Пол Блум – Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим (страница 2)
Я очень благодарен моему агенту Катинке Мэтсон. С самого начала она помогла мне понять, что я хочу сказать в этой книге, а затем немало поддерживала меня, когда я нуждался в совете или испытывал приступ паники. Я также благодарен своему редактору из издательства “Нортон” Анджеле фон дер Липпе за ее веру в этот проект, мудрые советы и превосходные комментарии к первому варианту рукописи. Я также благодарен Кэрол Роуз за ее точное и искусное редактирование.
Нет лучшего сообщества ученых, чем факультет психологии Йельского университета, и я благодарю коллег, а особенно своих аспирантов и младших научных сотрудников за поддержку и терпение. Марша Джонсон, которая была деканом факультета в это время, заслуживает массу благодарностей за то, что взращивает благотворную интеллектуальную среду.
В этой книге описаны эксперименты, которые я проводил совместно с другими учеными, в том числе с Мелиссой Аллен, Мишель Кастанеда, Гилом Дизендруком, Кэтрин Доннелли, Луизой Иган, Сьюзан Гелман, Джошуа Гудстейном, Кайли Хэмлин, Брюсом Худом, Иззатом Джаруди, Уте Леонарде, Лори Марксон, Джорджем Ньюманом, Лори Сантос, Дэвидом Собелом, Диной Сколник Вайсберг и Карен Уинн. Спасибо им всем.
Я благодарен всем, кто любезно давал мне советы, отвечал на вопросы или читал части книги. Среди них: У Ген Ан, Мазарин Банаджи, Бенни Бейт-Халлами, Уолтер Билдербэк, Келли Браунелл, Эмма Бюхтел, Сьюзан Кэри, Эмма Коэн, Лиза де Брюн, Рэйчел Денисон, Деннис Даттон, Рэй Фэр, Дебора Фрид, Сьюзан Гелман, Дэниел Гилберт, Джонатан Гилмор, Питер Грэй, Мелани Грин, Лили Гильот, Колин Джагер, Фрэнк Кейл, Марсель Кинсбурн, Кэтрин Кинцлер, Дэниел Левин, Дэниел Левитин, Райан Маккей, Джеффри Ф. Миллер, Кристина Олсон, Картик Панчана-тан, Дэвид Писарро, Мюррей Райзер, Лори Сантос, Салли
Сэйтел, Майкл Шульц, Марк Шескин, Марджори Тейлор, Эллен Уиннер, Чарльз Высоцки и Лайза Заншайн. Я благодарю участников моего семинара по когнитивистике удовольствия за семестр, прошедший в дискуссиях и дебатах. И я особенно благодарен тем смельчакам, что предоставили обширные комментарии по первому варианту рукописи: это Брюс Худ, Грегори Мерфи, Пол Розин, Эрика Стерн, Анджела фон дер Липпе и Дина Сколник-Вайсберг. Я уверен, что еще пожалею, что не воспользовался всеми их советами.
Моя семья — в Коннектикуте, Массачусетсе, Онтарио и Саскачеване — постоянно поддерживала меня. Мои сыновья, Макс и Закари, уже слишком большие, чтобы давать мне интересные данные по возрастной психологии. Однако плюс в том, что они стали умными, вдумчивыми и забавными собеседниками, и я многое вынес из наших разговоров. И больше всего я в долгу, как водится, перед моей коллегой, компаньоном и женой Карен Уинн. Я благодарен ей за идеи, советы, поддержку и, главное — за удовольствие.
Глава i
Сущность удовольствия
Герман Геринг — предполагаемый преемник Гитлера — ожидал казни за преступления против человечества, когда ему передали ошеломляющее известие. В тот момент, по словам очевидца, Геринг выглядел так, “будто впервые понял, что в мире есть зло”.
“Зло” сотворил голландский художник и коллекционер произведений искусства Хан ван Меегерен. Во время Второй мировой войны Геринг передал Меегерену сто тридцать семь полотен общей стоимостью (по нынешнему курсу) десять миллионов долларов в обмен на “Христа и судей” (“Христа и грешницу”) Яна Вермеера. Геринг, как и его шеф, был одержим коллекционированием и уже ограбил большую часть Европы. Но это свое приобретение он, страстный поклонник Вермеера, ставил превыше всего.
После войны союзники обнаружили “Христа и судей” и выяснили, у кого Геринг ее получил. Ван Меегерен был арестован и обвинен в продаже шедевра нацистам. Это была измена, караемая смертью.
Проведя шесть недель в тюрьме, ван Меегерен сознался — но в другом преступлении. По его словам, он продал Герингу подделку. Это был
Сначала ему никто не верил. Ван Меегерена попросили воспроизвести еще одного Вермеера. И за шесть недель художник, окруженный репортерами, фотографами и съемочными группами телевидения, накачанный алкоголем и морфием (только так он мог работать), — сделал это. Один голландский таблоид сформулировал его задачу следующим образом: “ПИШЕТ, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ”. В результате получилось похожая на Вермеера вещь, которую ван Меегерен назвал “Молодой Христос проповедует в храме”. Картина явно превосходила доставшуюся Герингу. Ван Меегерена признали виновным в мошенничестве и приговорили к году тюрьмы. Он умер до начала отбывания наказания и стал считаться чем-то вроде народного героя — человеком, который обвел нацистов вокруг пальца.
Мы еще вернемся к ван Меегерену, а сейчас подумайте о бедном Геринге: как он должен был себя почувствовать, узнав, что вожделенная картина — подделка? Геринг был необычным во многих отношениях человеком: почти до смешного зацикленным на себе и до ужаса равнодушным к страданию других. Один из тех, кто с ним беседовал, охарактеризовал его как добродушного психопата. Но в его шоке не было ничего странного. Вы почувствовали бы себя так же. Прежде всего вы испытали бы унижение — потому что вас одурачили. Но даже если бы это было не жульничество, а ошибка, подобное открытие лишило бы вас изрядной доли удовольствия. Когда вы покупаете картину, которую, как считается, написал Вермеер, радость от покупки отчасти основана на представлении о том, кто ее написал. Если это представление окажется ложным, удовольствие испарится. (И наоборот — такое случалось, — если вы обнаружите, что картина, которую вы считали копией или имитацией, в действительности оригинал, вы получите больше удовольствия, а стоимость картины вырастет.)
Сказанное относится не только к произведениям искусства. Удовольствие, которое мы получаем от разного рода повседневных мелочей, связано с нашими представлениями об их истории. Подумайте о следующих вещах:
• рулетка, принадлежавшая Жаклин Кеннеди (продана на аукционе за 48875 долларов),
• туфли, брошенные в 2008 году в Джорджа Буша-младшего иракским журналистом (саудовский миллионер заплатил за них, как сообщается, десять миллионов долларов),
• мяч, брошенный бейсболистом Марком Макгуайром в ходе семидесятого хоум-рана* (куплен за три миллиона долларов канадским предпринимателем Тоддом Макфар-лейном, которому принадлежит одна из лучших коллекций знаменитых бейсбольных мячей),
• автограф Нила Армстронга,
• лоскутки свадебного платья принцессы Дианы,
• первая обувь вашего ребенка,
• ваше обручальное кольцо,
• плюшевый мишка.
* Удар, при котором мяч пролетает через все поле, не касаясь земли, и уходит за его границу.
Ценность этих предметов заметно превышает их полезность. Не каждый из нас — коллекционер. Но каждый, кого я знаю, владеет хотя бы одним предметом, который воспринимается как особый благодаря его истории. Это может быть связь с людьми, которыми человек восхищается или которые важны для него, либо же связь со значимыми событиями. История предмета неочевидна, и в большинстве случаев невозможно проверить, чем именно он отличается от другого, выглядящего так же. Но все же оригиналы приносят нам удовольствие, тогда как дубликаты оставляют равнодушными. О таких загадках и пойдет речь в этой книге.
Животные удовольствия, человеческие удовольствия
Некоторые удовольствия проще объяснить, чем другие. Возьмем вопрос о том, почему нам нравится пить воду. Почему удовлетворение жажды приносит столько радости, и почему лишить кого-то воды на длительное время — это пытка? Ну, тут все просто. Животным нужна вода, чтобы жить, и поэтому они мотивированы искать ее. Удовольствие — вознаграждение за успех, боль — наказание за неудачу.
Это простой и правильный ответ, но он влечет за собой следующий вопрос: почему все так замечательно отлажено? Это ужасно удобно, что — если переиначить фразу из песни “Роллинг стоунз” — мы не всегда можем получить то, что хотим, но при этом мы хотим то, что нам нужно. Конечно, никто не думает, что так вышло по счастливой случайности. Верующий сказал бы, что связь между удовольствием и выживанием установлена благодаря божественному вмешательству: Бог пожелал, чтобы его творения жили достаточно долго, дабы плодиться и размножаться, и потому внушил им желание пить воду. Для дарвиниста это “совпадение” — результат естественного отбора. В далеком прошлом те создания, которые были мотивированы искать воду, воспроизводились лучше, чем те, кто такой мотивации был лишен.
Если взглянуть шире, то эволюционная теория (которая, на мой взгляд, имеет заметные преимущества над теологическими объяснениями того, как устроена психика) видит функцию удовольствия в мотивации определенного поведения, полезного для генов. Специалист по сравнительной психологии Джордж Д. Романее заметил в 1884 году, что “удовольствие и боль, должно быть, развились как субъективное сопровождение процессов, соответственно полезных или вредных для организма, и таким образом они эволюционировали, исходя из той цели или ради того, чтобы организм мог искать одно и уклоняться от другого”.