Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 118)

Тауно кивнул.

— Пусть будет по-твоему. Ровно через год мы с Эйджан прибудем сюда. За известиями.

Нильс опешил.

— Вы покинете Данию? На целый год?

— А зачем нам оставаться? Вести дела с людьми мы не умеем.

Нильс стиснул руки, у него перехватило дыхание. Через некоторое время он с усилием произнес:

— Куда вы поплывете?

— На запад, — ответил Тауно, немного смягчившись. — К берегам Гренландии. Мы посоветовались с Хоо как-то ночью, когда были еще в море. У Хоо есть дар предвидеть будущее. Мое будущее он различает очень смутно, но он услышал некий голос, и тот сказал ему, что где-то в арктических морях меня ожидают важные, судьбоносные события.

Солнечный луч скользнул по волосам Тауно, сразу вспыхнувшим ярким янтарным светом. И этот луч словно пробудил его и вернул к заботам сегодняшнего дня. Он встрепенулся и поспешил закончить разговор.

— Имеет смысл отправиться на запад. Может быть, по пути — например, в Исландии — мы узнаем что-нибудь определенное о нашем народе.

— Ты позаботишься об Эйджан? Ты не допустишь, чтобы с ней что-нибудь стряслось? — робко, умоляюще спросил Нильс.

Тауно расхохотался.

— У нее хватит сил, чтобы одолеть любых врагов! — Взглянув на юношу он, однако, добавил: — Будь спокоен. Скажи-ка лучше, где и как мы встретимся через год?

Нильс был рад, что разговор пошел о другом. Они долго обсуждали, как лучше всего устроить встречу. Приплыв к берегам Дании, Тауно и Эйджан должны будут найти способ сообщить Нильсу о своем прибытии и ждать, пока он придет. Устроить все это было непросто. Здесь, на побережье, слишком мало укромных мест. Если же рыбаки из Элса обнаружат брата и сестру — скажем, увидят со своих лодок, как те выходят на берег, — то начнутся пересуды, о них пойдет молва, и это может плохо обернуться для детей Ванимена. Нильсу, со своей стороны, придется рисковать всякий раз, когда он будет приезжать в лес за золотом. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из местных жителей заметил, что Нильс, — а в окрестностях Элса его многие знали, — сюда наведывается. Королевские чиновники могут что-то заподозрить и выследить Нильса.

Местом встречи, куда Нильс и Тауно с Эйджан должны прибыть через год, выбрали Борнхольм, отдаленный остров в Балтийском море. Тауно хорошо знал Борнхольм и любил там бывать, поскольку людей на острове жило совсем немного. Нильс во время своего первого плавания также побывал на Борнхольме, который являлся ленным владением Лундского архипелага. Очень кстати оказалось то, что Нильс завязал тогда приятельские отношения с одним старым моряком из Сандвига, настоящим морским волком, у которого было собственное судно. Старик любил поворчать, но на него можно было положиться.

Нильс предложил: пусть Тауно и Эйджан приплывут на Борнхольм под видом чужестранцев, разыщут старика и попросят его известить Нильса о их прибытии. Но только они должны обязательно позаботиться, чтобы никто их не увидел на Борнхольме. На оплату расходов брат и сестра пускай возьмут несколько золотых цепей, от которых легко отделить одно-два звена. Старик не откажется съездить в Данию, разыщет Нильса и передаст ему все, что будет необходимо.

— Итак, через год. Если останемся в живых, — сказал Тауно, и они с Нильсом скрепили договор рукопожатием.

Ингеборг и Хоо стояли на берегу. Вокруг клубился туман, серебристо-белый в рассеянном солнечном свете. У их ног тихо плескался Каттегат.

— Мне пора, — сказал Хоо. — Надо уплыть, пока туман не растаял, а то меня могут увидеть.

Хоо должен был вывести «Хернинг» в открытое море, дойти на корабли до северного побережья Швеции и там разбить его вдребезги о прибрежные скалы: нельзя было оставлять обломки «Хернинга» там, где кто-нибудь мог их опознать. А потом серый тюлень Хоо поплывет к родным скалам острова Сул-Скерри.

Ингеборг обняла Хоо, не замечая, что от него воняет рыбой, не замечая и того, что неприятным запахом пропитывается и ее платье. Она спросила сквозь слезы:

— Увидимся ли когда-нибудь?

Хоо грузно подался назад, от удивления он наморщил лоб и разинул рот.

— Девушка! Зачем тебе со мной видеться? Почему ты этого хочешь?

— Потому что ты добрый, — пробормотала Ингеборг. — Ты заботливый, ласковый. В этом суровом мире и вдруг — столько доброты... Или не в этом мире? В другом?

— А что, если бы ты перешла в наш мир?.. Нет, Ингеборг, морская стихия — наша разлучница. — Хоо вздохнул.

— Но ведь ты мог бы иногда приплывать сюда? Если у нас с Нильсом все пойдет так, как мы рассчитываем, я, наверное, поселюсь где-нибудь на острове или куплю земельный участок на берегу...

Хоо взял ее за плечи и посмотрел в глаза.

— Так, значит, ты одинока?

— Не я, а ты.

— И ты думаешь, что мы с тобой... Нет, моя радость. Тебе уготована одна судьба, мне же совсем другая.

— Но прежде чем рок настигнет нас, мы...

