Питер Сингер – Освобождение животных (страница 31)
Но даже когда операция проводится по всем правилам, наивно полагать, что она так же безболезненна, как обрезание ногтей. Между роговым и костным образованиями клюва есть тонкий слой очень чувствительной мягкой ткани, напоминающей участки кожи под ногтями человека. Экспертная комиссия британского правительства под руководством профессора зоологии Френсиса Уильяма Роджерса Брамбелла несколько лет назад подтвердила, что горячий нож, которым удаляют кончик клюва, «прорезает роговую, костную и чувствительную ткань, что вызывает сильную боль»[166].
Более того, вред, наносимый птице обрезанием клюва, имеет долгосрочные последствия: цыплята с таким повреждением меньше едят и в течение нескольких недель теряют вес[167]. Наиболее очевидное объяснение этому заключается в том, что поврежденный клюв продолжает болеть. Дж. Брюард и М. Дж. Джентл, ученые из Исследовательского центра птицеводства при Британском научном совете по сельскому хозяйству и продовольствию, изучили обрубки клювов цыплят и обнаружили, что поврежденные нервы вырастают заново и образуют клубок из переплетающихся нервных волокон, именуемый невромой. Такие невромы развиваются у людей с ампутациями и вызывают острую и хроническую боль. Брюард и Джентл предположили, что так же ведут себя невромы, образующиеся после обрезания клюва[168]. Позднее Джентл, выражаясь с той осторожностью, которая свойственна публикующимся в научных журналах специалистам по птицеводству, заключил:
Итак, справедливости ради нужно сказать, что мы не знаем, насколько неприятные или болезненные ощущения испытывают птицы после обрезания клюва, но в небезразличном обществе сомнения должны трактоваться в пользу птиц. Чтобы предотвратить каннибализм и выклевывание перьев у домашних кур, необходимо бережное отношение к ним. В ситуации, когда нет возможности контролировать интенсивность освещения, единственная альтернатива – попытаться вывести породу птиц, у которых не будут вырабатываться такие пагубные привычки[169].
Есть и другое возможное решение. Обрезание клюва, которое обычно производится для предупреждения каннибализма, значительно снижает вред, который один цыпленок может нанести другим. Но очевидно, что оно не решает проблемы стресса и тесноты, которые и приводят к такому противоестественному поведению животных. Традиционным фермерам, содержащим на значительном пространстве небольшое поголовье кур, нет нужды обрезать птицам клювы.
Некогда куры могли свободно перемещаться в достаточно большом пространстве, и если один цыпленок задирал остальных (такое случалось, хотя и редко), то его можно было просто изолировать от стаи. Точно так же можно было индивидуально лечить или, при необходимости, быстро забивать больных или раненых птиц. Но сейчас за десятками тысяч птиц может присматривать всего один человек. Министр сельского хозяйства США с энтузиазмом рапортовал, что один человек может заботиться о 60–75 тысячах бройлеров[170]. В
Для полного контроля освещения и частичного температурного контроля (есть обогрев, но, как правило, нет охлаждения) помещения для бройлеров строят с толстыми стенами без окон и с искусственной вентиляцией. Птицы не видят солнечного света до того дня, когда их увозят на убой; они не дышат воздухом, который не был бы насыщен аммиаком из их помета. Вентиляции достаточно для того, чтобы птицы оставались живы, но в случае механической поломки вентиляционного оборудования они быстро задохнутся. Даже такая банальная неприятность, как отключение электричества, может привести к катастрофе, поскольку не у всех производителей бройлеров есть запасные генераторы.
Среди других причин, по которым птицы могут погибнуть от удушья в таком помещении, – так называемое скучивание. Цыплята, содержащиеся в бройлерных ангарах, становятся нервными и пугливыми. Они боятся яркого света, громкого шума и других непривычных ситуаций и потому в любой момент могут поддаться панике и сгрудиться в одном месте. В отчаянном стремлении спастись они взбираются один на другого и в итоге, по выражению одного птицевода, «душат друг друга, образуя жуткую груду тел в углу помещения»[172].
Но даже если птицам удается избежать этих опасностей, они могут погибнуть от множества болезней, которые не редкость в бройлерных ангарах. Одна из новых и еще не разгаданных причин смерти так и называется – «синдром внезапной смерти». По всей видимости, он является результатом противоестественных условий фабричного производства бройлеров; в среднем он убивает примерно 2 % поголовья бройлеров в Канаде и Австралии. Вероятно, та же ситуация наблюдается во всех странах, где используются похожие методы[173]. Эта болезнь в специальной литературе описывается так:
Перед смертью цыплята внезапно теряют равновесие, яростно хлопают крыльями и у них наблюдаются сильные мышечные судороги, в результате чего они падают на спину или грудину[174].
