Питер Сингер – Освобождение животных (страница 37)

Перед самыми родами свиноматку забирают из стойла, но только к станку для опороса. (Это люди рожают – свиньи «поросятся».) Здесь свинья еще более скована в движениях, чем в стойле. Устройство под названием «железная дева» состоит из железного каркаса, стесняющего движения, и широко используется во многих странах. С его помощью свинью фиксируют, чтобы она не могла кататься по полу и давить поросят, – но этого можно было бы достичь, просто создав свинье более естественные условия.

Свиноматка, ограниченная в движениях во время беременности и в период вскармливания (или при лишении возможности кормить поросят), фактически не двигается всю жизнь. Ее окружает монотонная среда, и у свиньи нет шанса ее изменить. Министерство сельского хозяйства США признает, что «свиноматка в клетке не может удовлетворить инстинктивную потребность в создании жилища», и эта неудовлетворенность сказывается на опоросе и лактации[245].

Сами свиноматки недвусмысленно дают понять, что они думают о такой форме заключения. В Вагенингенском университете в Нидерландах Г. Кронин получил докторскую степень за изучение поведения свиноматок в стесненных условиях содержания. Вот как он описывает поведение свиней, впервые оказавшихся в стойле с фиксацией:

Свиноматки резко бросались назад, пытаясь порвать путы. Они повреждали себе головы, бешено вращая ими в попытках освободиться. Часто они издавали громкие крики, периодически некоторые свиньи всем телом бросались на боковые стенки загонов. Иногда это заканчивалось тем, что они просто без сил падали на пол[246].

Яростные попытки освободиться могут длиться до трех часов. Когда свинья сдается, она, по словам Кронина, долго лежит неподвижно, иногда просунув рыло между прутьями, и периодически издает тихие стоны и поскуливает. Через некоторое время проявляются и другие признаки стресса: свинья кусает прутья клетки, потому что ей больше нечего жевать, мотает головой взад-вперед и т. п. Это так называемое стереотипное поведение. Каждый, кто бывал в зоопарке, где львы, тигры и медведи содержатся в пустых бетонных вольерах, имел возможность наблюдать стереотипное поведение животных, когда они без конца ходят туда-сюда вдоль решетки. Но свиньи лишены даже этой возможности. Как мы уже знаем, в естественных условиях свинья очень активна: она по нескольку часов в день ищет еду, а насытившись, изучает окрестности. А теперь, по словам одного ветеринара, ей остается лишь грызть прутья решетки – вот и вся физическая активность, доступная ей в ее жалком положении[247].

В 1986 году Шотландское подразделение по изучению фермерских строений (исследовательская организация с государственным финансированием) опубликовало обзор научных данных, призванных дать ответ на вопрос: «Вызывает ли содержание в тесном стойле страдания у свиноматок?» Изучив более 20 различных исследований, авторы обзора уподобили стереотипное поведение свиней обсессивно-компульсивному расстройству у людей невротического типа, которые, например, постоянно моют или потирают руки. Ответ на главный вопрос был однозначным: содержание в тесном стойле вызывает у свиней сильный стресс[248]. Британский совет по благополучию сельскохозяйственных животных – официальный консультативный орган при правительстве Великобритании – по данным доклада, опубликованного в 1988 году, пришел к тому же выводу, сформулировав его более официальным языком:

Системы стойл и оков не отвечают важным критериям благополучия, которым мы придаем особое значение. Их конструкция такова, что содержащиеся в них животные не могут проявлять физическую активность или реализовать наиболее естественные модели поведения. Члены совета наблюдали за различными вариантами этих систем и пришли к выводу, что фактически не существует способа снизить постоянный стресс, вызываемый стесненными условиями. Мы рекомендуем правительству в срочном порядке принять меры, запрещающие в дальнейшем устанавливать такие конструкции[249].

Только когда свинью отправляют к хряку, она может насладиться кратким периодом относительной свободы движений в более просторном стойле – хотя все это обычно также происходит в помещении. Итак, по меньшей мере десять месяцев в году супоросые и кормящие свиноматки не имеют возможности передвигаться. При широком использовании искусственного осеменения это чувствительное животное лишается последней возможности проявить хоть какую-то физическую активность, а также единственного шанса на естественный контакт с другим представителем своего вида, не считая мимолетного контакта с потомством.

