Питер Гамильтон – Спасение (страница 17)

– У нас деликатная проблема, – начал майор. – У нас – это у британского правительства. И мы просим вас о помощи и сохранении конфиденциальности.

– «Связь» гарантирует и то и другое, – вставила Пой Ли. – Верно, Каллум?

Он развел руками, скрывая отчаяние.

– Конечно. Так в чем проблема?

– Договор о всемирном разоружении шестьдесят восьмого года, – произнес майор Джонстон. – Потрясающий прорыв в мировой политике. Избиратели по всему миру ликуют.

– Слыхал о таком, – осторожно признал Каллум, хотя и не помнил никаких подробностей – не силен был ни в политике, ни в истории.

– С появлением генераторов атомной связи это стало неизбежностью. Все крупные города оказались прикрыты с воздуха. Ни ракеты, ни дроны не могли пробить оборону: стяни побольше воздуха, и он выдержит атомный взрыв. Все государственные арсеналы в одночасье сделались бесполезны – ну, пусть будет в пять лет. И нам остались низкоуровневые риски: смастерившие бомбу на коленке террористы, преступные правительства, политические экстремисты и так далее и тому подобное. Все понимали, что избавиться от этих угроз можно, только удалив накопленные на планете расщепляющиеся материалы оружейного класса.

– После договора‑68 все отказались от боеголовок и запасания материалов, – подхватила Докал. – Именно поэтому Хаумеа с самого начала приносил «Связи» такую прибыль: все демонстративно выбрасывали свою пакость.

Каллум внимательно наблюдал за ней. Ему сильно не нравилось, к чему клонился разговор. И взгляд вивисектора, которым мерила его Пой Ли, не улучшал настроения.

– Так оно и было, – согласился майор Джонстон. – Все минимизировали запасы. Британия оставила себе пять действующих боеголовок – единственно в целях сдерживания – и исключила возможность создания новых. Однако, боюсь, у нас имелись… недочеты в инвентаризации.

– О, дьявол! – простонал Каллум.

– Беда в том, что в двадцатом веке и немалой части двадцать первого правительства страдали легкой паранойей. Об истинном количестве произведенного плутония не сообщалось.

– Охренеть, слезы Христовы! Вы хотите сказать, в отказавшей цистерне плутоний?

– Мы хотели избавиться от него без шума, – объяснил майор Джонстон. – Избежать неприятностей с международной инспекцией…

– Вы им не сообщили? – ахнул Каллум. – Не предупредили Бойнак, что отсылаете через их систему удаления отходов?

– Верхушка нашего правления была в курсе, – сказала Пой Ли.

Каллум, нахмурившись, повернулся к ней.

– Нашего правления?

– У «Связи» есть доля в Бойнаке. Но работников Гильгенской фабрики не информировали. В том не было нужды.

– Мы помогали британским властям избавиться от нелегального плутония!

– Запас плутония – ошибка предыдущего поколения, – выразительно напомнил майор Джонстон. – Мы честно хотели ее исправить.

– Вы это так называете?

– Собственно говоря, да.

– Вы, как старший группы, должны быть в курсе того, с чем столкнетесь в Гильгене, – сказала Докал.

– Большое спасибо, друзья. – Калдум тер пальцами лоб, пытаясь включить голову. – Я не понял: отказ – диверсия террористов?

– Я так не думаю, – ответил майор Джонстон. – Мы благополучно отправили уже несколько партий груза. Наши контейнеры с плутонием числятся медицинскими отходами нескольких лондонских больниц. Сам плутоний разбит на мелкие порции, упакованные в керамику, чтобы исключить окисление, и затем в стандартный контейнер. Я полагаю, нам просто не повезло. Один из сброшенных сверху контейнеров упал неудачно. Керамическая упаковка могла треснуть или даже разбиться.

– Вы не испытали керамику на ударопрочность? – догадался Каллум.

– Мы не хотели шума вокруг этого предприятия, – ответила Пой Ли. – Непроведенный ударный тест – упущение.

Каллум зажмурил глаза, припоминая свои знания по физике.

– Плутоний во влажном воздухе окисляется и сорбирует воду, увеличиваясь в объеме…

– На семьдесят процентов, – закончил за него Джонстон. – Под таким давлением мог разрушиться и наружный контейнер. Он из обычного коммерческого пластика: такие печатают на Гильгенской фабрике и рассылают клиентам.

– И они не предназначены для удержания расширяющегося плутония, – устало заключил Каллум. – Догадываюсь, что отходы стекли на дно цистерны и блокировали клапан. Маловероятно, однако…

– Мы предполагаем худшее.

