку на сайте медицинской организации было указано, что он может осматривать пациентов, в то время как он даже не имел врачебной лицензии на медицинскую практику в этом штате. В резюме доктора Кригсмана говорится, что он ‘доцент кафедры клинической медицины’ в Медицинской школе Нью-Йоркского университета, однако доктор Кригсман на перекрестном допросе признал, что ни разу не провел там ни одного занятия со студентами. Кроме того, в его резюме указаны четыре пункта под заголовком ‘Публикации’. Однако доктор Кригсман на перекрестном допросе признал, что лишь одна из этих работ на самом деле была опубликована в научной литературе”[337]. (Для сравнения, у Люси Рорк-Адамс 266 научных публикаций.)