Поль Феваль – Капитан Фантом. Том 2 (страница 15)
– Огонь!
Залп прогрохотал настолько мощно, что, казалось, стреляли из пушки. Обломки гранита полетели в разные стороны, и послышались смешки.
– Ножи и тесаки к бою! – прокричал Черный Комин и, пришпорив коня, пустил его вперед.
В ответ послышался голос сержанта Морена:
– Держитесь, ребята. Не открывать огонь без команды!
Для шотландцев команда «Ножи и тесаки к бою!» равнозначна нашей команде «В штыки!». Все мушкеты разом оказались за спинами гренадеров. В правой руке у каждого оказался клинок, а в левой кинжал, и они в безукоризненном порядке двинулись на приступ.
– Подпустим поближе, сынки! – крикнул прятавшийся за уступом Малыш Эсташ.
– Оставьте мне кого-нибудь! – отозвался Тулузец.
Сержант скомандовал:
– Не спешить! Еще есть время… А вот теперь первый залп!..
Из-за трех каменных обломков взвился пороховой дым. Строй шотландцев нарушился. Многие попадали. В их рядах возникли пустоты.
– Сомкнуть ряды! – крикнул Комин, успевший почти вплотную приблизиться к груде камней, из-за которой доносился голос сержанта Морена.
Шотландцы сомкнули ряды.
– Наш выход! – пробормотал Новый Мост.
– Приглашаем дамочек! – откликнулся Милый Августин.
И вновь голос сержанта:
– Ну, теперь пора, ягнятки мои!
Из-за множества камней громыхнули выстрелы. Конь Комина взвился на дыбы и зигзагами помчался вниз по склону, проделав дыру в линии нападающих. Но эта дыра оказалась не самой широкой. Огонь группы, возглавляемой сержантом, выбил десять человек. Боевой порядок смешался, и тут в атакующих полетели пули Нового Моста и троих драгун, каждый из которых командовал четырьмя пехотинцами.
– Сомкнуть ряды! – прокричал Комин, пытаясь остановить коня.
Между всадником и конем завязалась нешуточная схватка. Оба были в бешенстве, один от злости, другой от страха. Накануне Комин лишился проверенной боевой лошади, а новый конь еще не привык к хозяину.
Гренадеры сделали попытку перестроения, но мощный залп отбросил их назад, смял и подавил так, как будто пятьдесят дьяволов одновременно вырвались из ада. В этот момент французы вышли из своих укрытий, держа на изготовку холодное оружие.
Шотландцы стремительно отступали. Это было похоже не на бегство, а на лавинообразный откат. Они неслись вниз по склону, даже не успев оказать сопротивление.
Взбешенный Комин безуспешно пытался их догнать. Наконец ему удалось спешиться, и он по самую гарду загнал свою шпагу в живот коня, который рухнул, забился в судорогах и больше не шевелился.
– Вперед! Вперед! – вопил Комин, размахивая шпагой, с которой стекала кровь.
Затем он с обычной для себя отвагой бросился в самую гущу рукопашной. Шотландцы были в смятении. Они бились, как бьются люди, ошеломленные обрушившимися на них мощными ударами. Вернее сказать, они отбивались, как тонущие люди, обреченные на смерть.
Французы теснили их к заболоченному озеру и еще успевали отпускать злые шутки.
Черного Комина встретили, как дорогого гостя. Милому Августину удалось врезать ему по черепу прикладом, отчего тот рухнул на колени, чего с ним, разумеется, давно не случалось.
– Вот это ударчик! – воскликнул главный полковой острослов. – Читай «Отче наш», живодер, переодетый полковником!
Было видно, что на этот раз Черному Комину не помог его договор с сатаной. Он явно был не в лучшем состоянии, чем его мертвая лошадь. Милый Августин уже собрался повторить свой удар, но внезапно с верхушки скалы прозвучал пронзительный голос Жибоза, который, как свисток, прорезал гомон схватки.
– Внимание!
Возможно, пехотинцы, не знавшие, на что способен Лазариль, не стали бы подчиняться карлику, но три драгуна мгновенно застыли и властно прокричали:
– Внимание!
– Внимание! – присоединился к ним Морен. – Слушайте меня!.. Всем развернуться!
Он взглянул в ту сторону, куда указывал стоявший на верхушке скалы Жибоз, и увидел, что в атаку на них идет отряд капитана Темпла.
– Все ко мне! – скомандовал сержант. – Помните, что рядом с нами вход в убежище… А теперь всем построиться в каре!
Было невыносимо жаль прекращать рукопашную и отпускать добычу. Тулузец чуть не заплакал. Он успел прикончить третьего голоного и ощущал зверский аппетит, который пришел к нему во время еды. Но пришлось подчиниться. Даже Милый Августин был вынужден бросить начатое дело, не успев его закончить.
