Питер Уоттс – Это злая разумная опухоль (страница 20)

Здесь, в Торонто, хорошим примером может послужить телекоммуникационный гигант под названием «Белл Канада». («Роджерс» тоже были бы неплохим кандидатом – они почти так же отвратительны – но «Белл», кажется, владеет бо́льшим количеством медиа.) Если вам доводилось иметь дело с этими ребятами – а если вы когда-нибудь смотрели канадское ТВ, это, скорее всего, так, – то нижеследующий сценарий, возможно, согреет вас в ночи.

Густав – продавец в телефонном ларьке «Белл». Однажды вечером, когда он возвращается домой с работы, проходящий мимо незнакомец замечает на его форменной рубашке веселенький корпоративный логотип – и бьет Густава в лицо.

Густав падает на землю. «Ебаные „Белл“, – рычит нападающий и пинает его по ребрам.

Густав – не дурак. Он знает, что все ненавидят «Белл». Он прекрасно все знает о подкручивании пропускной способности, о вымогательских договорах, о навязчивом телемаркетинге и презрительной службе поддержки, о повсеместной слежке за клиентами в интересах какой-нибудь правительственной ищейки, готовой протянуть им руку. Но: «Это не я! – кричит Густав ртом, полным выбитых зубов. – Это не я принимаю эти решения… Я просто телефоны продаю!»

– Да… без… разницы! – выплевывает нападающий, подкрепляя каждое слово новым яростным пинком. – Ты… знал. Ты… сам… решил… на них… работать…

В конце концов он устает и уходит, оставляя Густава истекать кровью на тротуаре.

Всего лишь псих, у которого проблемы с самоконтролем, можете подумать вы, если вы – гендиректор «Белл», читающий об этом на следующий день. Вам беспокоиться не о чем, пусть даже вы только что урезали бюджет техподдержки еще на 10 %, потому что хотите себе годовую премию пожирнее. Смерды до вас никогда не доберутся; здесь, на пятидесятом этаже, вы в безопасности. Хоть и жалко, конечно, бедолагу Густава.

Но потом то же самое случается с Ширли. А потом – с Петром. И с Махмудом, и с Джорджем. Из всех этих рабочих лошадок с низкой зарплатой, навязывающих ваши товары в местных торговых центрах, случайные прохожие вдруг начинают выбивать дерьмо. Все это очень странно. Ни у кого из нападающих даже уголовного прошлого нет.

Теперь никто не хочет на вас работать. Рабочие лошадки утекают табунами, боясь, что их как собак запинают до смерти на улице, и даже беспрецедентные обещания приличной зарплаты не могут приманить им замену. Руководство в безопасности – оно не имеет дела с публикой – но как может удержаться на месте верхушка пирамиды, когда основание берет и уходит? У «Белл» есть два варианта – обанкротиться или перестать бесить своих клиентов. Мы, все остальные, выигрываем в любом случае.

Ну разве не прекрасный маленький сценарий? Я зову его «Эпидемией справедливости» и намереваюсь написать о нем сразу, как придумаю подходящую историю. Пока что у меня есть только задумка – и никакого сюжета.

Но задумка восхитительная. Она опирается на йогурт – говоря точнее, на то, как кишечная микрофлора влияет на ваше поведение.

Конечно, мы всегда знали, что настроение зависит от пищеварения. Но масштаб и сложность этого влияния выходят на свет только сейчас – и они далеко не ограничиваются тем, как вас скрючивает от сальмонеллы или срубает триптофановая сонливость после индейки на ужин. Не будет больши́м преувеличением сказать, что бактерии в вашем кишечнике – это огромная часть того, что делает вас вами, в психологическом плане. Передайте кишечную флору одного животного другому – и вместе с ней передадите и черты характера тоже.

Только подумайте. Можно – буквально – трансплантировать черты характера при помощи фекалий. В этом смысле у нас у всех характеры дерьмовые.

Как это работает? Начнем с того, что у вашей пищеварительной системы есть свой разум: отдельная нейронная сеть с вычислительной сложностью, как у кошачьего мозга (что неудивительно – кошки и есть, по сути, желудки, завернутые в шерсть). Ваша кишечная микрофлора дергает ее за ниточки, скармливая ей сложный коктейль из гормонов и нейромедиаторов; а пищесеть в свою очередь дергает мозг за блуждающий нерв. (У кишечных бактерий есть также и более прямая связь с мозгом через эндокринную систему. Большая часть нейромедиаторов в вашем мозгу – половина дофамина, почти весь серотонин – на самом деле производятся в пищеварительной системе.) Посредством этих путей кишечные бактерии влияют на формирование воспоминаний, особенно тех, у которых сильна эмоциональная составляющая. Они контролируют агрессивные и тревожные реакции, оказывая влияние на нейроингибиторы в префронтальной коре и миндалевидном теле (которое отвечает за страх, агрессию и интенсивность реакций человека на нарушение личного пространства). Можно делать крыс более или менее агрессивными, регулируя их кишечную микрофлору.

