Платон – Диалоги с Сократом. С комментариями и объяснениями (страница 3)

Критон. Корабль-то еще не прибыл, но, думается мне, прибудет сегодня, судя по словам людей, прибывших с Суния и оставивших его там. Отсюда ясно, что корабль прибудет сегодня, и, значит, завтра, Сократ, тебе придется окончить свою жизнь. (…)

Афиняне ежегодно отправляли феорию, т. е. посольство на корабле на остров Делос к святилищу Аполлона, благодарить бога за помощь Тесею, убившему Минотавра. Пока эта феория совершалась, смертные приговоры не приводились в действие. Слово «феория» – то же, что теория, в начальном смысле – созерцание богов и участие в ритуалах, а переносно, в философии, – созерцание отвлеченных понятий, операции по правилам с отвлеченными категориями.

Суний – мыс, оконечность Аттики, с которого было видно прибытие кораблей в сторону Афин. С Суния гонец добрался бы на лошади в тот же день, тогда как путь корабля явно занял бы больше времени. Далее следует эпизод, как Сократу приснился сон, где голодная смерть в белом одеянии обещает ему прибытие в плодородную землю посмертного существования.

3

Критон. Но, дорогой Сократ, говорю тебе еще раз: послушайся меня, не отказывайся от своего спасения! Ведь для меня, если ты умрешь, не только одна эта беда будет. Помимо того, что я лишусь такого близкого мне человека, какого мне никогда не найти, многим из тех, которые не знают о наших дружеских отношениях, покажется, что я мог бы спасти тебя, если бы захотел потратиться на это, но что я не подумал об этом. А что может быть позорнее той молвы, когда о нас думают, будто мы деньги ставим выше друзей? Ведь большинство-то не поверит, что ты сам не пожелал уйти отсюда, несмотря на все наши старания.

Сократ. А к чему нам, милый Критон, так сильно заботиться о том, что думает большинство? Порядочные люди, с которыми более стоит считаться, подумают, что все это произошло так, как должно было произойти.

Критон. Но ведь ты видишь, Сократ, что приходится и считаться и с мнением большинства. То, что теперь произошло, показывает ясно, что большинство в состоянии причинить не какое-нибудь небольшое зло, а зло огромных размеров, тому, кто в глазах большинства оклеветан.

Сократ. О если бы, Критон, большинство в состоянии было причинять величайшее зло с тем, чтобы оно было в состоянии оказывать и величайшее добро! Как это было бы хорошо!

А теперь оно не в состоянии делать ни того, ни другого: оно не может сделать человека ни рассудительным, ни нерассудительным, а поступает как попало.

«Порядочным людям» казалось, что Критон как богатейший афинянин и человек того же дружеского круга должен внести выкуп за Сократа. На самом деле Сократ был воспитателем сына Критона, так что они не просто люди одного круга, а связанные особыми отношениями воспитательного доверия.

Рассудительность здесь понимается как умение не поддаваться эмоциям, поэтому порядочные люди должны уметь встать не только на сторону Критона, но и на сторону Сократа, взвесить возможные доводы той и другой стороны.

4

Критон. Допустим, что это так! Но вот что скажи мне, Сократ: уж не боишься ли ты за меня и за других, тебе близких, что в случае, если ты скроешься отсюда, сикофанты наделают нам хлопот – будто мы тебя отсюда выкрали, что нам придется потерять либо все наше имущество, либо большие деньги, либо еще сверх того как-либо пострадать. Если тебя пугает что-либо подобное, оставь это: мы поступим только справедливо, если, спасши тебя, подвергнемся этой опасности, а если нужно, то еще и большей. Послушайся меня! Не отказывайся!

Сикофанты – специфическое околоправовое понятие в Афинах: недоброжелатели, истцы, сутяги, которые пытаются завладеть чужим имуществом через доносы, часто неудачно. Буквально, «показывающие фигу», скорее всего, в смысле непристойного жеста кукиша (частое в популярной литературе объяснение, что якобы сикофанты показывали на спрятанные недобросовестными перекупщиками фиги, ошибочно).

Сократ. Да, Критон, и этого я опасаюсь, и еще многого другого.

Критон. Этого-то уже ты не бойся! Да и немного денег просят за то, чтобы спасти тебя и увести отсюда. А затем, разве ты не знаешь этих сикофантов – какой это дешевый народ, как немного нужно для них денег? Мои деньги в твоем распоряжении, и их, думаю я, достаточно. А затем, если ты, заботясь обо мне, полагаешь, будто не следует тратить моих денег, то иноземцы, что здесь, готовы потратить их. Один из них даже и привез сюда для этой цели достаточно денег – Симмий фиванец; готов и Кебет, и очень много других. Так что, повторяю, не бойся этого и не отказывайся от своего спасения. Не смущайся также и тем, о чем ты говорил на суде, будто ты, уйдя из Афин, не будешь знать, что с собою делать. Ведь во многих других местах, куда бы ты ни пришел, тебя будут любить. Захочешь отправиться в Фессалию, так там у меня есть друзья, которые будут тебя высоко ценить и безопасность тебе доставят, так что в Фессалии ни от кого не будет тебе огорчения.

В «Апологии Сократа» Платона философ говорил, что не собирается бежать из страны, потому что он не сможет не вести себя так, как обычно ведет, послушный своему «даймону» (демону), внутреннему богу, – а значит, он и в другом городе быстро вызовет раздражение большинства и будет казнен. Сократ иронически льстил афинянам, что они его слишком долго терпели, Критон переворачивает ситуацию, говоря, что тем более его стерпят люди, которым его учение будет в новинку.

5

К тому же, Сократ, мне кажется, и затеваешь ты не правое дело – предать себя, хотя можно спастись, и стремишься совершить над собой то, к чему будут стремиться твои недруги и о чем они уже старались, желая погубить тебя. Сверх того, на мой взгляд, ты предаешь и своих сыновей: хотя в твоей власти их и вскормить, и воспитать, ты теперь бросаешь их на произвол судьбы; и ты будешь виноват, если они будут делать что придется. А придется им, как то и естественно, испытывать то, что обыкновенно бывает с сиротами в их сиротской доле. В самом деле: или уже не нужно обзаводиться детьми, или вместе с ними страдать до конца – кормить их, воспитывать. А ты, по-моему, выбираешь самое легкомысленное. Следует же тебе выбирать то, что выбирает человек хороший и мужественный, в особенности, когда он говорит, что всю жизнь заботился о добродетели. Мне, по крайней мере, стыдно и за тебя, и за нас, твоих близких, – как бы не подумали, что все случившееся с тобою произошло по какому-то отсутствию мужества с нашей стороны: и то, что дело дошло до суда, и как оно дошло, хотя могло и не дойти, и самый судебный процесс, как он происходил, и весь этот конец, точно насмешка над всем делом – как будто все это ускользнуло от нашего внимания по нашей негодности и отсутствию мужества, так как мы не спасли тебя, а ты не спас себя, хотя это было возможно, если бы в нас был хоть малый прок. На все это, Сократ, ты обрати свое внимание, как бы для нас с тобою вместе с бедой не вышло и позора. Сообрази-ка все это; впрочем, и соображать-то больше времени нет, а пора со всеми соображениями покончить! Соображение может быть лишь одно: в ближайшую ночь все это должно быть сделано; а если мы еще будем ждать, то это уже окажется совершенно невозможным. Сократ, как бы то ни было, послушай меня! Никоим образом не отказывайся! (…)

В сиротской доле – имеется в виду афинский обычай «сисситии», что родитель устраивает сыновей в хорошую компанию, где они воспитываются для государственной жизни (примерно как сейчас родители устраивают сыновей в хороший вуз). Сироты, разумеется, лишены такой привилегии. Критон рассуждает как человек старой закалки, для которого воспитание – это «связи», тогда как Сократ настаивал на демократической педагогике, которую Критон еще не усвоил.

Мужество здесь понимается не столько как смелость, сколько как умение поступать как мужчина, быть верным товариществу.

Соображение – в оригинале каламбур: греческое «булэ» означает как «совещание, совет», так и «решение, волевой поступок», как в русской цепочке слов: решать вместе – решение – решительность. Далее рассматривается вопрос, насколько авторитетны мнения других людей. Мнение, «докса» – позиция другого человека или твоя собственная, но до философской проверки. В системе Платона мнения имеют двойственный статус: они противопоставляются «истине», которая всегда одна, но при этом мнения других людей нужно выслушивать, чтобы получился диалог. Эти мнения Сократ «жаждет» рассмотреть: в оригинале древнегреческое слово «эпитюмия» означает как половое влечение, так и стремление к чему угодно: к власти, славе, но в данном случае – к истине.

7

Сократ. Хорошо! А как мы рассуждаем в таком вопросе: тот, кто занимается гимнастическими упражнениями, обращает внимание на похвалу, порицание и мнение всякого человека или исключительно одного того, кто является врачом, или педотрибом?

Педотриб – главный тренер, начальник гимнастического зала. Сократ говорит не о всяком враче и тренере, но о лучшем эксперте в деле.

Критон. Только его одного.

Сократ. Так что и бояться порицаний и радоваться похвалам следует одного только этого человека, а не большинства людей?

Критон. Очевидно. (…)

8

Сократ. Хорошо! А если мы последуем мнению людей не понимающих и погубим то, что, будучи здоровым, становится лучше, а будучи болезненным – разрушается, то будет ли стоить нам жить, коль скоро оно будет разрушено? Я имею в виду тело. Или не стоит?