Платон Колонок – Глазами Ворона (страница 3)

— Вот как? И чего ж говорят? — Велизар нахмурился, но в глазах появилась смешинка.

— Да все по-разному. Кто-то недобро говорит, что ты страшный колдун и несешь людям несчастья. А другие благодарны, что дал ты им когда-то совет хороший или от хвори какой избавил. Но все с опаской про тебя говорят, что ты волхв. Вот я и решила сама поглядеть, какой же ты на самом деле… — Забава с детской непосредственностью уставилась на старца.

— Значит, все меня боятся, а ты все же пришла?

— Ну, мне тоже боязно было. Я бы и не подошла так близко к твоему дому, если бы не увидела, что собаки птичку обижают.

— Хм… — Велизар взял испуганного птенца в ладони. — Это не просто птичка, это маленький враненок, когда вырастет — станет большим враном[2]. Очень серьезная, умная и сильная это птица. Его, видимо, мать на крыло ставила, а кто-то из хищных птиц на них напал, скорее всего сокол. Мать, видать, погибла, защищая своего птенца, иначе бы она тут собакам бой устроила. А ему, видишь — крыло в схватке поранило, вот и пришлось на землю спуститься, а взлететь уже не смог.

Велизар взглянул на девочку, которая не сводила участливого взгляда с подранка.

— Вот что, внучка, давай так сделаем. Птенец останется у меня, я его подлечу. А ты, как листья желтеть начнут, приходи его проведать.

Забава так и сделала — дождавшись конца лета, снова пришла в гости к старцу. Собаки ее узнали и даже не пикнули, когда она смело направилась в кузню, откуда раздавался звон металла.

— Здрав будь, дедушка Велизар! — стараясь перекричать удары молота, окликнула она мастера.

— А, Забава! Пришла, не забыла. Молодец!

— А где птенец, дедушка?

Старик отложил молот, вытер ветошью руки от копоти и сказал:

— Нету его, Забава.

— Как же так?! Ты же обещал его вылечить! — девочка едва сдерживала слезы.

— Да ты не переживай! Вылечил я его, вылечил. Все с ним хорошо. Откормился здесь у меня, подрос, летать снова научился. Мы с ним долго вечерами беседовали о разном. Но однажды он сказал, что ему пора улетать, и я не стал его удерживать. Ему свобода нужна, без нее он погибнет.

— Как это ты с ним разговаривал? Он же птица, а ты человек… — Забава недоверчиво покосилась на Велизара.

— Ты же сама говорила, что я волхв. Так и есть. Могу с птицами и животными говорить, людей и зверей лечить, звездное небо читать, будущее видеть, да много чего могу, просто не все применяю. Я знал, что враны не любят жить в неволе, приручить их нельзя, и твой дружок мне это подтвердил. Они и своих сородичей не больно-то привечают, никогда не сбиваяются в стаи, любят жить в глухих чащах и охотиться в одиночку, пока не найдут себе пару для продолжения рода. И своему выбору верны до самой смерти, а живут они очень долго, намного дольше человека.

— А что это ты такое интересное делаешь? — пока волхв говорил, девочка с любопытством рассматривала различные поделки из металла, разложенные на лавке. Больше всего ее заинтересовали не ножи и не обручальные кольца, а блестящие амулеты.

— Это обереги. Если оберег правильно выбран, он может человеку помочь в сложной ситуации, а то и вовсе жизнь спасти.

Видя, как загорелись у Забавы глазки при виде такой красоты, старый волхв усмехнулся в усы — ох уж эти женщины! — и продолжил:

— Поди-ка сюда, дитя, — прицепил на витую цепочку металлический кружок с замысловатым выбитым узором, подержал его в ладонях, как будто погрел, и надел на шею девочке.

— Вот этот оберег тебе в самый раз будет. Раз ты теперь с этой птицей связана, значит и амулет такой будет тебе защитой.

— Спасибо, дедушка Велизар! Очень красивый оберег, да еще и коварный[3]! Я теперь своего птенца никогда не забуду!

— В этом я даже не сомневаюсь, — усмехнулся волхв. — Знаешь, что он мне напоследок сказал?

— Что? — любопытство было написано на детской мордашке.

— В благодарность за твою помощь, что преодолела свой страх и из беды его выручила, он будет теперь за тобой и всем твоим родом присматривать и тоже по мере сил вам помогать.

— Правда? — глаза Забавы распахнулись от удивления так широко, что старец увидел в них свое отражение, как в чистой воде.

— Клянусь Велесом[4]! — абсолютно серьезно ответил ей волхв.

Прошел год, вновь наступило лето, подросшая Забава собирала в кучи прошлогоднюю листву, как вдруг с улицы ее окликнул знакомый бас:

— Вот ты где живешь, насилу нашел твой дом. Здрава будь, Забавушка!

— Дедушка Велизар, здравствуй! — девочка выбралась из сада и выбежала на поляну перед домом. — Ой!

— Да, вот такая тебе нежданность, я к тебе не один, а с другом твоим.

На плече у старца сидел большой ворон, внимательно рассматривавший подошедшую девочку своими угольно-черными глазами.

— Какой он уже большой! Красавец! А можно мне его погладить?