– Да черт побери!

– Известно, что окислившийся, гидрированный плутоний расслаивается и склонен к спонтанному самовозгоранию.

– Возгоранию?!

– Да. Если трещина в первом контейнере привела к возгоранию, огонь мог пробраться к другим. И пошла цепная реакция проблем.

– Сколько в той цистерне контейнеров с плутонием?

– Двадцать пять. Всего килограмм плутония.

– Чтоб меня! Ну, будем надеяться, я сумею протолкнуть всю эту кашу прежде, чем начнется пожар.

– Калл, – тихо сказала Докал, – техники Гильгена не запрессовывали цистерну.

– Но вы же сказали… А!

– Да, в цистерне произошел пожар, – кивнул майор Джонстон. – Что привело к нарастанию давления. Объем кислорода внутри ограничен, он, вероятно, уже полностью поглощен. Но мы подозреваем, что при горении могли расплавиться многие другие контейнеры, что привело к высвобождению нового плутония и других отходов. Возможно, это и вызвало отказ клапана. Датчиков внутри не осталось: уничтожены огнем. Мы не знаем, в каком состоянии сейчас отходы. Возможно, пластик контейнеров в жидком виде или успел снова затвердеть. В пробитую в дне цистерны дыру отходы вряд ли провалятся.

– И нельзя допускать нового возгорания, Калл, – добавила Докал. – Часть контейнеров содержит радиоактивную воду. При дальнейшем окислении плутония она может взорваться и разрушить цистерну. Отправить ее в космос нужно целиком.

– Пятнадцать метров в длину и вес шестьдесят тонн!

– Зато в ширину всего четыре метра. От нас – все, что понадобится, Калл. Бюджет не ограничен. Можете подвязаться к самому большому нашему порталу, шестиметровому. Я проверила, у нас есть свободная пара.

– Хорошо, я готов рискнуть, – сдержанно произнес Каллум. – Но мои люди должны знать.

– Только не Райна Яцек, – тотчас отозвалась Пой Ли. – Не с ее прошлым.

Он был уже почти готов заспорить с ней. Почти. Но преступная частица его мозга помнила о проверке службой безопасности. Проблема исчезнет сама собой, если в этом деле он заслужит доверие Пой Ли.

– Пусть так. Райна останется в фабричном центре управления. Я имел в виду Алану, Колина и Моши: они вместе со мной будут физически соприкасаться с цистерной.

– Им можно сказать, – уступила Пой Ли.

– Тогда идемте.

В пятом гараже группа Каллума уже готовилась к отправке. Моши, Колин и Алана надели оранжево-зеленые костюмы высокой защиты и проводили проверку жизнеобеспечения. Райна сидела на скамье, закрыв лицо гибким ленточным экраном, и шепталась со своим м-нетом. Руки ее зависли в воздухе, ловко манипулируя виртуальными иконками. Генри с двумя сотрудниками службы поддержки натянул терморегулирующий костюм, похожий на связанное из тонких трубочек трико. Помощники вели его к скафандру – госнексовскому Марк‑6: торс с пристегнутым на петлях ранцем был уже открыт. Ему осталось заползти в узкий прямоугольный проем ногами вперед, потом согнуться вдвое, пропихнуть руки в рукава, а голову в кольцо воротника. Каллум, натягивая костюм высокой защиты и на себя, сочувственно поморщился.

– Готовим полную ликвидацию, – сказал он своим. – Надо перебросить на Хаумеа цистерну целиком.

– Что? Зачем?

– Шутите, шеф?

– Полная дурь!

– Не дурь, – ровным голосом остановил их Каллум. – Что-то в ней протекло из контейнеров и забило клапан. Что и сколько, нам неизвестно. Я не пойду на риск частичного изъятия: может возникнуть проблема похуже нынешней. Так что отправляем все. Быстро и чисто. Док уже согласовала вопрос с корпорацией.

Райна, сдвинув ленту с лица, смотрела на него скептически. Остальные переглядывались между собой.

– Диаметр четыре метра, шеф, – запротестовал Колин.

Губы Каллума дернулись в усмешке.

– Так мы подвяжемся к шестиметровому. Парный к нему ждет нас на Хаумеа.

– Что ты нам головы морочишь! – воскликнул Генри. – К шестиметровым никого не допускают.

– Нас допустят.

– Ну, тогда ладно, – Алана одобрительно оттопырила губу. – Это другой разговор.