В мгновенье ока пехотинцы и драгуны построились в каре на площадке перед кустарниками. Каре получилось надежным как бастион. Шотландцы, по выражению Нового Моста, не успели даже в чувство прийти.
Стоявшие в каре пехотинцы успели перезарядить ружья, и в эту минуту Жибоз, совершив кульбит, спрыгнул со скалы и оказался среди своих товарищей.
– Тут явно не обошлось без дьявола! – сказал он. – Теперь все разом навалились на нас.
Его тощий палец указывал на юго-западное ущелье, откуда пестрой змеей выползал отряд, ведомый прапорщиком Фарлейном.
Сержант в сердцах хлопнул себя по бедру. Этот жест недвусмысленно говорил о том, что он крайне раздосадован.
Тем не менее он мгновенно взял себя в руки и сказал:
– Ну и ладно! Не стоит преувеличивать свалившиеся проблемы. Всем закончить перезарядку ружей и стоять в каре… Построение у нас отличное… жаль, что нас маловато против четырех сотен бойцов…
Он быстро и спокойно оглядел приближавшиеся отряды. Ближе всего располагался отряд Комина, однако отряд капитана Темпла был уже на подходе. Подойдя на расстояние ружейного выстрела, гренадеры Темпла поспешно открыли огонь.
– Уроды! – буркнул Морен. – Только зря порох тратят. Даже тебе, Никчемный, они в подметки не годятся. Только не вздумай возгордиться! Стрельнем в них разок, а потом сменим декорации.
Вслед за этими словами прозвучала уставная команда, отданная зычным вибрирующим голосом:
– Готовьсь! Целься! Пли!
Отряд капитана Темпла на своей шкуре испытал, как надо правильно расходовать патроны. Но когда он добрался до площадки, на которой только что стояло каре, оказалось, что пехотинцы, драгуны и горбун пропали без следа. Они все успели нырнуть в подземелье.
XIV
Ультиматум
Горячка битвы еще долго не отпускала спустившихся в убежище французов. Оказавшись под землей, они принялись перезаряжать ружья и заваливать всякими подвернувшимися под руку обломками ведущую наверх лестницу. Тулузец громко жаловался, что ему не дали прикончить третьего гренадера, а расстроенный Милый Августин, которому помешали расправиться с подполковником, в бешенстве растоптал свой кивер.
Что касается сержанта Морена, то его мучила лишь одна мысль: не стоило ли дать еще один или два залпа перед тем, как нырнуть в подземелье. Остальные пехотинцы пока не успели осознать, в каком положении они оказались, и готовились к отражению возможной атаки.
И только три драгуна и Жибоз отошли в сторонку и устроили совещание.
Через некоторое время разгоряченные пехотинцы начали успокаиваться. Все замолчали и стали прислушиваться к доносившимся снаружи звукам. Подготовка к отражению штурма завершилась и оставалось только ждать.
Морен все еще твердым, но утратившим энтузиазм голосом заметил:
– Будь против нас только две сотни мужланов подполковника, мы порубили бы их в капусту. Второй отряд еще куда ни шло, можно было бы рубить с двух рук… Но когда окружают и наседают со всех сторон, у меня перестает хватать слов.
– Можно было бы пойти в прорыв, – сказал Новый Мост.
– И куда бы мы пошли?
– Разве я знаю?.. В какое-нибудь местечко, где так же хорошо, как здесь.
– Понятно, что голоногие подполковника не устояли бы против нас, – ввернул Милый Августин. – Стоит мне вспомнить, что этот черт уже был мой!..
– А что касается меня, – признался Новый Мост, то я, положа руку на сердце, предпочел бы погибнуть на свежем воздухе с оружием в руках, как пристало парижанину, а не в подземелье среди тараканов и крыс, которые сожрут мои бренные останки.
Его слова произвели большое впечатление. Каждый взглянул на то место, откуда могла начаться атака. Но ничто не указывало на готовящееся нападение. Все прислушивались к проникавшим снаружи звукам, но там ничего не происходило.
Никчемному приказали прокрасться к входу в подземелье. Милый Августин сказал ему, что это очень почетная миссия. Бедный новобранец, который был не таким наивным, каким хотел казаться, с видом, с каким восходят на эшафот, поднялся по ступеням и высунул наружу голову, на которой волосы стояли дыбом.
Оглядевшись, Никчемный был приятно удивлен тем, что сходу не получил удар прикладом по голове и пулю в то же место. Уже потом он признался, что его это успокоило. Наш храбрец добросовестно огляделся по сторонам и не обнаружил ни одной живой души.
– Это понятно! – сказал сержант, выслушав доклад. – Они не так глупы, чтобы сидеть на виду, а не в засаде.
– Значит, вам нравится отсиживаться в этой дыре, сержант? – с горечью спросил его Новый Мост.