Вы видите, к чему я веду. К искусственно созданным кишечным бактериям – возможно, распространяемым с помощью партий приправленного ими йогурта – измененным так, чтобы провоцировать в носителях буйную, неконтролируемую ярость. Это почти не фантазии: бешенство делает то же самое, а оно даже не искусственное.

Большая проблема, конечно, в адресности – в том, как запускать рефлекторную агрессию при виде конкретного корпоративного логотипа. На самом деле корпорации нам в этом сильно помогают: они тратят миллионы на создание простых броских и немедленно узнаваемых логотипов. Так что можно подкрутить реакцию первичной и вторичной зрительной коры – тех идентифицирующих образы зон мозга, что распознаю́т конкретные формы и границы. Если получится подчинить такие контуры своей воле, можно будет спровоцировать реакцию у любого, кто увидит заданный образ.

Но гораздо проще будет позволить мозгу заниматься всей этой тяжелой работой самостоятельно, нацелившись на те контуры, что соединяют общее ощущение «узнавания» с эмоциональной реакцией, которая возникает у человека при виде конкретного бренда. Нужно быть знакомым с этим брендом, чтобы триггер сработал – он полагается на чувство узнавания, а не на специфическую геометрию стимула, – но кому сегодня не знакомы логотипы крупных корпораций? Самое приятное – что все эти макросы узнавания/реагирования расположены в дорсолатеральной префронтальной коре, а также в… барабанная дробь…

Миндалевидном теле. В лимбической системе, где кишечная микрофлора уже влияет на агрессию.

Боже, да мы можем провернуть все это, даже не выходя из подвала. Нам даже не нужно создавать реакцию – просто усилить существующую неприязнь и спустить ее с поводка. Тысяча, миллион недовольных клиентов обратятся в оружие массового корпоративного поражения с небольшой помощью йогуртовой индустрии.

Эй вы, подвальные биологи. Лайфхакеры-самоделкины.

Ищете, чем бы заняться?

Постскриптум-2019. Куча времени ушла, но я все же написал чертов рассказ. «Чуять кишкой» опубликован в антологии «Торонто-2033», собранной Джимом Монро для Spacing Media. Удачи вам в ее поисках, впрочем.

Проблески света

(Журнал Nowa Fantastyka, июль 2015 года)

Попробую-ка я примерить на себя оптимизм. Подозреваю, он будет немного жать в талии.

Конечно, если вы читали любое из интервью, которые я давал за свою жизнь, то можете вспомнить, что я всегда называл себя оптимистом. Я выстраиваю темные варианты будущего, где нет шансов на победу, критики хватаются за грудь и вопрошают, как человек с таким нигилистическим взглядом на жизнь вообще находит силы встать с кровати поутру, а я отвечаю: «Но мои персонажи пытаются поступать правильно! Это не их вина, что они застряли в таком адском будущем, что им приходится убивать людей тысячами ради спасения миллионов, – таково будущее, которое мы строим для них прямо сейчас. Если бы я это игнорировал, то писал бы утешительную фэнтезятину вместо НФ!»

«Настоящие люди – подонки, – продолжаю я. – Они устраивают джихады, они грабят бедных, чтобы богатые продолжали жиреть; они обманом вынуждают страны ввязываться в войны, только чтобы набить карманы своих корешей из нефтяной индустрии! А когда они не подонки – они идиоты! В моих романах никто не станет отрицать существование эволюции или глобального потепления. Да если говорить о человеческой натуре, то мои романы почти по-детски оптимистичны!»

И все это правда – в том, что касается моих романов. На реальный мир, однако, я смотрю несколько мрачнее – потому что реальный мир действительно кишит религиозными психами, и корпоративными социопатами, и одетыми с иголочки марионетками, которые скачут по Мировой Сцене, делая вид, что пляшут сами по себе, пока международные корпорации дергают их за нитки. Виды вымирают гораздо быстрее, чем когда бы то ни было с тех пор, как Чикшулуб смел с лица земли динозавров; засухи и огненные смерчи прокатываются по континентам, каким-то образом перейдя из разряда единичных случаев в разряд обыденных явлений, пока мы смотрели в другую сторону. Ледники тают – всегда намного быстрее, чем в самых пессимистичных прогнозах, – и соскальзывают в поднимающееся море.

Здесь, в реальном мире, нам, в общем-то, пиздец. Не просто так подзаголовок моего блога – «Влюблен в текущий момент; до усрачки напуган будущим».

И все же – вот он я, примеряю на себя оптимизм. Потому что здесь, в реальном мире, я не могу не заметить несколько внушающих надежду изменений среди подступающего мрака: