Поисковые Добровольцы – Нашли. Но не всех (страница 2)

И только в 6:20 – коптер ловит их на видео. Они уже не сидят, а бродят по болоту, срываются. Поисковая группа выдвигается. Почти два часа болота. Бабушку выносят – у неё сахар зашкалил до 40.

Скорая. Живы.

А я сижу у себя дома. На стуле. В наушниках. Вся ночь в голове как жвачка, тугая и безвкусная. На следующий день она мне звонит – и говорит спасибо. И я понимаю, что в эти шесть секунд тогда не просто был голос.

Там было дыхание.

И я это дыхание сохранила.

Бобёр ебаный

На поиск пришёл дядечка. То ли из администрации, то ли депутат – не суть. Весь с иголочки: жилет, рация, налобник, ботинки на сто тыщ, лицо с плакатов «мы рядом».

– Помогать хочу, – говорит.

Ориентировки клеить? Фу, не для него. Он в лес пойдёт. Ну, в лес – так в лес.

В штабе переглянулись, вздохнули. Поставили дядю в группу к прекрасной барышне О. Кто не знаком с ней: у этой девушки в голосе и походке одновременно GPS, мачете и полное отсутствие жалости. Пусть покажет человеку, где у леса начинается настоящее геройство. Координатор ставит задачу: марш-бросок по всей жопе леса. Маршрут – сразу в самые ебеня.

И вот О. ведёт дядю.

Через чащу, завалы, бурелом. В те дебри, где даже у леса глаза округляются. Через кусты, под валежник, по сырому мху, с хрустом веток под ногами и паутиной на лице.

Депутат молчит.

Сначала просто дышит тяжело, потом начинает отставать.

Паутина липнет к щекам, ветки хлещут в лицо. Рация молчит, а у него в глазах – лёгкий ужас. Где-то между «я не знал» и «зачем я сюда пришёл». Через час он уже не дышит, а шипит. Потом просто тащится сзади. Потом – умирает глазами.

На середине задачи сдувается совсем.

О. молча разворачивает группу и выводит. Спокойно, как будто это не она только что тащила через бурелом туриста выходного дня.

Возвращаются в штаб.

Шум, суета. Кто-то приходит, кто-то уходит.

О. заходит. Её спрашивают:

– Ну чё, ну как?

И она, всё ещё пыльная, с репейником в волосах, тихо отвечает своим знаменитым бархатным голосом:

– Паутину на ебло намотал. Пауков пожрал. Ветками получил. Сук погрыз… бобёр ебаный!

С тех пор «бобёр е*аный» – не просто слова. Это метка. Это диагноз. Это когда ты хотел подвигов – а оказался в лесу. На задаче. С обычными поисковиками.

Пирожки

Пацан, 25 лет, особенности развития. Вышел – и как сквозь землю. Ни камеры не поймали, ни бабка с лавочки не вспомнила.

Мать не спит. Она сама шныряет по подвалам, чуть ли не в коллекторы лезет. На глазах у нас засыпает стоя и просыпается в крике.

Мы оконтуриваем воду, чешем дворами, изучаем каждый куст. Город ориентировками заклеен до состояния «если ты собака, и на тебе нет орки – ты как оказался в этой богом забытой дыре?».

Про пацана я знаю всё: от размера кроссовок до того, ел ли он в детстве варёный лук. (Ответ: нет, плевался.)

Первая ночь – пусто. Вторая – глухо.

Штаб развёрнут прямо у дома. Карты местности в пяти вариантах, сигареты, кофе, нервы. Сидим, молчим. Я просто поднимаю глаза на подъезд, чтоб не задремать.

И вижу.На лавочке сидит.Он.

Подхожу.

– Ты где был, солнышко?..– Гулял. Потом к бабушке пошёл. Пирожки ел.

– Гулял. Потом к бабушке пошёл. Пирожки ел.

– Какой бабушке?!

– Ну… я не знаю…

Выясняется: какая-то сердобольная старушка увидела, как по району шатается великовозрастный лось с лицом «я потерялся». Утащила его к себе. На пирожки. Постирала ему майку, накормила, уложила. Сидит он у неё, балдеет.

Потом – бах! – она в магазине на доске видит его фотку. Испугалась, дала ему денег на автобус и выгнала.

Как он добрался обратно – вообще загадка. Автобусами он не пользовался никогда. В принципе.

А он пришёл. Сел. Смотрит на нас, как будто это мы потерялись.

Живой. Целый. Сытый.

Бабку для профилактической беседы найти не удалось. Хотя очень хотелось. Обнять, блин.

Полигон

Задача, казалось бы, стандартная: дед, СНТ, деменция. Рядом лес, рядом кладбище – классика.

Координатор даёт вводную паре волонтёров:

– Лесочек пройти, тропы осмотреть. Полигон – оконтурить.

Сказано спокойно, без нервов – как будто никто ещё никуда случайно не влезал.

В двойке – два подхода к жизни.

Одна – уверенная в себе девушка. Помнит, что где-то тут хотели строить мусорный полигон. То есть не военный, не стреляют, не опасно. Всё, можно идти.

Второй – новичок, но с нормальной долей тревожности:

– А почему тогда колючка и забор?

– Потому что оборудование дорогое.

– А чего мусором не пахнет?

– Потому что, блин, переработка пластика. Ты бы ещё спросил, почему лампочка светится.

Идут. Тьма. Топь. Лес местами похож на постапокалипсис. Вдалеке сторожка и фонарь. Цепочка логики: сторожка → сторож → спросим → объясним → найдём деда → молодцы.

И тут сзади – вуууууууиииииииии. Сигналка орёт так, будто волонтёры по колено залезли в секретные данные.

Новичок, ни на кого не надеясь:

– СТОЙ!

– Чего?

– Просто стой.

– Да ты что, я только спросить…

Логика простая: когда сзади кричат «стой» – лучше стоять. Особенно если твоя уверенность не подтверждена ни спутниковыми данными, ни разрешением на проход.

Стоят. Ждут. Хлопают двери. Кто-то выходит. Девушка делает презентацию в духе TED Talk:

– ЗДРАВСТВУЙТЕ! МЫ ПОИСКОВО-СПАСАТЕЛЬНЫЙ ОТРЯД, ИЩЕМ ДЕ…