Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 119)

Но все это не особенно заботило морской народ — ведь в прохладных водах обитатели моря были многочисленнее, чем в теплых. Король Лири вполне мог повести свой народ на еще не занятые мелководья Гренландии. И весной Тауно и Эйджан отправились туда.

Лето они провели на восточном побережье, где их поиски оказались бесплодными. Встреченные ими племена морского народа были неотесанными, ничего не знающими варварами — ведь имея немного товаров для торговли, подводные жители пересекали океан гораздо реже сынов Адама. И, натолкнувшись на группу инуитов, полукровки присоединились к ним в надежде на большую удачу.

До водяного народа Дании почти не доходили слухи о людском племени, пересекавшем с севера на юг большой, увенчанный ледниками остров. Тауно и Эйджан нашли там отважных, умелых, отзывчивых, щедрых и веселых спутников и более страстных любовников по сравнению с жителями побережья Европы. Будучи язычниками, инуиты не испытывали никакой вины, приглашая полукровок присоединиться к ним.

Но уже месяца через два однообразие их жизни стало раздражать. Немного обучившись. языку и поняв, что никто из инуитов не может сообщить им долгожданную новость, брат и сестра попрощались с ними и вернулись в море.

Огибая южную оконечность полуострова, они повстречались с дельфинами и узнали от них новость, от которой сердца дрогнули: где-то возле западного побережья выпущены на волю магические силы. Дельфины мало что могли добавить — те края не были их территорией, и они лишь наведывались туда по своим делам. Не появилось у них и желания сплавать туда и все проверить: по слухам, там правило очень опасное колдовство.

Тауно и Эйджан решили, что все это могло дельфинам лишь показаться. Например, строительство Нового Лири могло здорово напугать морских обитателей, не только никогда не видевших подводного города, но даже не имевших о нем никакого представления. Но что бы там на самом деле ни происходило, брат и сестра испытывали сильное желание разузнать все более подробно.

По рассказам знакомых людей, они представляли себе положение на побережье Гренландии. У норвежцев там было три поселения. Самое южное, старое и большое, называлось Восточным, или — Ости Бигд. Неподалеку от него находилось Среднее — Мид Бигд. А намного дальше, к северу, опять же несмотря на расположение, ютилось самое молодое — Западное поселение. И рассказы об угрозе исходили именно оттуда.

2

Умиак плыл в середине стайки каяков; с правого борта виднелся берег. Дети водяного всплыли в полумиле от него, выдохнули воду из легких и задумались: стоит ли покидать это безопасное место. Акулы, кашалоты, штормы, рифы и приливы давно уже выветрили из их крови малодушие, но научили также и осторожности.

— Судя по словам дельфинов, здешнее... существо — враг белых людей, — напомнил Тауно. — Выходит, что, если не надо будет защищаться от нападения, то все это — выдумки инуитов. Да я вовсе и не желаю получить удар гарпуном только потому, что меня примут за белого человека.

— Чушь! — возразила Эйджан. — Никогда не представляла, что люди могут быть такими приветливыми, как те, у которых мы гостили.

— Но это — другое племя, сестра моя. И... я слышал рассказы об убийствах, которые случаются время от времени.

— Да и кроме того, они сами увидят, что мы — не обычные обитатели побережья. Нам надо опасаться не их нападения — нам бы не спугнуть их. Давай медленно поплывем вперед, и с самым приветливым выражением на лице.

— И в любое время готовыми нырнуть! Ну — хорошо.

Дыша одним воздухом, они поплыли к лодкам под углом, наперерез их пути. Они ощущали холод воды, но вовсе не как ледяные укусы — это бы почувствовал любой смертный. Вода любовно омывала каждый мускул, сохраняя тепло внутри тела; на вкус она казалась не просто соленой, а обладала бесчисленными тончайшими оттенками, отражавшими жизнь, глубину и расстояние. Легкие волны покачивали их на плаву, и у темной синевы, которую перекрывало зеленоватое мерцание, тоже были тысячи оттенков. Волны шипели и бурлили, с ревом разбиваясь об отдаленную мель. Резкие порывы западного ветра подбрасывали к серебристо-синему небу вынесенные на берег водоросли, словно то были клубы дыма. Чайки заполняли воздух хлопаньем крыльев и криками. Берег справа круто поднимался темными утесами; в укрытых от ветра бухточках виднелись клочки по-осеннему желтых лугов; на горных пиках лежал снег, а тусклые отсветы в небе указывали на дальние шапки ледников.

Внимание Тауно и Эйджан было обращено в основном на лодки. Сидящие в них люди, скорее всего, добывали на охоте и теперь возвращались домой — никто из инуитов не жил так далеко к югу, только норвежцы. Умиак был большим каноэ из кожи, натянутой на каркас из китовых костей и выброшенного морем дерева; группа женщин направляла его ударами весел. Его сопровождали каяки; в каждом сидел мужчина. Вся компания была полна веселья; их возгласы и смех перекрывали крики чаек и плеск воды. Тауно и Эйджан увидели, как молодой парень подплыл к кожаной лодке и заговорил с женщиной — по-видимому, со своей матерью, няньчившей младенца: отложив весло и задрав куртку, она наскоро кормила грудью ребенка.

