Питер Сингер – Освобождение животных (страница 22)

Еще один пример военного эксперимента. Р. У. Хаббард из Исследовательского института проблем экологической медицины армии США в Натике (Массачусетс) более десятка лет публикует статьи с названиями вроде «Моделирование на крысах смертности от острого теплового удара». Хорошо известно, что, когда крысам жарко, они покрывают свое тело слюной, которая выполняет ту же охлаждающую функцию, что и пот у людей. В 1982 году Хаббард и двое его коллег заметили, что крысы, которые не могли вырабатывать слюну, в отсутствие другой жидкости покрывали тело мочой[105]. В 1985 году те же три исследователя, к которым присоединился четвертый, впрыснули крысам атропин, который подавляет как потоотделение, так и выработку слюны. Другим крысам удалили слюнные железы хирургическим путем. Затем экспериментаторы помещали крыс в камеры с температурой 41,7 °C и держали их там, пока их температура тела не поднималась до 42,6 °C. Исследователи начертили графики для сравнения «схем покрытия мочой» крысы, находящейся под воздействием атропина, крысы с удаленными слюнными железами и крысы, не подвергнутой предварительным процедурам. Они сочли моделирование на крысах под воздействием атропина и высокой температуры «перспективным методом исследования роли обезвоживания при тепловом ударе»[106].

Мы рассмотрели здесь ряд экспериментов, проводившихся с XIX века, но у меня не так много места, чтобы упомянуть все опубликованные исследования. Очевидно, что эксперименты вызывали у животных страшные страдания. Главным выводом же из них стало то, что жертв теплового удара нужно как можно быстрее охладить; этот факт кажется совершенно очевидным, к тому же он уже был известен из наблюдений за людьми, получившими тепловой удар естественным путем. Что касается применимости полученных результатов к людям, то еще в 1961 году Б. В. Цвайфах показал, что собаки физиологически иначе, чем люди, реагируют на тепловой удар, так что нет смысла моделировать на них последствия теплового удара для человека[107]. Трудно принять всерьез и предположение о том, что маленькие пушистые зверьки, обколотые атропином и покрывающие себя мочой во время жары, могут быть лучшей моделью.

Подобные эксперименты проводятся и во многих других отраслях медицины. В нью-йоркском офисе движения United Action for Animals есть картотеки с копиями отчетов об экспериментах, опубликованных в журналах. Каждая толстая папка содержит отчеты о множестве экспериментов – до пятидесяти и более. Названия папок говорят сами за себя: «Нагрузка при ускорении», «Агрессия», «Удушье», «Ослепление», «Поджигание», «Центрифуга», «Высокое давление», «Контузия», «Скученность», «Раздавливание», «Декомпрессия», «Тестирование лекарств», «Экспериментальный невроз», «Замораживание», «Нагревание», «Кровоизлияние», «Раздробление задних конечностей», «Обездвиживание», «Изоляция», «Многочисленные повреждения», «Убийство жертвы», «Белковое голодание», «Наказание», «Облучение», «Лишение пищи», «Шок», «Повреждения позвоночника», «Стресс», «Жажда» и т. д. Хотя отдельные эксперименты, возможно, и привели к какому-то прогрессу в медицине, ценность полученных знаний зачастую довольно сомнительна, а во многих случаях они могли быть получены иными путями. Многие опыты кажутся ненаучными или неверно интерпретированными, а некоторые, похоже, вообще не могли дать никаких важных результатов.

Рассмотрим еще один пример бесконечных повторений по сути одного и того же эксперимента по вызыванию шока у животных. (Речь здесь идет не об электрошоке, а о физическом и психологическом состоянии шока, которое часто наступает после серьезных повреждений.) Еще в 1946 году один из исследователей, Магнус Грегерсен из Колумбийского университета, изучил литературу и обнаружил, что было опубликовано уже 800 статей по экспериментальному вызыванию шока. Он описывает методы достижения шока:

Стягивание жгутом одной или нескольких конечностей, дробление, сжатие, легкие удары по мышцам молотком, барабан Нобла – Коллипа [устройство, в которое помещается животное; барабан вращается, животное постоянно падает вниз и получает травмы], револьверные выстрелы, удушение, кишечные петли, воздействие холодом и огнем.

Грегерсен также отмечает «широкое использование» кровотечений и «все более частые отказы от анестезии как от фактора, искажающего картину». Однако все это разнообразие ему не по душе: он жалуется, что избыток методов чрезмерно усложняет оценку результатов, полученных разными учеными; он отмечает «насущную потребность» в стандартизации процедур, вызывающих шок у животных[108].

Спустя восемь лет ситуация мало изменилась. С. М. Розенталь и Р. Ч. Милликан писали, что «исследования влияния травматического шока на животных дают разнообразные и часто противоречивые результаты». Тем не менее они ожидали «дальнейших исследований в этой области» и рекомендовали обходиться без анестезии: «Применение анестезии ведет к противоречивым результатам… по нашему мнению, продолжительной анестезии следует избегать». Они также рекомендовали «использовать достаточное количество животных, чтобы на результаты не влияла биологическая изменчивость»[109].

В 1974 году экспериментаторы по-прежнему работали над «животными моделями» экспериментального шока, по-прежнему проводили предварительные опыты, чтобы определить, какие повреждения нужно нанести, чтобы добиться достаточно «стандартного» шокового состояния. После десятилетий экспериментов, вызывавших у собак кровотечение, дальнейшие опыты показали, что (сюрприз!) шок от кровотечения у собак не похож на шок у людей. Узнав об этих результатах, ученые из Рочестерского университета вызвали кровотечение у свиней, которых считали более близкими к людям в физиологическом отношении, чтобы определить, какой объем кровопотери необходим для вызывания экспериментального шока[110].

Ежегодно проводятся сотни экспериментов, в которых животных приучают к наркотикам. С одним только кокаином уже проведено более 500 опытов. Анализ всего 380 из них показал, что они обошлись примерно в 100 миллионов долларов, и по большей части это деньги налогоплательщиков[111]. Вот один пример.

В лаборатории Медицинского центра южных штатов, возглавляемой Джеральдом Дено, макак-резусов сажали в фиксирующие кресла, а затем обучали вводить себе кокаин в кровь в любых количествах путем нажатия на кнопку. Согласно одному из отчетов, «подопытные обезьяны вновь и вновь нажимали на кнопку, даже когда у них начинались конвульсии. Они обходились без сна. Они ели в пять-шесть раз больше своего обычного рациона, но оставались истощенными. В конце концов они начали наносить себе увечья и умерли от передозировки кокаина». Доктор Дено признавал, что мало кто из людей может позволить себе такие дозы кокаина, как эти макаки[112].

Хотя проведено уже 500 подобных экспериментов с использованием кокаина, это лишь малая часть опытов по превращению животных в наркоманов. В первом издании этой книги я рассказывал о ряде похожих экспериментов с применением морфина и амфетаминов. Вот еще несколько примеров.

В Университете Кентукки исследователи использовали биглей, чтобы пронаблюдать синдром отмены валиума и аналогичного ему транквилизатора лоразепама. Собак приучали к препарату, а затем каждые две недели переставали его давать. Среди симптомов абстиненции наблюдались судороги, подергивания, дрожь всем телом, эпилептические припадки, быстрая потеря веса, страх и съеживание. Через 40 часов после отмены валиума «у семи из девяти собак наблюдались тонико-клонические судороги; у двух собак повторялись клонические судороги по всему телу». Четыре собаки умерли – две в конвульсиях и две после резкой потери веса. Лоразепам вызывал аналогичные симптомы, за исключением смерти в конвульсиях. Экспериментаторы проанализировали опыты, проведенные еще в 1931 году, в ходе которых синдром отмены барбитуратов и транквилизаторов наблюдался у крыс, кошек, собак и приматов[113].

Изучив историю экспериментов, показавших, что «эффекты, подобные синдрому отмены, могут наблюдаться после разового приема опиатов у некоторых видов», в том числе собак, мышей, обезьян и крыс, Д. М. Грилли и Г. К. Гоуэнс из Кливлендского университета решили проверить гипотезу о том, что отмена морфина вызывает повышенную чувствительность к боли. Крыс обучали «различать уровни шока» в среднем в процессе 6387 тренировок. Во время этих опытов крысы должны были реагировать на удары током. Им вводили морфин, после чего их били током через один, два, три и семь дней. Экспериментаторы отмечали, что чувствительность к току была повышенной в дни, следующие непосредственно за днем приема морфина[114].

А вот еще более дикий пример исследования.

В Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе Рональд Сигел приковал к сараю двух слонов. Слониха использовалась для определения «процедур и дозировок при приеме ЛСД». Ей давали наркотик перорально, а также стреляли в нее дротиками с ЛСД из пистолета. После этого экспериментаторы в течение двух месяцев ежедневно давали обоим слонам дозу наркотика и следили за их поведением. Из-за больших доз галлюциногена слониха падала на бок, дрожа и с трудом дыша, и лежала так около часа. Самец же был агрессивен и нападал на Сигела, который описывал такое повторяющееся агрессивное поведение как «неподобающее»[115].