В 1988 году, после более чем 20 лет практики содержания свиноматок в стесненных условиях, было опубликовано важное исследование, в котором говорилось, что у многострадальных племенных свиней и хряков есть и другой постоянный источник стресса: как оказалось, их постоянно недокармливают. Животных, которых выращивают для продажи на мясо, закармливают, давая им столько корма, сколько они смогут съесть; но кормить племенных животных сверх нормы, необходимой для поддержания их жизнедеятельности, – это, с точки зрения производителей, пустая трата денег. Исследование показало, что свиньи, получающие рекомендованный Советом по сельскому хозяйству Великобритании рацион, съедают лишь 60 % от того, что съели бы в нормальных условиях. После кормления они демонстрировали такую же готовность есть еще, как и до кормления: это значит, что они все равно оставались голодными. Ученые заключили:

Количество пищи, которую получают супоросые свиноматки и хряки, отвечают требованиям производителя, но не удовлетворяют потребность животного в еде. Часто высказывается предположение, что высокая продуктивность недостижима без должных условий содержания. Однако голод, связанный с недостаточным питанием племенных свиней, может выступать главным источником их стресса[250].

Здесь стремление производителя к прибыли вновь вступает в конфликт с интересами животных. Просто поразительно, как часто это можно наблюдать, в то время как сельскохозяйственное лобби продолжает уверять нас, что продуктивными могут быть только счастливые животные, за которыми хорошо ухаживают.

Из всех современных видов интенсивного сельского хозяйства наиболее предосудительным с моральной точки зрения считается производство телятины. Суть этого производства в том, что анемичным, заключенным в стойла телятам скармливают высокобелковую пищу ради получения нежного мяса бледного оттенка, которое потом продают дорогим ресторанам. К счастью, по масштабу эта отрасль не может сравниться с производством домашней птицы, говядины или свинины; однако она заслуживает отдельного внимания как пример крайней степени эксплуатации животных и абсурдного в своей неэффективности способа обеспечить людей пищей.

Телятина – это мясо молодых телят. Изначально словом veal («телятина») называли мясо только тех телят, которые были забиты до отлучения от материнского вымени. Плоть совсем молодых телят была более бледной и нежной, чем у тех, кто уже начал есть траву; но настоящей телятины не могло быть много, поскольку телята начинают питаться травой, когда они еще очень малы – в возрасте всего нескольких недель. На мясо шли бычки молочной породы, поскольку они были не нужны для молочного производства. Через день-другой после рождения их везли на рынок, где, голодных и напуганных незнакомым окружением и отсутствием матери, продавали для немедленной отправки на бойню.

В 1950-е годы голландские производители телятины нашли способ выращивать телят до бо́льших размеров так, чтобы их плоть при этом не краснела и не становилась жесткой. Секрет был в том, чтобы держать телят в крайне неестественных условиях. Если дать телятам возможность расти на воле, они на свободном выпасе начнут наращивать мышцы, из-за чего их мясо станет более жестким, и сжигать калории, которые производителю придется восполнять дорогим кормом. К тому же мясо телят, питающихся травой, утратит бледность, характерную для новорожденных животных. Во избежание этого телят прямо с рынка отправляют в ангар со стойлами. Обычно это либо переоборудованные, либо специально построенные длинные сараи с рядами деревянных перегородок, где каждому теленку отведено место размером 55 × 135 см. Пока загон для телят еще велик, их привязывают к нему цепью, обмотанной вокруг шеи, чтобы они не могли двигаться. (Цепь снимают, только когда телята подрастают и уже не могут повернуться в стойле.) На бетонном полу с деревянным решетчатым покрытием нет соломенной подстилки, иначе телята стали бы ее есть и тем самым лишили свое мясо драгоценной бледности. Покидают телята свой загон только перед самой отправкой на бойню. Их держат на жидкой диете из обезжиренного сухого молока с витаминами, минералами и препаратами, способствующими росту. В таких условиях телята проводят шестнадцать недель. Прелесть системы, с точки зрения производителей, заключается в том, что в этом возрасте теленок может весить до 180 килограммов, в то время как новорожденные телята весят не более 40 килограммов; а поскольку телятина стоит очень дорого, выращивание таких телят – весьма прибыльное дело.

В 1962 году в США такой метод выращивания телят начала популяризировать компания Provimi – производитель кормов из Уотертауна (Висконсин). Название компании расшифровывается как «протеины, витамины, минералы», чем, собственно, богаты ее корма. Нетрудно догадаться, что этим компонентам можно было найти лучшее применение. По утверждению Provimi, разработавшей этот успешный метод выращивания телят, она остается крупнейшей компанией в отрасли, контролируя от 50 до 75 % внутреннего рынка. Производитель кормов заинтересован в развитии производства телятины, поскольку ему необходимо наращивать рынок сбыта. Ныне закрытая газета Stall Street Journal, принадлежавшая Provimi, дала нам возможность взглянуть на природу самой отрасли, которая практически не изменилась с момента внедрения таких методов в США и ряде европейских стран. Вот как она описывает так называемое «оптимальное производство телятины»: