Питер Уоттс – Революция в стоп-кадрах (страница 35)
Гхора перевел взгляд с Виктора на меня, потом снова на Виктора. Юкико тоже явно начала догонять.
– Мужик, когда они построили тебя, то все сделали идеально, – я чуть не присвистнула от одобрения. – Ты оптимизирован даже лучше меня.
– Сандей, – сказала Лиан.
– Он хочет, чтобы его списали, – объяснила я ей. – Хочет узнать, как все кончится. Вот в чем заключается его жизнь, его… эпический квест. Вот как он оправдывает тот факт, что просто не отошел в сторону, когда имел такую возможность. – Мне пришлось улыбнуться. Неужели я была такой высокомерной, что считала себя единственной, у кого есть сомнения? Единственной, кому нужно немного стимула извне? – Он хочет узнать, как закончится история, а мы чуть все не прервали прямо на середине сюжета.
Лиан как-то странно на меня посмотрела:
– Я рада.
– Рада?
– Что это не ты. Я надеялась, что если дойдет до этого… – Лиан медленно кивнула. Заморгала, успокоилась. Повернулась к предателю. – И как, Вик, лучше себя чувствуешь? Безопаснее теперь, когда твой эпический квест снова в неприкосновенности?
– Запуск через сорок корсекунд.
– Да блядь, Шимп просто заткнись! – рявкнула Юки.
– Нет, нет, пусть говорит, – Ли еле заметно улыбнулась. Она казалась странно спокойной для человека, на глазах которого столетия труда обращаются в пыль. – Радуйся этому чувству, Вик.
Она сделала шаг ему навстречу; бот тут же подался вперед, его дуло подрагивало.
Лиан не сводила глаз с Виктора.
– Радуйся, пока оно длится. А будет это всего лишь…
– Запуск через двадцать корсекунд.
– …плюс-минус.
Виктор нахмурился:
– Ли, ты же понимаешь, да? Я отключил твой ускоритель времени.
– Да, и я тебе верю. Но могу поспорить, больше ты не сделал ничего.
– Что?
– Запуск через десять корсекунд.
– Неважно. – Она положила руку ему на щеку. – Мы все равно мертвы. И можем выбрать только одно: стратегию исхода.
– Пять…
Она встала на цыпочки, прошептала:
– …четыре…
– Я прощаю тебя.
– …три…
И поцеловала его.
– …два…
– Шимп! – Виктор побледнел.
– …один…
И тут что-то крепко врезало нам в борт.
Есть такой звук в архивах, скорбный и одинокий, словно тонет корабль или медленно, с треском падает гигантская секвойя. Это голос морского создания, которое было больше любого обитателя суши. Когда-то, очень, очень давно, оно наполняло океан своими звуками. И люди тогда считали их чем-то вроде песни.
Звук, который издавала «Эриофора», напоминал то, что могло издавать такое существо, если бы кричало от боли.
Люк захлопнулся. Красные иконки разлетелись по моему МИНу артериальными брызгами. Низ накренился, раскололся на две части. Та, что послабее, сбила нам равновесие, шепотом потянула к стене, к потолку, а потом исчезла. Более сильная не сдвинулась с места и удержала нас на палубе.
Рядом раздался глухой удар, я повернулась и увидела, как Лиан растянулась на полу, словно из нее вынули скелет, идеальная выжженная дырочка дымилась посередине ее лба. Бот Виктора беспокойно парил у двери, безвинный и смертельный. «Так вот что случается, – отрешенно подумала я, – когда твоя рентабельность падает ниже критического порога». Почему-то я ожидала большей тонкости.
– Сохраняйте спокойствие, – говорил нам Шимп на фоне криков и паники, приглушенных сирен, доносящихся из коридора. – Сохраняйте спокойствие. Сохраняйте…
Я даже не признала этот сигнал тревоги. Я никогда не слышала его рань… хотя нет, слышала. Еще на тренировке: сигнал опасного сближения. Но вот во время полета – никогда.
– Произошел инцидент, – доложил Шимп, а я подумала: «Да неужели?», а сама тегала эти кровавые иконки так быстро, как могла, открывала одно окно за другим, строила в голове растущий на глазах палимпсест катастрофы.
Внизу, в Матке: огромная дымящаяся дыра в камере сгорания, рады зашкаливали. Лог говорил, что сингулярность достигнута, но она не парила в ядре, как положено, и не покинула корабль по родовому каналу, как было запланировано. Она выстрелила под углом, пробила отверстие размером с протон в кольцах сдерживания и вышла со сцены справа, оставив за собой обжигающий след из излучения Хокинга и гамма-лучей. Без всяких усилий проскользнула сквозь семь километров твердой породы и сбежала в пустоту.
«Да как, блядь…»
Люк открылся, широко распахнувшись.
