Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 41)

Все мужчины прекратили работу и уставились на него, широко раскрыв глаза. Хонау^[87], его отец, также отложив свое занятие, встал. Его телодвижения были медлительными и тягучими, очень похожими на движения его престарелого тезки, медведя.

- Расскажи нам.

- Все так, как пророчили древние предания. - Виквайя тщательно подбирал слова. - Образ на песке образуется сам собой, создаваемый чем-то невидимым.

- Возможно, это был ветер, - заметил Чевайо. - Тебя не было почти весь день. Солнце способно сыграть с человеком злую шутку.

- Может быть, - согласился Виквайя. - Но именно это творение - этот Песчаный Образ - оказался способен отнять у меня целые часы. Оно... влекло меня, и я жаждал поучаствовать в завершении творения.

На встревоженный взгляд отца Виквайя поспешил добавить:

- Но я к нему не прикасался.

- Ты уверен?

Виквайя повернулся и пристально посмотрел на Ханью.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты признаешь, что Песчаный Образ отнял у тебя много часов. Что ты делал в течение этого времени? Ты помнишь?

- Я...

Виквайя замялся. Вместо ответа он опустил взгляд на свои руки, но их плоть выглядела неизменной и ни о чем ему не говорила.

- Так я и думал. - Ханья откинулся назад, позабыв о свадебном наряде Ча’квайны. - Нам следует приготовиться к схватке. Согласно темному пророчеству, мы должны быть сильными, чтобы застопорить врата в Подземный Мир до того, как они откроются.

- А, если опоздаем, деревню придется сделать незрячей, - добавил Виквайя. - Легенда гласит, что любой зверь, проходящий мимо, не может навредить тем, кто его не видит. Те, кто его видят, боятся его, а сила этой сущности проистекает из страха. Так что...

- ...только Воители Духа могут видеть, - закончил за него Чевайо.

- Да, - подтвердил Хонау. - Только мы четверо.

Тем временем Ча'квайна закончила собирать вещи для трехдневного пребывания в доме семьи Виквайи, когда снаружи послышались тревожные крики. Бабушка Чочмингву, старая и плохо слышащая с пятидесяти семи лет, склонилась над своим жерновом и подняла глаза лишь тогда, когда Ча'квайна коснулась ее плеча.

- Снаружи что-то происходит, - произнесла она почти в крик. - Все вокруг мечутся.

Пожилая матриарх неохотно поднялась на ноги и, тяжело опираясь на изогнутую трость из мескитового дерева, последовала за Ча'квайной к двери. Уже не в первый раз Ча'квайна молча изумлялась тому, как столь дряхлая и немощная старуха пользуется таким почетом в деревне, обладает такой властью. Дочь Чочмингву - мать Ча'кваины - скончалась при родах второго ребенка, сына. Значит, не за горами то время, когда положение бабушки Чочмингву как матриарха деревни перейдет к ее внучке. По обыденке, данная перспектива вызвала внутри Чаквайны мандраж. Справится ли она с такой колоссальной ответственностью? Сможет ли вести людей?

Их саман^[88] располагался на один уровень выше, чем окружающее пространство, и пока Ча'квайна легко спускалась по лестнице, ее бабушка подобно стражнице древнего храма, ждала у двери, пристально наблюдала за суетой внизу. Хоть слух и подводил старуху, а вот проблем со зрением у нее было немного, и с восприятием все было в норме. Несмотря на то, что девушка спустилась вниз, дабы скорее выяснить, из-за чего весь шум гам, Ча'Квайна поймала себя на том, что она то и дело поглядывает наверх, дабы удостовериться в бабушкиных действиях.

- Ой, что за беда? - окликнула Ча’квайна знакомых девушек, что сновали мимо. Казалось, все оставили свои дела и устремились в свои саманы. - Что ж, что же творится-то?

Но никто не удосужился остановиться и поведать ей о причинах смятения. Наконец, в дальнем конце площади Ча'квайна заметила Виквайю с братьями. Они стояли, тесно сгрудившись вокруг своего отца, напоминая старцев, собравшихся у костра, чтобы обменяться сказаниями о временах давно минувшей охоты. Разве им не следует трудиться над ее свадебным нарядом? В грядущие пять дней они с Виквайей свяжут свои судьбы, и он станет частью дома ее бабушки, посвящая свое внимание и энергию в течение дня уходу за кукурузными полями ее рода. Если великие духи будут к ним благосклонны, то ночами они станут трудиться над тем, чтобы в ближайший год-другой у них появились дети.

Устав от тщетных попыток постичь суть происходящего, Ча'квайна подошла к мужчинам, коснувшись жениха за плечо. Он обернулся с удивленным выражением на лице, а взгляд показался каким‑то диким, и девушка едва не отшатнулась назад.

- Виквайя, - промолвила она. - Что за суматоха? Никто мне не объяснит?

Вместо ответа он схватил ее за локоть и потянул обратно - туда, откуда она пришла.

- Ты должна идти в дом, - настойчиво произнес он. - Тебе и твоей родне следует оставаться в своих хижинах, и непременно закрыть глаза тканью или шкурами...

- Чего?!