— Нет. Конечно.

Хоо замолчал. В воздухе плыл туман, громче стал слышен плеск волн.

Наконец, медленно, с трудом подбирая слова, он заговорил:

— Очарование смертной женщины — вот что я полюбил в тебе. Я ведь провижу судьбы. В твоей судьбе все очень смутно, неясно, я почти ничего не различил, но вглядываясь в твое будущее, я внезапно почувствовал страх. Да-да, каким-то странным, неведомым ветром вдруг повеяло от твоей судьбы. — Хоо отступил на шаг. — Прости, — произнес он и неожиданно выставил вперед огромные руки, как будто пытался отстраниться от чего-то страшного. — Не надо было мне этого говорить. Прощай, Ингеборг.

Он повернулся и тяжело зашагал прочь. Уже почти скрывшись в тумане, Хоо крикнул:

— Когда настанет время дать жизнь моему сыну, я буду думать о тебе!

Шаги Хоо замерли вдали. Потом послышался всплеск — он нырнул в море. Когда туман рассеялся, корабль был уже у самого горизонта.

Настоящего прощания так и не получилось.

Настоящее прощание было раньше, еще в море, до того как «Хернинг» в последний раз бросил якорь у этого туманного берега.

Ингеборг и Нильс еще долго стояли у самой кромки воды и глядели на корабль, уносивший их возлюбленных на север. Потом шлюп скрылся из виду. Небеса широко распахнулись над бескрайним простором, море заблестело, поймав первые краски вечерней зари; вдали в небе мелькнуло черное пятнышко — это парил баклан.

Нильс первым вернулся к действительности.

— Ну, пора в путь. Иначе не доберемся в Элс до темноты.

Они решили заночевать в хижине Ингеборг. Если за время отсутствия хозяйки домишко окончательно развалился, придется просить отца Кнуда приютить их до утра. Да, на другой день предстояло возвращение в земной мир. Хорошо еще, что на первых порах Ингеборг и Нильса ждали встречи с земляками, а не с чужими, незнакомыми людьми.

Они побрели по дороге. Под ногами поскрипывал песок. Прошло довольно много времени, прежде чем Ингеборг заговорила:

— Вот что, Нильс. Все переговоры о нашем деле буду вести я. Ты не умеешь лгать.

— Да уж. Особенно тем, кто мне доверяет.

— Вот именно. А потаскушка предаст и глазом не моргнет.

Она сказала это так грубо, что Нильс даже остановился посреди дорога и устало повернулся, чтобы поглядеть на свою спутницу. Но она упрямо смотрела себе под ноги.

— Я не хотел тебя обидеть, — поспешил Нильс загладить допущенную бестактность.

— Конечно, — бесстрастно ответила Ингеборг. — Все равно не тебе меня судить. Пока что лучше придержи язык. До тех пор, пока не перестанешь о ком-то там мечтать.

Нильс покраснел.

— Да, я тоскую по Эйджан. Потому что разлука с ней невыносима и... — Нильс вздохнул и замолчал.

Ингеборг немного смягчилась. Заплетая на ходу косу, она примирительно сказала:

— Погоди, вот пройдет какое-то время, и будешь ты у нас всему голова, как и подобает мужчине. Но в Хадсунде ты никого не знаешь, а у меня там полным-полно знакомых. Наверняка мы найдем в Хадсунде людей, которые за пустячную золотую безделушку с радостью нам помогут и не станут приставать с расспросами. А мы уж выведаем у них, к кому из сильных и влиятельных людей прежде всего следует поискать лазейку. Мы ведь обо всем этом не раз уже говорили, так?

— Ну да.

— Между нами не должно быть никаких недомолвок, никаких недоразумений. — Ингеборг засмеялась, но смех прозвучал невесело. — Наверно, даже в Волшебном мире не найдется ничего более диковинного, чем предприятие, которое мы затеваем.

Еле передвигая ноги от усталости, они брели по дороге на юг.

Тупилак

1

Тауно и Эйджан добрались до Гренландии.

Дожидаясь известий о судьбе своей маленькой сестры, которую пришлось оставить на берегу, они осмотрели моря вблизи Дании и убедились, что жители Лири не перебрались на новое место в этих краях. И не удивительно. Водяной или русалка, быстрые и теплокровные, как тюлени, но без их меха и защитной жировой прослойки, вынуждены для выживания съедать так много, что даже небольшая семья должна владеть обширными охотничьими и рыболовными угодьями. И их отец правил как раз большим, обычным в подводном мире царством.-

Повсюду — от северного Полярного круга и Финского залива до Фарерских островов и побережья Шотландии — все обильные рыбой участки, еще не опустошенные сетями людей или недоступные из-за проклятий христианских священников, были давным-давно заняты.

Обитатели всех этих мест, хотя и встречали брата и сестру приветливо, могли лишь посоветовать им продолжить поиски дальше к западу. Вокруг Исландии они тоже не нашли помощи, только гостеприимство на зиму — такой суровой Тауно и Эйджан не могли припомнить за всю свою жизнь. Местные водяные, прожившие несколько сот лет, рассказали им, что последние восемь или девять десятилетий холода усиливаются. Паковые льды стонут в каждом, никогда не замерзавшем, фьорде; тесные стаи айсбергов усеивают морские пути, которыми Эрик Рыжий плавал триста лет назад.