– Пожалуйста, проследуйте за ботом, – произнес Шимп с предельным спокойствием. – У нас есть небольшое окно…
Еще одна взорвавшаяся иконка: нижний мостик в кормовой части неожиданно ушел офлайн, температурный пик под одним из фаб-складов. Какая-то инфа про «верховой пожар», мгновенное взрывное воспламенение трехсот тысяч метров воздуха, целлюлюзы и испарившейся техники…
– Да пошел ты на хуй! – заорал Гхора. – Я никуда не пойду…
И он никуда не пошел, потому что рухнул на палубу рядом с Лиан, выжженная складка на левой щеке заканчивалась влажной дымящейся глазницей, где еще секунду назад был его глаз.
Бот развернулся и снова начал тикать.
– Для споров нет времени, – сказал Шимп. – Пожалуйста, проследуйте за ботом.
И мы проследовали. Я вывалилась в коридор вместе с остальными, стараясь следить за иконками, все расцветающими в голове. (Где-то глубоко на корме, едва заметила я: рев пробудившихся двигателей.) Сингулярность запустилась, но не совсем по плану: достигнутая масса оказалась чуть ниже ожидаемого…
«Лиан. О, Лиан, безумная ты сука».
Ее гразер не запустился преждевременно. Он не запустился вообще.
Когда 242 из 243 лучей апокалипсиса выстрелили одновременно в центральную точку, векторы почти уравновесились. Но один из 243 гразеров не выстрелил, и вся взрывная энергия массы, стремящаяся наружу, нашла крохотное пятнышко, которое не ответило на давление с таким же усердием…
Все-таки был план Б.
Очень простой план: обыкновенные часы и лазер; крохотный, жаркий, как Солнце, луч перерезал энерголинию 172-го в самый последний момент. Тут даже не было особого пространства для ошибки: буквально одно путешествие фотона до конца контура и обратно. Микросекунда, может две. Иначе Шимп заметил бы и отменил запуск.
Лиан даже не надо было мастерить реальный триггер для всей этой треклятой штуки, просто запустить ее, и все. Если бы план А удался, то невелика беда: ну поджарилась бы линия к устройству, которое и так выполнило свою задачу.
А вот если план А пойдет прахом…
Теперь новорожденная малая сингулярность отплясывала сумасшедший карусельный танец вокруг древней и большой, той самой, которая тянула наш корабль. Обе хаотическими витками неслись прямо к Немезиде. На МИНе вырисовывался узор из коник с избыточным количеством фокальных точек, которые слишком быстро двигались; янтарные и зеленые нити, пунктирные и непрерывные, спотыкаясь, уходили глубоко в приливные градиенты, которые разотрут нас в гальку еще до того, как мы доберемся до горизонта событий. «Эри» тяжеловесно вращалась по какой-то бестолковой оси; одни из свежеотчеканенных врат появились в моем небе, подобно зазубренной стальной радуге, огромный толстый обруч из углов и сплавов улетел куда-то вверх и влево за горизонт.
«Сигнал опасного сближения, – вспомнила я. – Двигатели». Но они запустились слишком поздно, масса была слишком большой, а векторы к херам перекошены: камень трется о сплав, и неожиданно пространство заполнилось фольгой, застлавшей небеса в замедленной метели. Врата тяжело рухнули вниз, кровоточа металлом; мы же завалились на правый борт, кровоточа атмосферой.
– Остановитесь здесь, – сказал Шимп, – остановитесь и ждите.
Мы онемело послушались, пока сингулярность Лиан совершала еще один проход. В этот раз на ее пути попался один из склепов, С2А кажется, и я не знаю, убила ли она там всех до единого, но система насчитала две тысячи человек, поджаренных прямо в гробах, за долю секунды до того, как трансляция сдохла. Закрылась. Всего-то в паре километров от нас. Мне показалось, что я почувствовала неожиданную слабую волну тепла, но это было невозможно: просто воображение разыгралось.
Еще одна светящаяся петля на оперативном экране, взмывшая над нами к зениту, рассекая какой-то несущественный камень в перигее. «Эриофора», покачнувшись, приблизилась к Немезиде. Я чувствовала, как камень раскалывается у меня под ногами, чувствовала, как противоположная тяга пытается вытащить хотя бы часть корабля обратно, это Шимп уговорил двигатель выйти за границы, установленные оборудованием. «Интересно, так ли себя чувствовала Ли, когда мы уходили от гремлина, – подумала я, а потом: – Будь ты проклята, Лиан, будь ты проклята, ты же ничего нам не сказала…»
– Вперед, – сказал Шимп.
Мы последовали за ботом в трубу.
Нет времени нянчиться с хрупкими желудками. Капсула рванула вперед так, словно ею выстрелили из пушки, сбила нас в кучу и прижала к кормовой переборке. Когда мы смогли как-то отлепиться друг от друга, то уже резко тормозили, пришлось цепляться за ручки и петли, пока наши тела болтало, как маятники.
Капсула открылась. В проходе уже ждал скакун.