- Этим заняты все жители деревни, - продолжил Виквайя. - Разве не заметно? Люди уже приступили, и нельзя терять ни минуты. Никто не имеет права снимать повязки, пока Воители Духа не дадут знать старейшинам, что опасность миновала.

Ча'квайна потянула Виквайю за руку, заставляя замедлить шаг.

- Воители Духа? Чего такого стряслось, что они внезапно понадобились?

- Предупреждения, оставленные дедом моего деда, сбылись, - ответил ей Виквайя.

Его лицо, исполненное строгости было покрыто мелкой пылью пустыни, под глазами залегли темные круги, а губы исказила жесткая гримаса. Выглядел он так, словно с их последней встречи, всего лишь вчера, прошло уже лет десять.

- Я наткнулся на одни из врат, о которых он говорил. Поселение должно быть лишено возможности видеть, пока проход не будет уничтожен.

- Что? - в замешательстве переспросила Ча'квайна. - К реальной жизни это не имеет никакого отношения. Все это лишь небылицы, что пересказывают старцы, надышавшиеся дымом костров в своих кивах^[89]. Если врата и в самом деле существуют, и если через них что-то проникает, то лишать самих себя возможности узреть это - величайшая глупость: не видя его, нам не удастся скрыться или дать отпор.

Виквайя покачал головой.

- Нет, сказания истинны. Предки свидетельствуют, что это происходило раньше, много раз со времен Первозданного Народа. Если врата не будут закрыты, ужасное существо выйдет наружу и погрузит мир в огонь, как Сойукнанг^[90] уничтожил Токпелу^[91], Первый Мир. Но на этот раз Народу негде будет спрятаться, и все мы погибнем.

Ча'квайна уставилась на него.

- Но кому же из нас под силу одолеть такое могущественное существо?

- Как и было предписано, четырем Воителям Духа, - ответил ей Виквайя. - Легенды гласят, что если человек не может видеть существо, то и оно не может видеть человека. Ему не под силу причинить вред тем, кого оно не видит. Только Воителям Духа надлежит оставаться зрячими, чтобы сразиться с ним и убить.

Ча'квайна сделала шаг назад.

- Воители Духа - ты имеешь в виду себя? Своих братьев и отца? Ты не можешь говорить это всерьез.

Он нахмурился.

- Почему ты так сомневаешься? Таковы обычаи Народа. Мы всегда это знали.

- Обычаи Старого Народа, - с нажимом произнесла она. - Мне девятнадцать лет, и я никогда не видела никаких врат. Это история, придуманная старейшинами, чтобы стращать детей, заставляя их вести себя так же, как качины^[92], когда наряжаются в костюмы, танцуют, а потом бьют мальчиков палками. Народ всегда оставался в безопасности в прошлом, и так будет и впредь.

- Безопасность - это не то, что следует воспринимать как данность, - возразил Виквайя. - За ней нужно следить, а порой и сражаться, чтобы ее сохранить.

- Времена изменились, и глупо страшиться древних, нелепых преданий. Здесь нет ничего, что могло бы нам угрожать, - резко бросила Ча'Квайна. Лицо ее омрачилось, когда в голове мелькнула тревожная мысль.

- Может, ты передумал насчет нашей свадьбы? И все это - лишь уловка, чтобы помешать ей состояться?

У Виквайи отвисла челюсть.

- Даже в мыслях такого не было! Никто не станет затевать столь безрассудое дело лишь ради такого. Наша свадьба состоится после того, как врата будут закрыты.

- Но...

- И так тому и быть, - прервал ее хриплый голос.

Повернувшись, Ча'кваина увидела бабушку, стоявшую позади себя. Она не имела ни малейшего представления, когда старуха успела спуститься по лестнице.

- Пойдем. Немедленно возвращаемся в дом. Мы закроем глаза, как было велено, и не выйдем наружу, покуда Воители Духа не скажут, что опасность миновала.

Ча'кваина собралась что-то сказать, но бабушка Чочмингву подняла обветренную руку.

- Это не просьба, - сказала она. - Ты поступишь так, как тебе сказано.

И поскольку Ча'квайна не могла поступить иначе, она склонила голову и с угрюмым видом поплелась за бабушкой обратно к их саману.

- Мы опоздали.

Виквайя уставился на землю, а остальные столпились вокруг него с таким же выражением ужаса, как и у него самого. Песчаный Образ все еще был на прежнем месте, но разделился на десятки сегментов, разных форм и размеров; в результате получилось нечто громадное, визуальная какофония, испещренная прожилками цвета запекшейся оленьей крови. Виквайе стало больно на это смотреть - ощущение было такое, будто сотни кипящих котлов брызжут ему в глаза обжигающими каплями. Судя по глазам отца и братьев, очевидно, что испытывают они то же самое. По его щекам струились горячие слезы, но Виквайя не отводил взгляда, не позволяя себе отвлечься. Когда мучения резко схлынули, он не мог не задаться вопросом, было ли то, что они почувствовали, реальностью или древней памятью, некой инстинктивной реакцией, заложенной опытом предков? Ведь, как гласит легенда, если они могут видеть, то и зверь, явившийся из темного мира за вратами, тоже способен их разглядеть.