Питер Уоттс – Революция в стоп-кадрах (страница 34)
Уже пятьдесят.
Шестьдесят шесть миллионов лет.
– Запуск через триста корсекунд.
Лиан нахмурилась. На табло лишь зеленые иконки. Никаких осечек.
Какого черта?
Шимп должен был умереть десять секунд назад.
Мы ничего не сказали вслух, только глазами: «Ты неправильно поставила время? / По времени все было идеально. / Тогда почему… / Я не знаю, что-то…»
Андалиб взглянула на нас:
– В чем дело?
– Запуск прошел по расписанию, – сказал Шимп. – Программа Лиан была отключена.
Довольно долго никто не мог сказать ни слова.
– Программа? – спросила Андалиб.
– Я вижу тебя, Лиан, – продолжил Шимп. – Я знаю тебя в лицо.
Андалиб нахмурилась:
– А разве Лиан не… какого…
Лиан закрыла глаза:
– Заткнись на хуй. Мы все это делаем ради тебя.
– Да что делаете?
Но Лиан уже открыла глаза, и в них пылал огонь. Она смело вышла вперед, дерзкая, терять было уже нечего.
– Так, значит, Шимп? Ты у нас все знаешь, все предвидел? – Она выхватила из складок хитона ручной резак и прицелилась в датчик на потолке. – А это ты предвидел?
Выстрелила. Линза расплавилась с электрическим шипением и тепловой рябью.
Андалиб вскочила на ноги:
– Да какого черта? Что…
– Ну это же дерьмо полное, – Лиан покачала головой, ее переполняли презрение и ярость. – Я видела код. Я изучала диаграммы решений, пока у меня чуть кровь не потекла из глаз. Этой штуке плевать на лица, когда у тебя имплантаты онлайн, и я никогда…
– И что? – Кайден развелу руками. – Нам пиздец. Шимп каким-то образом все предвидел. Думаешь, подстрелила одну камеру, и все, теперь…
– Да какой план!! – закричала Анди.
– Шимп ничего не предвидел, – Лиан снова покачала головой; глаза у нее блестели. – Мы были осторожны, мы, блядь, всегда были осторожны. А эта штука, она же тупая, у нее мозгов не хватит, чтобы…
– По-видимому, мозгов у нее побольше, чем у нас.
– Так как ты объяснишь…
– Может, от транспондера был шум…
– О, блядь, мы в полной жопе, что он с нами сделает…
– Оно получило помощь, – взгляд Лиан обжигал. – Нас кто-то предал.
Любимица Шимпа. На кого еще они могли посмотреть?
– Послушайте, – сказала я.
На «Эриофоре» полно звуков, которые можно различить только при их отсутствии, звуков, настолько вездесущих, что их не замечаешь, пока они не исчезнут. Мы все услышали тишину. Мы все услышали то, что пропало.
– О боже! – воскликнул Джахазиэль. – Он отключил воздух.
Семь человек. Пятьдесят пять кубических метров, двадцать один процент кислорода. Метр свинца и обедненного урана преграждают выход.
Пять часов, и мы начнем задыхаться. Может, меньше.
– Что вы наделали? – прошептала Анди. – Что вы делаете?
– Шимп, – раздался чей-то голос. – Это излишне.
Бесплотный голос. Из интеркома:
– Достаточно насилия. Со всех сторон. Мы можем решить все миром.
Я не сразу его узнала.
– Группа вооружена, – заметил Шимп. – Они могут нанести значительный ущерб миссии, если оставить их в сознании.
– А если ты их вырубишь, то они навряд ли захотят посмотреть на проблему с твоей точки зрения, когда придут в себя. Если только ты не решил их всех убить.
Этот голос принадлежал человеку, которого сейчас не должно было находиться на палубе.
– А этого ты не планируешь делать, так как не только они недовольны твоим стилем управления. Если ты убьешь людей в этом отсеке, то следующий миллиард лет будешь разбираться с последствиями на каждой сборке с экипажем.
Но я знала его.
– Дай мне поговорить с ними, Шимп. Лицом к лицу. Они не причинят мне вреда.
О, я прекрасно его знала.
– Хорошо, – сказал Шимп.
Надгробная плита скатилась с могилы. Люк распахнулся. Внутрь вплыл бот с кучей устройств, которые я раньше никогда не видела, и одним, которое видала частенько. Он занял позицию у входа, поводя лазерами по нашим пойманным в ловушку задницам, словно держал ритм.
А за ним появился Виктор Хейнвальд.
– А ты мудак, – бросила Лиан. – Иуда. Жалкий предательский кусок дерьма.
– Я только что вас спас, – спокойно ответил Виктор.
– Ты лишь изменил способ, которым оно нас убьет.
Бот парил за его плечом, словно ангел-хранитель, его тихое тиканье едва слышалось за дыханием мяса и шумом от вновь пробудившихся вентиляторов.
– Да ладно вам, – сказал Хейнвальд. – Все кончено. Давайте все обсудим и отправимся спать.
– Пошел на хуй, – ощерился Гхора. – Нас спишут, стоит нам только зайти в склеп.
– Это необязательно и не совсем правда, – сказал Шимп. – Я не требую совершенства. Я его даже не желаю; ваша инициативность, непредсказуемость – ключевые элементы миссии. Я лишь прошу одного: чтобы вы учились на своих ошибках. Запуск через сто корсекунд.
Лиан даже не обратила внимания на машину.
– Почему ты это сделал, Вик? Что этот проклятый автомат мог тебе предложить, чтобы ты нас продал? Смены покороче? Виар получше?
– Голубые карлики, – поняла я. – Тепловая смерть.
Виктор промолчал.
– Так, да? – Я покачала головой, удивившись, что не сразу все поняла. – Так оно тебе подмаслило сделку, а, Викки? Наверное, пообещало увеличить периоды сна, оптимизировать подъемы, растянуть жизнь, чтобы ты мог дойти… до самого края времени? Неужели ты поверил этому жалкому долбоебу?