Волхв взглянул на ворона и кивнул:

— Он разрешил, тебе — можно!

Забава, не дыша, аккуратно погладила птицу и, осмелев, решила развить успех:

— А можно я…

— Так! Запомни, он тебе не игрушка. Он твой друг, но обращаться с ним, как с куклой, нельзя. Вран — птица серьезная, может и обидеться. Поняла? — Девочка закивала головой. — Хорошо. Я тебя с ним оставлю ненадолго, пообщайтесь, но ты мне сначала отца позови, дело у меня к нему есть.

Забава радостно взвизгнула и помчалась выполнять поручение.

— Здравствуй, Глеб!

— И ты здрав будь, Велизар! Зачем звал?

— Ишь ты, сразу к делу, значит? Прямо на улице? — улыбнулся старец.

— Ну извини, в избу не зову, не ждали гостей. Да и расспросов от соседей потом не оберешься… — развел руками хозяин.

— Что ж такого необычного в том, что один человек к другому в избу зайдет?

— Как будто ты сам не знаешь… — замялся Глеб. — Весь Суздаль тебя боится, многие злым колдуном считают.

— И ты так считаешь?

— Да я даже не знаю. Мне ты никакого зла не сделал. Правда, дочке моей, не спросив меня, оберег подарил. Я сначала было отнял, но она в такие слезы ударилась, что пришлось вернуть. А потом посмотрел — вроде ничего плохого ей этот оберег не сделал, наоборот, по хозяйству матери сама стала больше помогать. Но люди-то тоже ведь просто так говорить не станут…

— Дурни эти люди, кто слухи такие распускает. Когда у них все хорошо, они нас сторонятся, но первыми к нам бегут за помощью, если кто-то у них заболел или еще что приключилось. Волхвы просто так плохого никому не делают. Да, у нас другие боги, нашими прадедами нам завещанные. Мы им молимся, ну так и что с того? Молимся-то мы за всех, чтобы беды не было какой, дожди вовремя прошли да урожай был хороший. Что же в том плохого? И вашего нового бога мы принимаем, не зря ведь в старом свитке сказано, что первыми родившегося нового бога на земле иудейской именно волхвы приветствовали дарами. Но зачем же требовать забыть старых богов? Они очень хорошо могут быть вместе.

Глеб в ответ только вздохнул и вновь развел руками.

— Ну да ладно, я ведь не за этим пришел. Предупредить тебя хочу, — Велизар поманил Глеба к себе рукой поближе и, понизив голос, сказал: — Волхвы тоже разные. Есть такие, которые не как я — не принимают смиренно нападки на старых богов, настроены очень плохо. Знаю, что в ближайшее время во всей округе будет неспокойно. Поднимется смута против зажиточных людей, волхвы обвинят их в накоплении больших запасов зерна и в противодействии молитвам о дожде, поэтому, мол, и новый урожай плохой, а богатеи излишки втридорога продают. Простой народ взбаламутят, немало крови тут прольется без разбора, чья она — богача или бедняка. В общем, уходи с семьей подальше, хотя бы на это время, пока все успокоится. А потом поглядите, захотите — вернетесь, а то, может, на новом месте и лучше окажется.

— Да как же мы уйдем? Здесь у нас изба, хозяйство… — опешил Глеб.

— Бери все ценное и необходимое. И уходите побыстрее. Избу и на новом месте справишь, зато жизни своих родных сбережешь.

— А с чего это у тебя вдруг такая забота о моей семье? — подозрительно прищурился Глеб.

— Должок твоей дочке мне поручено отдать. Ты можешь не верить, но воон, видишь — вран рядом с ней на земле сидит. Это птица не простая. Я будущее могу увидеть, а он может вас спасти, покажет дорогу за болота Шушморы[5], в самую что ни на есть глушь Мещеры, куда никто не сунется. Ни сейчас — за вами, ни в будущем — за твоими наследниками, когда враги придут на Русь с большой войной. В общем, я сказал, а твое дело решать. Прощай.

С этим словами волхв направился к Забаве, вокруг которой собрался уже кружок детворы, а в центре гордо расхаживал вран.

— И запомните, он вам не игрушка! Он мой друг, и обращаться с ним, как с куклой, нельзя. Вран — птица серьезная, может и обидеться. Поняли? — услышал старец звонкий девчачий голос и с улыбкой покачал головой.

Телега медленно продвигалась по зыбкой почве. Дороги как таковой не было, вокруг стояли огромные сосны, со всех сторон вплотную к телеге подступало болото, темная жижа противно чавкала под колесами и под ногами. Иногда проглядывала открытая вода — это когда шли берегом озерца или переправлялись вброд через очередную речку. Глеб понимал, что прошли они не так уж и много, а уже вымотались, уж больно опасно было передвигаться по таким местам: один неверный шаг — и болото засосет. Поэтому раздал каждому члену семьи по длинной жерди и велел идти за телегой строго след в след друг за другом, а сам шел впереди лошади, ведя ее под уздцы, ориентируясь на ворона, который передвигался короткими перелетами, показывая безопасный путь. Хорошо, что он был с ними, без него бы им ни в жизнь не найти проход в страшных и бескрайних болотах Шушморы. В этой части Мещеры, кажется, еще вообще никогда не ступала нога человека.