Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 33)
Даже Гордон почувствовал это, а этот хрен никогда ничего не чувствовал. Он указал вперед, на подъездную дорожку. Дуга упиралась в огромный особняк в современном, испанском стиле. Это был самый странный дом, который я когда-либо видел - вместо секций он выглядел, как сложенные квадраты штукатурки, со слишком большим количеством окон, расположенных на разных уровнях.
- Это его дом? - спросил я.
Гордон снял с пояса пистолет.
- Похоже на то. Пойдем. Давай сделаем это по-быстрому.
Мы быстро и уверенно прошли по подъездной дорожке к входной двери, которую мы нашли открытой нараспашку.
Гордон посмотрел на меня. Я пожал плечами.
- Мы просто возьмем шкатулку, а потом разделим куш, так? - спросил я, почувствовав дрожь в голосе.
И Гордон это заметил.
Он усмехнулся и опустил голову.
- Давай посмотрим, что там есть интересного.
Тон его голоса кричал о приближающихся неприятностях, и, если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы тут же развернулся и ушел, но я этого не сделал. Вместо этого я последовал за Гордоном. Он открыл входную дверь странного особняка, и запах серы и мочи обрушился на нас обоих, словно неожиданная волна.
- Ебаный ад, - сказал я, зажав рукой нос и рот. - Тут воняет!
Гордон натянул футболку на нос, использовав ее, чтобы заглушить вонь, и двинулся дальше по длинному узкому коридору, завешанному плакатами с фильмами в рамке. Все ужасы. Все сняты Харденом. Кроме плакатов, все остальное в доме было белым.
Стены были белыми. Ковер был белым. Закрытая дверь между последними плакатами была настолько белой, что если бы не серебряная ручка, я бы вообще не заметил двери.
Пока мы не дошли до конца зала, и ковер не стал красным, мокрым, кроваво-красным.
Просторная гостиная представляла собой огромный белый квадрат, не обставленный мебелью, на стенах ничего не было... до недавнего времени. Стены были забрызганы кровью, которая все еще текла и капала. Куски материи, кожи и органов, разорванные в мелкие клочья, все еще отрывались от стен и шлепались на промокший ковер.
Я никогда в жизни не видел столько крови, даже в фильмах Хардена.
В центре комнаты было идеально чистое место, как белый кратер на планете крови. Там лежала шкатулка, за которой мы пришли. Она лежала на листе бумаги.
Я посмотрел на Гордона.
- Нам нужно убираться отсюда.
Гордона тошнило. Он смотрел на потолок, где большие куски измельченной плоти отрывались, как мокрые плитки, и падали на мокрый ковер со звонким шлепком. Это был первый раз, когда я увидел, как Гордон испугался... и не последний.
Несмотря на все это, Гордон все еще был скорее алчен, чем умен или напуган. Он покачал головой и ступил на промокший ковер. Звук был громким и влажным, когда он позволил своей ноге погрузиться в кровавую слякоть.
От одного взгляда на то, как он идет, как раздаются его шаги и от звуков капающей с потолка на пол жидкости, у меня скрутило живот. Что, черт возьми, здесь произошло? Все выглядело так, будто взорвалась бомба, а шкатулка была нулевой точкой.
Я стоял на краю зала, где, даже пока я ждал, кровь просачивалась и растекалась все шире, приближаясь ко мне. Я смотрел, как Гордон осторожно ступает по окровавленному ковру, пока не достиг чистой зоны, где он сразу же взял шкатулку.
Я смотрел, как Гордон пытается найти способ открыть ее, но у него ничего не получалось.
- Что на листке бумаги? - спросил я, над нарастающим грохотом льющейся крови.
Гордон сделал паузу и наклонился.
- Похоже, кто-то пытался выяснить, как ее открыть.
- Возможно, Харден?
Гордон жестом обвел покрытые кровью стены.
- Это, вероятно, тоже Харден.
Гордон попытался выдать свой комментарий за шутку, но даже мне было видно, что он нервничает.
Он повернулся и жестом попросил меня следовать за ним, но я покачал головой.
- Я остаюсь здесь, - сказал я, - и думаю, что мы должны убираться отсюда.
- Ты что, издеваешься? Ты что, блядь, телка? - усмехнулся Гордон. - Посмотри на это заведение. Ставлю свой последний цент, что здесь где-то припрятаны наркотики и деньги, если и не то и другое.
- Хорошо, - огрызнулся я в ответ. - Тогда что ты делаешь?
Гордон стал на колени, положив пистолет рядом с богато украшенной шкатулкой.
- Я собираюсь открыть эту штуку и посмотреть, что внутри.
Дрожь пробежала у меня по позвоночнику, когда я увидел Гордона, стоящего на коленях перед шкатулкой. Я огляделся вокруг, чтобы посмотреть, что еще можно найти, но кровь преградила мне путь к лестнице через гостиную, к двери, ведущей на балкон, и еще одной двери в комнату с кафельной плиткой, которая, как я предположил, была кухней.
