Платон Колонок – Глазами Ворона (страница 2)
— То, что я вам сейчас скажу, я не сам придумал, несколько приливов реки назад мне об этом рассказала лиана. Круг воплощений моей души подходит к концу. Это — последнее перед тем, как она начнет все сначала — совсем другие жизни, в другие времена, которые снова будут долго сменять друг друга, даже не сосчитать, сколько приливов реки. — Я раскурил заранее заготовленный табак и продолжил: — Тело человека формируется по правилу кровного родства, мы знаем своих родителей и других предков, насколько позволяет память нашего рода. Но лиана говорит, что душа формируется совсем по другим правилам. В каждом новом воплощении, которое к кровному родству из предыдущих воплощений обычно никакого отношения не имеет, душа должна набираться опыта, совершать ошибки, чтобы в последующих жизнях их исправлять. Проходить испытания, а если сразу не справится, то получать это испытание снова, пока, наконец, не получится его пройти. Чтобы принять новое испытание. И так далее. Поэтому и в новом круге мое телесное воплощение каждый раз будет новое, так же, как и кровный род. А душа в новом теле будет все та же, но впитавшая в себя опыт предыдущих жизней и имеющая возможность подспудно влиять на поступки каждого нового ее телесного носителя, хотя он сам и не будет ничего помнить о предшествующих воплощениях.
Я подкинул дров в огонь.
— Самое интересное, вы не поверите: лиана говорит, что никто не будет заставлять мою душу повторить прохождение круга воплощений, она сама захочет вновь испытать все эти чувства — от ощущения собственной плоти, каждый раз разной, до взросления души, каждый раз все той же, но получившей еще немного опыта.
Ворон и Ворониха как по команде повернули головы набок, как бы сомневаясь в моих словах.
— Да, я тоже сначала не поверил. Думал, что раз уж душа прошла весь круг, то вполне заслужила вечное блаженство. А оно вон как выходит. Видимо, какие-то уроки моя душа еще не усвоила. — Я затянулся и выпустил большой клуб дыма. — Скорее всего моя ленивая душа торопиться не будет и для начала воплотится в камень, полежит спокойно несколько тысяч лет, понаблюдает за происходящим, подумает…
Я добродушно хихикнул и некоторое время разглядывал замысловатые фигуры, в которые превращался табачный дым, постепенно рассеиваясь в воздухе.
— А к вам у меня вот какая просьба. Прилетайте сюда завтра и каждое следующее утро в течение трех дней, и как только перестанете слышать мое дыхание, позовите сюда людей. Когда все соберутся, ты, — сказал я Ворону, — сядь на плечо к одному из них — Качи. Ты его легко узнаешь, у него татуировка с твоим изображением, я сам делал, очень похоже получилось. Все поймут, что я выбрал его своим наследником. Я не хотел ему об этом сам говорить, он бы сразу понял, что я ухожу, а мне в завершении этой жизни никаких слез и прощаний не нужно. Не вижу повода для грусти, когда знаю, что ждет меня впереди. Ну ладно, не меня, а мою душу, но разве этого мало.
Я задумчиво посмотрел на птиц. После общения с лианой, открывшей дальнейший путь моей души, появилась у меня одна задумка. Может, и получится, почему бы не попробовать.
— И главное. Даю способность вам и вашим потомкам всегда понимать язык людей и помнить все, что при своей жизни видели предыдущие поколения воронов. Поручаю вашему роду воронов наблюдать за последующими воплощениями моей души. А когда будет заканчиваться и новый круг, расскажете последнему, в кого вселится моя душа, всё, что за это время произойдет.
Я прочитал нужное заклинание и еще раз дунул на Ворона и Ворониху.
— Всё, теперь летите, мне пора отдыхать.
Когда птицы улетели, я улегся поудобнее на циновку, пару раз по-старчески вздохнув. Обвел взглядом верхушки огромных деревьев, прощаясь с джунглями — моим родным домом, закрыл глаза и стал медленно засыпать. Я был спокоен.
Часть первая. Альтернативные истории
Глазами Ворона
В этот раз мы с подругой что-то долго кружим в небе. Погода хорошая, да и разговор между нами интересный. Со стороны наш полет может показаться бесцельным, на самом же деле мы заняты сразу двумя важными делами. Во-первых, высматриваем добычу себе и ждущему нас в гнезде потомству, потому что солнце уже перевалило через зенит, и пора бы было подкрепиться. Во-вторых, наблюдаем за жизнью людей, которые копошатся далеко внизу под нами. Наш род начал делать это давным-давно, выполняя одно поручение, и мы настолько втянулись, что теперь уже не представляем своей жизни без ежедневного наблюдения.
