Пол Фишер – Кинокомпания Ким Чен Ир представляет (страница 56)
В общем, Сацума, хоть и играл заглавного монстра, с режиссером Син Сан Оком встретился всего раз, да и то случайно – столкнулся с ним в офисе. Син был страшно загружен: он одновременно работал над «Пульгасари» и «Хон Гиль Доном», здоровье подводило, и сильно сказывалось напряжение пхеньянской жизни. Они коротко поболтали по-японски – Син помянул проекты, которые надеялся однажды осуществить в Японии. Это Сацуму заинтриговало. Он слыхал, что Сина похитили, – а значит, Ким Ир Сен ни за что не отпустит его в Японию. Но еще Сацума слыхал, что Син живет в Северной Корее по доброй воле, и даже видел запись пресс-конференции, где Син прямо так и говорит. А правда-то в чем?
– Вы собираетесь назад в Южную Корею? – спросил Сацума.
– Возвращаться – политически слишком сложно, – только и ответил Син после паузы.
Съемки завершились 28 декабря 1985 года, спустя несколько месяцев состоялась премьера фильма, и популярностью в стране он превзошел все предыдущие работы Сина. На сеансы валили такие толпы, что два разных перебежчика – один из Пхеньяна, другой из провинций – отчетливо помнят, как люди погибали в давке. Зрителей в кинотеатры набивалось столько, что многим, несмотря на неоднократные попытки, посмотреть кино так и не удалось.
Ким Чен Ир тоже полюбил «Пульгасари» беззаветно – для него то была история о народной борьбе с частной собственностью, алчностью и феодальным гнетом. Монстр олицетворял партию, выступал ее представителем, а еще лучше – самим Ким Ир Сеном, освободившим народ от угнетателей. Но верно ли такое толкование? Годы спустя, когда «Пульгасари» наконец показали за пределами Северной Кореи, многие утверждали, что Син имел в виду другое: честные люди голодают, дабы прокормить Пульгасари, но затем невинная душа народа, воплощенная в юной девушке, взрастившей монстра своей кровью, жертвует собой, дабы вернуть людям свободу. В этой трактовке Пульгасари – по-прежнему Ким Ир Сен: некогда народный герой, а ныне себялюбивая всепожирающая тварь с ненасытными аппетитами, от которой нельзя избавиться бескровно.
Так что же такое «Пульгасари»? Отъявленная, откровенная пропаганда Трудовой партии, как считал Ким Чен Ир? Или аллегорический, умно закамуфлированный бунт режиссера? Син так и не дал удовлетворительного ответа. «Это просто кино про монстра, – говорил он, если спрашивали. – Там нет никакой идеологии». Кое-кто отмечает давнюю историю протеста в корейском кино еще времен японской оккупации: в этих фильмах самоочевидный сюжет маскировал антияпонскую пропаганду. Такие критики – в том числе ученые, академики – полагали, что фильм Сина – утонченный шедевр, а его образы и подтексты – серьезная критика режима Ким Ир Сена.
Каковы ни были подлинные намерения Сина, этот фильм перевернул ему карьеру и жизнь. «Пульгасари» – худшая его работа и несомненно самая знаменитая, известнее даже южнокорейских шедевров 1960-х.
И «Пульгасари», едва его посмотрел Ким Чен Ир, спас жизнь Син Сан Оку и Чхве Ын Хи.
Закончив работу, Син послал Ким Чен Иру предварительные копии «Пульгасари» и только что завершенного «Хон Гиль Дона». А в канун нового 1986 года в офис «Син Фильм» ворвался Чхве Ик Кю. Товарищ любимый руководитель, возвестил он, посмотрел оба фильма, очень доволен Сином и его сотрудниками и хочет вознаградить их за работу Следом за режиссером Чхве Син прошел через просмотровую, к которой как раз подъезжали три набитых грузовика. Призвали всех сотрудников компании – семьсот человек. Режиссер Чхве громко объявил:
– Товарищ любимый руководитель очень доволен «Пульгасари» и «Хон Гиль Доном». В благодарность за вашу работу он прислал подарки. Это большая честь. – Грузовики начали разгружать, а он между тем зачитал: – Список подарков: пятьдесят оленей, четыреста фазанов, двести диких гусей, двести ящиков апельсинов…
Из грузовиков извлекли пятьдесят свежеубиенных оленей, четыреста еще не ощипанных фазанов, двести копченых гусей, бесчисленные ящики апельсинов, только что доставленные из Японии. Чхве Ик Кю декламировал послание, а многие сотрудники плакали.
– Любимый руководитель очень доволен тем, что все сотрудники под началом президента Сина и вице-президента Чхве так усердно трудились и создали такие прекрасные фильмы, – сообщил он. – Любимый руководитель велит вам в наступающем году трудиться еще усерднее и создавать фильмы еще лучше…
Согласно северокорейской традиции, письму не было видно конца.
