Поль Феваль – Капитан Фантом. Том 2 (страница 5)
Алазан узнает меня издалека и даже пытается говорить со мной, когда мы одни. Только благодаря ему у меня буквально выросли крылья, и я смог наладить взаимодействие разрозненных французских армий в Испании. Он отважен и неутомим, быстр, как его отец, и мощен, как его андалузская мать. Этот конь способен покорить любые расстояния и пространства.
Иногда мне кажется, что какой-нибудь преступник, обладающий подобным скакуном, был бы неуязвим для правосудия. В каком-то смысле Алазан способен одновременно находиться в двух местах, обеспечивая своему хозяину алиби, которое признает любой суд.
В Алазане воплощена половина моей силы. Как часто я, обессилев, припадал к нему, чтобы зарядиться его энергией. Зато, когда мы, усталые и измученные, добираемся до цели, я становлюсь его верным слугой. Я чищу его, растираю, как добрая мать, что заботится о своем дитя, а если не хватает корма, то я отдаю ему большую часть своего хлеба и последнюю каплю воды.
Наш первый переход мы с Алазаном совершили в Португалию, в Кастель-Бранко, что находится в провинции Бейра в ста лье от Мадрида. Там расположен штаб сэра Артура Уэлсли. В Мадриде в одной тюрьме со мной сидел капитан испанской гвардии, которого уличили в секретных сношениях с англичанами. В городах, остающихся под французским контролем, у Веллингтона сотни шпионов.
У гвардейского капитана обнаружили шифрованное послание английского генерала, который обещал ему крупную сумму денег и должность главного курьера при его штабе. Звали его Педро де Томар, и из захваченных писем следовало, что капитан и Уэлсли никогда не виделись и не знали друг друга в лицо. Так я превратился в Педро де Томара и стал гонцом при английском штабе.
С этого момента я без отдыха тружусь дни и ночи. Сэр Артур Уэлсли разбирается в шпионах еще лучше, чем я в лошадях. Для него я представляю такую же ценность, какую для меня представляет мой Алазан. Если бы мне пришло в голову выставить себя на торги, в которых участвовали бы Уэлсли и король Жозеф, то сэр Артур, как я полагаю, поднял бы ставки до небес. Он ворочает огромными деньгами. Здесь в Испании Англия постоянно идет ва-банк. Я даже думаю, что обо мне говорят в английском парламенте, ведь я считаюсь образцовым
Невозможно подсчитать, сколько потребовалось усилий, хитрых комбинаций, опасных трюков и силовых действий, чтобы поддерживать мою репутацию бесценного разведчика при том, что вся информация, которую я им доставляю, согласовывается с королем Жозефом. А если подсчитать все мои трюки с переодеваниями и сыгранные роли, то их наберется на целую одиссею. Не забудь, что мне также приходится иметь дело с испанцами, а это значит, что я в любой момент могу нарваться на друзей и знакомых настоящего Педро де Томара. Кроме того, мне еще приходится водить за нос французов и попадать туда, где возможна встреча с моими прежними товарищами, которые полагают, что я лежу в земле на кладбище Кампо-Санто.
Ты видел, как я исполнял роли штабного курьера и бандита. Но еще я могу быть монахом, алькальдом, английским офицером. Однажды я даже был женщиной. Если бы я действительно служил англичанам, то давно бы стал лордом и меня осыпали бы золотом, как принцессу на выданье. Англичане умеют ценить тех, кто им служит.
При этом я до сих пор не знаю, доволен ли мною король Жозеф.
Кроме того, не забывай, что, выполняя весь этот безумный объем опасной работы, я еще успеваю искать нашу сестру Жанну и мою бедную Бланш. На этом пути меня подстерегают самые большие опасности, поскольку приходится иметь дело с очень грозным противником, но главное из-за того, что я действую под чужим именем.
Мне противостоит тот самый человек, на совести которого обстрел часовни и похищение Бланш. Он старший офицер английской армии и хорошо знает меня, поскольку именно он нанес мне удар кинжалом. Против меня также действует Высокая Женщина, которая проникла в тюрьму и знает меня в лицо. Стоит им слово сказать, и для меня на первом же суку будет приготовлена веревка.
Я уж не говорю об этом мерзавце Самуэле да Кошта, который занимался убийствами в водах Кабреры. Это я подкинул ему идею поживиться в замке Кабаниля, в результате чего он рассорился со своим бывшим подельником. Я мог бы сделать так, чтобы эти два диких зверя пожрали друг друга.
Но, чтобы отыскать Бланш и Жанну, мне нужен этот шотландец. Можешь считать такое положение дел символом ситуации, в которой я нахожусь. Ничто вокруг меня не делается открыто, а то, что делается, только усложняет решение моих задач. Я буквально окутан клубком интриг. Моя рука так и тянется к сабле, но я не могу разрубить этот клубок, потому что боюсь оборвать какую-нибудь важную нить.