По правде говоря, мы не только наблюдаем, а иногда и в меру своих сил вмешиваемся в происходящие события, хотя потом каждый раз сами себя за это упрекаем, ведь, возможно, своими действиями меняем судьбу человека, и не факт, что в лучшую для него сторону.
— Опять ты вчера влез со своей помощью! Амару просил нас только наблюдать! — моя подруга Ворониха начинает ворчать, хотя и понимает бессмысленность этого — меня не переделать, какой есть.
— Наши предки давали обещания не только Амару! Да и как тут не помочь, это же явная несправедливость! — начинаю заводиться я в ответ. — И кто бы говорил, ты и сама иногда чудишь…
Уже очень давно мы обладаем уникальной способностью — помним не только события, произошедшие непосредственно с нами, но также и всё, чему были свидетелями наши предки. В этом смысле вороны, наверное, могут считать себя бессмертными.
А люди таковыми не являются. Так как глубокой исторической памятью они от рождения не обладают, на определенном этапе жизни человек начинает интересоваться своими корнями. Он начинает искать ответ на вопрос: кем были и что делали его предки?
— Как думаешь, имена скольких поколений своих ушедших родственников люди знают? — окликнул я свою спутницу, продолжая разговор.
— Судя по всему, очень немногих. Скорее всего, они не могут толком ничего сказать про судьбу даже своих прадедов и прабабушек.
— Это точно. Хорошо, если их семья в прошлом была знатного рода, тогда больше шансов, что о ней в человеческих архивах остались письменные свидетельства. А если это семья обычного крестьянина, на что тогда рассчитывать? Максимум, что можно найти — это записи в церковно-приходских книгах.
— Ты видел когда-нибудь почерк церковного писаря? Там же пока разберешься в его завитушках, с ума сойдешь, — усмехнулась Ворониха. — И все равно это не даст информации о том, какая судьба была у этих людей, что стоит за сухими строчками.
— Тоже верно. Даже нам с тобой иногда не хватает фактов из памяти предков. Например, раз уж обещание наблюдать за родом Разбегая перешло по наследству ко мне, я стал разбираться, а как так получилось, что мои предки начали следить за жизнью еще и рода Колонка? Но когда я обратился за этой информацией к памяти предков, мне показалось, что там много их собственных фантазий, придуманных альтернативных историй. Иногда вообще как в сказке все выглядит…
Вран и волхв
Суздаль, 1023 год
— Ах вы, злодеи, вот вам, вот! А ну пошли вон отсюда! Отстаньте от него, я сказала! — маленькая девочка бесстрашно отгоняла пинками дворовых псов, уже собравшихся растерзать молодого вороненка, который из-за раненого крыла не мог взлететь. Он пытался скрыться от них, бегая по поляне, но тем только раззадоривал своих преследователей. Сердясь, что их пытаются лишить добычи, которую они уже считали своей, псы сначала рычали на девчушку, а потом начали недвусмысленно скалиться, но вдруг в один момент заскулили, заискивающе опустили морды к земле и замерли с поджатыми хвостами.
— Это еще что тут такое? Вы как посмели на мою гостью пасть раззявить? Ну я вам покажу! Проваливайте с глаз моих, дармоеды! — раздался за спиной густой бас, и девочка испуганно оглянулась. Перед ней стоял пожилой, но крепкий мужчина в кузнечном фартуке. Седая борода доходила ему до пояса, а густые седые волосы на голове были перехвачены бечевкой. — А ты что вытворяешь? Зачем на здоровых псов лезешь? Могли ведь и покусать тебя… — с укоризной обратился он к замершей девочке.
— Да я увидела, что они, вот… на птичку напали, а она улететь не может… а они… — сбивчиво начала она лепетать в ответ.
— Заступилась, значит? И не побоялась таких страшных собак? Ишь ты! — старец уважительно посмотрел на пигалицу. — Как звать-то тебя, защитница?
— Забава, дедушка. А тебя как?
— А меня Велизар. И по которой же весне тебе уже?
— По седьмой уже исполнилось.
— Ну, взрослая ты уже, конечно, а все ж чего так далеко одна от дома гуляешь? Мой двор-то на самом краю стоит. Какое дело тебя сюда принесло?
Забава смутилась, помолчала, но все же сказала:
— Любопытная я очень, дедушка Велизар. Про тебя много разного люди говорят, вот я и решила сама на тебя посмотреть.