Когда режиссер Чхве все-таки дочитал, вперед по очереди выступили главы департаментов «Син Фильм», поклялись в верности Ким Ир Сену и Ким Чен Иру, а затем все хором пропели «Песню генерала Ким Ир Сена» («Дорого нашим сердцам имя нашего генерала! / Любимый наш Ким Ир Сен, хвала тебе, честь и слава…») и «Песню генерала Ким Чен Ира» («Он великий художник радости, / С ним расцветают сады
У обоих были причины для счастья, и оба грустили. Песни, которые звучали на празднике, – «Песня надежды», «Ариран» – были прощальными, и оба надеялись, что эта вечеринка станет их отвальной.
После «Пульгасари» Ким Чен Ир уверился, что «Син Фильм» и вообще северокорейский кинематограф готовы к официальному дебюту в приличном обществе. Любимый руководитель всегда мечтал, что его кино будет признано во всем мире, но теперь возникли и срочные финансовые соображения: Северная Корея обанкротилась. Другие государства, в том числе давние союзники Китай и Советский Союз, больше не давали ссуд. Фальшивомонетчики с трудом поспевали за аппетитами Кима-младшего. И, вопреки блестящим отчетам, которые он слал отцу, производительность в шахтах, на полях и заводах стремительно падала. Кан Мён До, член правящей элиты, впоследствии сбежавший, говорил: «У правительства не было банковских резервов, и оно осталось практически без гроша. С середины 1980-х большая часть иностранных закупок делалась в кредит. Героем Северной Кореи считался любой, кто мог одолжить за рубежом миллион долларов».
Самый кассовый фильм 1985 года «Назад в будущее» только в американских кинотеатрах собрал
И в последние недели 1985 года, после полутора лет разговоров и колебаний, Ким Чен Ир наконец официально разрешил Сину открыть в Вене полноценную компанию, которая станет продюсировать и экспортировать северокорейское кино. Первая задача Сина, сказал Ким, – найти австрийского сопродюсера, которого заинтересуют половинная доля в компании и финансирование первого венского фильма «Син Фильм» под названием «Чингисхан».
Син с давних пор мечтал снять фильм о великом монгольском завоевателе, который в тринадцатом веке создал крупнейшую цельную империю в истории. К удивлению Сина, Ким Чен Ир примерно с тех же пор лелеял ту же мечту. Сошлись они на том, что портреты Чингисхана в кино обоих бесят. К тому времени великий монгол появился на экране уже пять раз, но ни единожды на роль не брали восточного азиата. В самых знаменитых постановках Чингисхана сыграли египтянин Омар Шариф в 1965 году[37], а девятью годами ранее – Джон Уэйн в широкоформатном голливудском эпике продюсера Хауарда Хьюза «Завоеватель» (со слоганом: «Я дерусь! Я люблю! Я завоевываю!., как варвар!»). У Хьюза монгольскую массовку играли индейцы навахо; фильм унизительно провалился и стал одной из причин банкротства легендарной студии «РКО». Снимали его в Юте, в разгар лета, всего год спустя после обширных наземных испытаний ядерного оружия в 130 милях против ветра, и потому «Завоеватель», вполне вероятно, способствовал тому, что 50 из 220 участников съемок заработали рак, в том числе режиссер Дик Пауэлл (рак крови, умер в 1963 году) и все три звезды – Агнес Мурхэд (рак матки, 1974), Сьюзен Хейуорд (рак мозга, 1975) и Джон Уэйн (рак желудка, 1979). Больше Хьюз кино не продюсировал.
Син Сан Ок и Ким Чен Ир видели фильм с Джоном Уэйном (хотя, может, и не слышали о его неоднозначной истории) и считали, что монгольский император, одна из величайших фигур в истории Азии, заслуживает лучшего. И, разумеется, говорил Ким Чен Ир, жизнеописание Чингисхана очень полезно для идеологических целей. Он ведь все-таки основал великую империю и объединил азиатские народы.
«Чингисхан», задуманный режиссером Сином и продюсером Кимом, вышел бы затратной постановкой. По подсчетам Сина, бюджет составил бы 16 миллионов долларов – самый дорогой кинопроект в истории Северной Кореи. (Надо понимать, что первые «Звездные войны» 1977 года стоили 11 миллионов.) Согласовали план: в рамках «Син Фильм – Вена» с австрийской лицензией Син будет искать сопродюсеров и снимет блокбастер, который станет великой вехой северокорейского кино. Понадобится агрессивная реклама. «Пульгасари», эпик про монстра, конечно, смягчит сердца западноевропейцев, но все остальное Син Сан Оку и Чхве Ын Хи придется делать самим. Им впервые разрешили вдвоем поехать за железный занавес – в Вену через Германию. Ким Чен Ир, похоже, искренне верил, что мозги Сина и госпожи Чхве успешно промыты, – и это доказывает, сколь мало он понимал капитализм. Считая, что сполна уплатил цену за верность, Ким Чен Ир им «доверял стопроцентно, – говорил Син. – Он думал, если мы получим дом, деньги и студию, нам незачем будет бежать. Вот в чем слабость воспитания в социалистической стране: очень легко себя обманывать».