Вильгельм Телль по крайней мере видел яблоко на голове ребенка, который стоял, не шевелясь. А вот я не вижу свою цель, потому что ее загораживают те, кого я люблю. Они ни о чем не подозревают и поэтому могут пошевелиться. Я же не решаюсь выстрелить, потому что могу их убить.
Но ты увидишь, я обязательно их спасу! Я обязан выйти победителем в этой борьбе, где не требуется отвага солдата, но нужны такие качества, которые не украшают дворянина.
Знаешь, я поступил, как тот благородный бретонец, которые повесил на церковную стену доставшуюся ему от отца шпагу, когда голод вынудил его заняться коммерцией. Обеспечив свою семью хлебом, он с большой помпой отправился вместе с родственниками и друзьями в церковь и преклонил колени перед алтарем, после чего священник благословил шпагу и прикрепил ее к поясу бретонца. Я плакал, когда читал об этой наивной церемонии. И вот теперь, оказавшись в чистилище, я часто вспоминаю шпагу благородного бретонца.
Я вынужден драться голыми руками и одновременно усмирять свою натуру, которая бунтует против того, чем я занимаюсь. И все равно я обязан победить, потому что Бог на моей стороне. Он уже научил меня усмирять гордость и превратил мое безумное нетерпение в смиренное хладнокровие. Я научился ждать, я научился сдерживать гнев и с улыбкой встречать своего смертельного врага. Знаешь, братишка, если я потеряю руку, то не умру с голоду, потому что могу стать прекрасным дипломатом.
Я одержу победу и спасу нашу сестру и мою возлюбленную. Я уже напал на их след. Эх, если бы не опутавшие меня цепи, они уже были бы с нами! Мне кажется, что остается сделать последний шаг. Помнишь, как в детской игре:
А еще, если ты помнишь, король установил срок моего пребывания в этом чистилище: до ближайшей битвы. Он сам так сказал. Битва, о которой говорил король, скоро должна состояться. Я ждал ее, предчувствовал и тоже ее готовил. Об этом говорится в доставленном тобой письме. А поскольку я научился читать между срок, мне нетрудно было угадать, в какой день и час она начнется.
Вот увидишь, Эктор, я сброшу с себя эти фиглярские лохмотья! Я избавлюсь от тяжкого груза хитрости и лжи! Эктор, я вновь стану солдатом, выхвачу из ножен мою заржавевшую саблю, и она вновь засверкает на солнце! Мне кажется, что стоит раздаться звуку военного горна, и я заржу, как боевой конь, исторгну бешеный крик. Мне уже видится сверкание стали, я чувствую запах пороха.
Да здравствует битва, Эктор! Только в битве мое спасение. Дай мне Бог погибнуть в окружении английских штыков, стоя плечом к плечу с моими драгунами!
Грудь его вздымалась под расстегнутой рубахой, а лицо светилось гордостью и страстью. Странно выглядела эта солдатская страсть: глаза капитана были мокрыми от слез, словно он говорил о скором свидании с любимой женщиной.
Эктор с улыбкой смотрел на него, и в его глазах сверкали отблески страсти, охватившей его брата.
– Ты выслушал меня, малыш, – с неожиданной суровостью в голосе произнес Сезар. – Не знаю, убедительно ли было мое признание, но теперь ты знаешь все мои секреты. Я скрыл от тебя только мысли, высказанные братом императора. Выдать эту тайну значило бы совершить преступление. Теперь забудь о том, что ты меня любишь, и ответь по совести: ты стыдишься меня?
Эктор бросился ему на шею.
– Я горжусь тем, что я твой брат, – ответил он.
– Как бы ты поступил на моем месте?
– Я поступил бы точно так же, как ты.
– Ты веришь, что наша мать смотрит на нас?..
– Наша мать одобряет твой поступок и благословляет тебя. Ты ведь помнишь, как она говорила: «Вы французы, дети мои. Будьте готовы отдать ваши жизни за Францию». А ты, мой любимый брат, отдал Франции больше, чем жизнь!
Сезар притянул его к себе и долго прижимал к груди. Он улыбался и глотал слезы.
– Вот я и получил свою награду, – прошептал он. – Сбылась моя мечта. Брат, который представляет здесь мою мать, сказал, что я поступил правильно…
Внезапно глаза его сверкнули, и он с присущей ему неистребимой жизнерадостностью произнес:
– Лейтенант, поскольку мы достигли согласия по всем вопросам, давайте поговорим о том, что касается лично вас, причем сделаем это быстро, потому что у меня совсем нет времени… Наши шотландские гренадеры все еще где-то блуждают, однако Черный Комин бродит неподалеку, и уже скоро мы услышим звуки волынки Макгрегора… Скоро мы расстанемся, родной…
– Как, уже? – воскликнул Эктор.
– Да, к сожалению, у нас с тобой было мало времени… Пойми, победить я смогу лишь в том случае, если в гонке, которая мне предстоит, мы с Алазаном покажем все, на что способны.