Исследования пока не дали четкого объяснения, почему здоровые на вид цыплята внезапно падают и умирают, но специалист по птицеводству из Министерства сельского хозяйства Великобритании связывает это с их интенсивным ростом, – а именно эту цель преследуют промышленные производители куриного мяса: «Смертность бройлеров повышается, и у нас есть основания считать, что это косвенно связано с изменениями в генетике и питании. Иными словами, мы требуем от бройлеров слишком быстрого роста: за семь недель их масса увеличивается в 50–60 раз… “Опрокидывание”, то есть внезапная смерть, здоровых на вид молодых бройлеров (обычно самцов) отчасти может быть связано с таким форсированным ростом»[175]. Быстрый рост также нередко приводит к параличу и уродствам цыплят, из-за чего производителям приходится убивать еще 1–2 % поголовья. А поскольку выявляются только тяжелые случаи, реальная доля птиц с отклонениями, вероятно, еще больше[176]. Авторы исследования одной из форм паралича заключают: «Мы полагаем, что птиц заставляют расти настолько быстро, что они находятся на грани структурного разрушения»[177].
Атмосфера, в которой приходится жить птицам, сама по себе представляет угрозу их здоровью. За семь-восемь недель, которые птицы проводят в ангарах, их помет и прочий мусор ни разу не вывозят. Несмотря на механическую вентиляцию, воздух содержит аммиак, пыль и микроорганизмы. Исследования показывают, что все это оказывает разрушительное воздействие на легкие птиц[178]. На факультете общественной медицины в Мельбурнском университете в Австралии было проведено исследование угроз, которые такая атмосфера представляет для здоровья работников птицефабрик. Выяснилось, что 70 % фермеров жалуются на воспаление глаз, 30 % – на хронический кашель, почти у 15 % диагностированы астма и хронический бронхит. По итогам исследования ученые предложили работникам птицефабрик проводить как можно меньше времени в помещениях с птицами и носить респираторы. Но в исследовании ничего не говорилось о респираторах для кур[179].
Поскольку птицы вынуждены стоять и сидеть на грязном, смрадном, насыщенном аммиаком помете, у них появляются язвы и волдыри на лапах и груди, а также аммиачные ожоги. Магазинные «суповые наборы» часто состоят из здоровых частей больных птиц, тушки которых нельзя продать целиком. А повреждение лап вообще не представляет проблему для отрасли, поскольку после убоя их все равно отрезают.
Жизнь в длинных, пыльных, переполненных ангарах без окон, в атмосфере с высоким содержанием аммиака приводит к тому, что животные испытывают стресс; но не меньший стресс вызывает первый контакт с солнечным светом. Двери курятника открываются, и птиц, привыкших к полумраку, хватают за ноги, несут вниз головой и всех без разбору заталкивают в клетки, которые устанавливают в кузов грузовика в несколько ярусов. Затем цыплят везут на перерабатывающий комбинат, где их убьют, выпотрошат и разложат по ярким пластиковым упаковкам. На комбинате их выгружают из грузовика и прямо в клетках оставляют ожидать своей очереди. Это ожидание может длиться несколько часов, и все это время птиц уже не кормят и не поят. Наконец, их вынимают из клеток и подвешивают вниз головой к конвейерной ленте, которая везет их навстречу ножу, готовому прекратить их безрадостное существование.
Ощипанные и упакованные куриные тушки будут проданы миллионам семей; обгладывая косточки, люди ни на миг не задумаются о том, что едят мертвое тело некогда живого существа, или о том, что было сотворено с этим существом, чтобы люди могли купить и съесть его тело. А если бы они все же задумались и начали задавать вопросы, то где смогли бы найти ответ? Если бы они обратились к куриному магнату Фрэнку Пердью, четвертому по объему производителю бройлеров в США, но безусловному лидеру по самопиару, то услышали бы в ответ, что цыплята на его ферме обласканы жизнью[180]. Откуда обычным людям знать, что Пердью держит их в 140-метровых ангарах на 27 тысяч птиц каждый? Как они могут выяснить, что система поточного производства у Пердью убивает 6,8 миллиона птиц в неделю, что он, как и многие другие производители бройлеров, отрезает цыплятам клювы, чтобы они не стали каннибалами в стрессовых условиях современной птицефабрики?[181]