Кто-то заметил водяных — над головой пронесся крик. К пловцам метнулись каяки, узкие, как лезвие меча.

— Оставайся позади меня, Эйджан, — сказал Тауно. — Держи копье под водой, но наготове.

Тауно завертелся в воде, подняв руки, — тем самым он хотел показать, что они пусты.

Первый каяк затормозил рядом с ним, взбив на воде пену. Сидевший в нем человек сам мог сойти за водяного, вернее — за морского кентавра: настолько он составлял со своим каяком единое целое. Обтягивавшая лодку шкура была обвязана вокруг его обернутой тюленьей шкурой талии: гребец мог даже перевернуться вместе с лодкой, нисколько не замочив ног. Двухлопастное весло устремляло его по волнам со скоростью мчащегося баклана. Перед ним, поперек лодки лежал слегка закрепленный гарпун; неподалеку подскакивал на волнах привязанный к гарпуну надутый воздухом пузырь.

В течение нескольких ударов сердца человек и полукровки разглядывали друг друга. Тауно попытался проникнуть сквозь удивление гребца и оценить его. Парень был молод, но более крепкого сложения, нежели его коренастые соплеменники; широкое лицо с маленькими глазами и округлой гривой черных волос было вполне красивым. Его кожа под слоем жира и копоти имела оттенок слоновой кости, на щеках пробивалась едва заметная поросль. Он быстро справился с неожиданностью и удивил пришельцев, заговорив — хотя и с акцентом — на норвежском:

— Вы потерпели крушение? Нужна помощь?

— Нет. Благодарю тебя, — ответил Тауно. — Мы в море — у себя дома. — Известный ему диалект датского был достаточно близок языку колонистов, и он не ожидал трудностей при общении.

Тауно улыбнулся и лег на бок, чтобы инуит смог его рассмотреть.

Он вполне мог сойти за крупного и мускулистого скандинава, если не считать безбородости, янтарного цвета глаз и едва заметного оттенка зелени золотистых, длинных до плеч волос. Но никто из смертных не стал бы наслаждаться отдыхом в ледяной воде гренландской осени, да еще обнаженным. Ленточка на голове, пояс с двумя обсидиановыми ножами, да узкий сверток кожи, привязанный к плечам чуть ниже копья с костяным наконечником — это было всей его одеждой.

Эйджан выглядела примерно так же. Она была почти столь же сильна и высока, как Тауно, — насколько это возможно для женщины, хотя ее округлое тело двигалось с кошачьей легкостью. Кожа ее была менее загорелой, чем у брата, потому что у нее были рыжие волосы и серые глаза. Она тоже улыбнулась, ослепив инуита.

— Ты... вы... — Он произнес длинное слово на родном языке; кажется, оно означало существ, порожденных магией.

— Мы — ваши друзья. — Тауно ответил на том же языке; теперь настал его черед запинаться. Он назвал свое имя и имя сестры.

— Этого человека зовут Миник. — Юноша ткнул себя в грудь. Он приободрился, в отличие от своих спутников, нервно сновавших неподалеку. — Не хотите ли подняться в умиак и отдохнуть?

— Нет... — запротестовал кто-то.

— Они не скандинавы! — возразил Миник.

Остальные с неохотой уступили. Для их расы подобная неприязнь была неслыханной. Ее не мог вызвать просто страх перед колдовством — они ведь жили в мире, где обитали духи, вечно требующие ублажения, а сейчас перед ними были лишь два человекоподобных существа, ничуть не угрожавшие и наверняка способные рассказать удивительные истории. Может быть, когда-то между морским народом и обитателями Вести Бигд произошло нечто ужасное. И все же...

Эйджан заметила первой:

— Тауно! Среди них белая женщина!

Приближаясь к лодке, Тауно слишком опасался гарпунов и потому, видимо, просмотрел, но теперь увидел, что в середине, разглядывая его с тем же, что и прочие, изумленным видом, стоит на коленях женщина; она была явно выше остальных, и на откинутом капюшоне ее парки сияли золотистые локоны.

Дети водяного осторожно, чтобы не опрокинуть лодку, перебрались через борт и с еще большей осторожностью уселись на корточках на носу, готовые в любой момент прыгнуть в воду. Лодка оказалась загруженной тушками гагарок, все было скользким от крови.

Тауно и Эйджан обратили внимание на единственного здесь мужчину, сидевшего пассажиром на корме — седого, морщинистого и щербатого. Тот взмахнул руками, изображая какие-то знаки, глубоко вздохнул, взвизгнул, потом внезапно успокоился и крикнул: