Погорельская Екатерина – Эхо на орбите (страница 9)
Но мысли всё равно лезли. О Миралисе, где окна были из живого прозрачного кристалла и сами очищались от пыли. О Вишуа, которая однажды, неловко развернувшись, случайно выбила целую панель — и потом долго смущённо помогала чинить. О Нире, смеявшейся и говорившей, что «зато проветрили». О Максе и Неро, спорящих, кто виноват.
Лия провела тряпкой сильнее, стирая очередной развод.
«Я не здесь, — упрямо сказала она себе. — Это временно. Я просто… пережидаю».
Солнечный свет бил в глаза, отражаясь от стекла. В нём Лия на секунду увидела своё отражение — худое, напряжённое, слишком серьёзное для своего возраста.
Она вытерла окно насухо, слезла с табурета и взялась за следующее.
Ведро тихо плеснуло.
Работа продолжалась.
Максим проснулся от резкого, настойчивого звона будильника.
Звук будто бил прямо в голову. Он с трудом разлепил глаза и несколько секунд просто сидел, уставившись в пустоту. Мир вокруг не сразу сложился во что-то осмысленное. В висках гудело, тело казалось тяжёлым, словно он не спал, а провалился в глубокую, вязкую темноту.
— Что за… — пробормотал он и замолчал.
В памяти всплывали обрывки, не складывающиеся в цельную картину.
Полигон.
Лия — сосредоточенная, но взволнованная.
Вишуа — спокойная, массивная, стоящая чуть в стороне, как всегда.
Неро и Нира — азартные, уверенные, довольные своим «творением».
Пять объединённых капсул вертикальной реальности.
Максим сжал пальцы, пытаясь удержать ускользающие детали.
Капсулы.
Запуск.
Всё проверено — он помнил это отчётливо. Они перепроверяли параметры раз за разом, гоняли систему на холостых режимах, входили вместе. Всё работало идеально. Без сбоев. Без отклонений.
И потом…
Взрыв.
Не образ — ощущение. Резкий, неправильный, словно сам мир дёрнули за край. Что-то пошло не так. Что-то нарушило контур, выбило систему из равновесия, вывело капсулы из строя.
«Но что? Как?»
Максим нахмурился. Сердце неприятно сжалось.
— Мы же всё проверили… — тихо сказал он в пустоту.
Он резко огляделся.
Белые панели стен. Мягкий приглушённый свет. Знакомая геометрия пространства. Спальная капсула мужского сектора колледжа. Его капсула.
Макс опустил взгляд на кровать.
Двуспальная. Его. Настоящая.
Всё было на своих местах: шкаф у стены, личный терминал, аккуратно сложенная форма на стуле. Слишком знакомо. Слишком правильно.
«Как я здесь оказался? Кто меня перенёс?»
Он не помнил возвращения. Не помнил медблок, эвакуацию, преподавателей, тревогу. Просто — провал. И вот он здесь, просыпается, как после обычной ночи.
Внизу негромко сопел сосед по капсуле, переворачиваясь во сне. Этот звук — приземлённый, реальный — почему-то окончательно убедил Максима, что он не в симуляции.
Макс провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул.
Если он здесь…
Значит, и остальные тоже должны быть где-то рядом.
Мысль о Лии вспыхнула первой — острой тревогой. Он резко выпрямился, сел ровнее, уже не чувствуя сонливости.
— Лия… — выдохнул он.
Что бы ни произошло в тех капсулах, это не было случайностью. И если он очнулся здесь, в колледже, значит, система решила, что всё «нормально».
Максим сжал кулаки.
«Нет, — подумал он. — Ничего не нормально. И я выясню, что именно сломалось».
Глава 4. Сломанные минуты.
Максим осторожно спустился со второго яруса кровати, стараясь не разбудить соседа. Металлическая лестница была холодной под ладонями, знакомой до автоматизма — он мог бы пройти этот путь с закрытыми глазами. Пол мягко пружинил под ногами, принимая вес тела.
Он выпрямился, на секунду задержался, прислушиваясь к себе и к пространству вокруг. Ничего необычного: приглушённый гул системы жизнеобеспечения, ровное дыхание соседей за перегородками, слабый свет коридора, проникающий через щель в дверном проёме.
Слишком нормально.
Максим вышел из своего модуля в общий проход. Ряд одинаковых капсул тянулся вдоль стены, аккуратный, выверенный, как всегда. Здесь всё было на своих местах, будто взрыва и не существовало вовсе. Будто вчерашний день закончился обычным отбоем, а не сбоем, который должен был оставить след.
Он провёл рукой по затылку, ощущая лёгкую боль — напоминание о том, что память всё ещё не в порядке.
«Если я здесь… — подумал он, глядя вдоль коридора, — значит, и остальные где-то в системе.»
Максим медленно двинулся вперёд, уже зная: это утро не будет обычным, как бы старательно мир ни делал вид, что всё в порядке.
Макс шёл по коридору, и шаги глухо отдавались от стен. Слишком гулко для жилого сектора в это время. Обычно здесь уже кто-то возился у терминалов, кто-то спорил, кто-то бежал, застёгивая форму на ходу. Сейчас же коридор был пуст.
Ни голосов.
Ни шагов.
Ни привычного утреннего хаоса.
Он замедлил ход, оглядываясь. Световые панели работали в стандартном режиме, двери модулей были закрыты, но ни одна не открывалась. Тишина казалась натянутой как плёнка.
«Неужели я раньше всех встал?» — мелькнула мысль.
Максим скептически хмыкнул про себя. Он никогда не был самым ранним — да и весь сектор сразу так спать не мог. Это не совпадало. Слишком уж правильно всё выглядело, слишком синхронно.
Он остановился, прислушался ещё раз, будто надеясь уловить хоть какой-то сбой — лишний шум, задержку в работе освещения, эхо шагов за спиной. Ничего.
«Либо мне повезло, — подумал он, — либо система снова что-то скрывает».
Максим продолжил идти, чувствуя, как тревога постепенно вытесняет остатки сна. Пустой коридор давил сильнее любого крика.
И ему совсем не нравилось это чувство.
И тут раздался звонок.
Резкий, пронзительный, слишком громкий для жилого сектора. Он буквально разрезал тишину коридора, ударил по ушам и отозвался неприятной вибрацией где-то в груди. Максим резко остановился, инстинктивно сжав плечи.
Этот звук он знал.
Так звонили раньше.