Возможно, Гордон не подумал об этом, но наступить в кровь означало оставить следы, а следы означали привести копов прямо к нам. Они бы повязали нас со всем этим бардаком, а не только со взломом. Возможно, Гордон не думал, но в кои-то веки думал я. В детстве я уже отсидел в тюрьме - и не собирался проходить через этот ад снова.
Пока Гордон изучал шкатулку, я посмотрел назад по коридору на дверь, мимо которой мы прошли. Может быть, это был другой путь в другие части дома?
- Я собираюсь осмотреться, - сказал я. - Крикни, если я тебе понадоблюсь... и поторопись.
Гордон лишь косо взглянул на меня. Он был увлечен шкатулкой, к которой я уже потерял интерес. Видя ее скромные размеры, я сильно сомневался, что она представляет какую-то большую ценность.
Дверь между плакатами "
Я попробовал включить свет, но он не работал, что объясняло, почему вся система безопасности не работает - нет электричества.
Я достал зажигалку и спустился по ступенькам, которые вели в небольшую подвальную комнату. Я громко рассмеялся, когда увидел, что это была личная камера пыток, с качелями из кожаных ремней и столом с ремнями и ручками в форме большой буквы "Х". Это была собственная секс-темница Хардена.
На стенах висели плетки, ремни и другие игрушки, которые можно было найти в любом секс-шопе Западного Голливуда, но дальше вдоль стены игрушки превращались из извращенных в откровенно причудливые. Там были плети с металлическими шариками, другие были с шипами. Было что-то похожее на жилет и трусики из бритвенной проволоки и маска, полностью сделанная из колючей проволоки. Все игрушки, похожие на оружие, выглядели так, будто на них засохла кровь.
На самой дальней стене висел средневековый щит с двумя скрещенными мечами за ним. Как из фильма "
За ним что-то было.
Я потушил зажигалку, подождал мгновение, пока глаза привыкнут к темноте, а затем поднял со стены удивительно легкий щит. За ним находился стенной сейф, и причина, по которой щит висел криво, заключалась в том, что он был оставлен открытым.
Надеясь на пачки наличных, я открыл его и обнаружил вместо них кучу порнографии; графическое дерьмо, жестокое, совсем не то, что я бы назвал сексуальным. Там были фотографии женщин, связанных и насилуемых, а также мужчин, так же связанных и с истерзанными яйцами. Совсем не моя чашка чая.
Затем, за этими стопками, я увидел наркотики. Там были пакетики с белым порошком и бутылочки с таблетками. Не деньги, но уже что-то. Я брал пакетики и бутылочки одну за другой и набивал карманы до отказа. Я в последний раз заглянул внутрь, когда услышал крик Гордона наверху и почувствовал, что весь дом, словно ходит ходуном.
Подумав, что это землетрясение, я побежал к лестнице, но к тому времени, как я добрался до верха, грохот прекратился, и когда я заглянул в окровавленную гостиную, то увидел, что Гордон уже не один.
Четыре фигуры стояли вокруг Гордона, который держал шкатулку, теперь странно измененной конфигурации, в одной дрожащей руке, а пистолет - в другой.
Мои карманы были набиты наркотиками на тысячи долларов, я хотел убежать, думая, что фигуры в кожаной одежде - это полицейские. Но когда я присмотрелся, то увидел, что это были далеко не копы.
Я даже не был уверен, что это были люди.
Один стоял перед Гордоном, другой позади, а двое последних - по бокам от него. Все они были одеты в черную кожу, но не были похожи друг на друга. У ведущей фигуры, стоявшей лицом к Гордону, кожа была вшита в кожу по бокам рук и туловища.
Открытые участки смертельно сине-белой плоти были покрыты порезами, которые держались на проволоках. Голова лидера представляла собой лабиринт из порезов, срезов и проводов, которые держали их открытыми, образуя замысловатый лабиринт узоров, врезающихся в лицо фигуры.
Были ли эти фигуры мужчинами или женщинами, я не мог сказать, их груди и паховые области были так сильно изуродованы, что я просто не мог даже предположить их гендерную принадлежность.
За исключением лидера, стоящего перед Гордоном. Он был мужчиной, или был им когда-то. Я в ужасе посмотрел вниз, чувствуя, как у меня перехватило дыхание и пересохло во рту. То, что я сначала принял за вагину, было на самом дели пенисом, разрезанным посередине по меньшей мере на шесть частей, стянутым и прижатым к животу и ногам, как просачивающийся кровавый цветок плоти.
Я сделал шаг вперед, пытаясь увидеть, что происходит, и таблетки в моих карманах зазвенели так громко, что все фигуры и даже Гордон, повернулись и посмотрели на меня.