Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 35)
Десять лет назад Авессалом был единственным ученым в мире, который предвидел, что темная материя, сопровождающая всю массу, также существует в человеческом геноме. Чего он не предполагал, и почему это заняло так много времени, чтобы найти ее, так это то, что только млекопитающие обладали ею. Остальные - бактерии, плодовые мухи, ящерицы, даже акулы - ни один из них не был достаточно сложным, чтобы обладать этим дополнительным генетическим материалом.
Коммерческий потенциал Теневой ДНК был огромен. Родители могли конструировать идеальных детей - умных, талантливых, гениальных. Лекарства, нацеленные на мутировавшие Теневые гены, могли превращать безликих зануд в харизматичных лидеров. А еще через одно поколение общество научилось бы клонировать само себя, стирая саму концепцию смерти.
В колледже, пока будущие врачи очаровывали своих расчетливых подружек мечтами о белом заборчике и уютном доме, Авессалом сидел в тускло освещенной комнате общежития, уставившись на плакат с изображением двойной спирали ДНК. Он мастурбировал, одержимо веря, что такое совершенство - неопровержимое доказательство существования Бога.
Он работал всю свою жизнь. Сорок два года, заработав сутулость от бесконечных часов за столом, восемнадцать часов в день, семь дней в неделю. Но теперь он стоял во главе самого значимого проекта в истории науки. И это стоило того. Миллионы на счету, "Порш" в гараже, летний дом на Кейпе. В ночь свадьбы он вручил Мирей рубиновую тиару и назвал ее своей королевой. Пять лет назад "Time" провозгласил его самым умным человеком в мире.
- Я беспокоюсь. Не уверен, что нам стоит продолжать, - произнес Дэн. Его голос срывался. - Что-то здесь не так.
Над ними мигали люминесцентные лампы, вентиляция шипела.
- Я нанял тебя не для того, чтобы ты сомневался. Это твоя работа, - сухо ответил Авессалом.
Дэн был ведущим специалистом по поведению животных. По мере расшифровки кодов Теневой ДНК он соотносил их с поведенческими моделями подопытных. К настоящему моменту он выяснил, что у животных с тонким облаком темной материи проявлялась агрессия, а у тех, у кого оно было плотнее, - склонность к рациональному мышлению.
Месяц назад команда Авессалома наконец расшифровала ДНК шимпанзе. Это выглядело почти красиво: двойная спираль, окруженная вращающимися нитями нуклеиновых кислот, тонкими, как паутина. На экране компьютера узор напоминал песчаную бурю. Но с того момента, как Дэн начал картировать эти облака и связывать их с тем, что он называл "душами" животных, шимпанзе изменились. Каннибализм. Самоповреждение. Поедание собственного потомства, если их не кормили вовремя.
- Ты почти закончил, верно? - спросил Авессалом.
Дэн вытер глаза. Слезы бессильной ярости.
- Это причиняет им боль, - его голос дрожал. - Это причинит боль и нам. Ты должен остановить проект.
Авессалом глубоко вдохнул, вглядываясь в лицо Дэна. Мирей говорила то же самое, поглаживая округлившийся живот. Анекдотические свидетельства. Совпадения. Паника в СМИ. Вполне возможно, что животных тревожила не их работа, а нестабильная черная дыра в Стэнфорде или радиация от утечки на Аляске.
Этот проект был его жизнью. Он пожертвовал ради него женой. Уволил лучшего друга, когда тот слил в прессу данные о безумии животных. Потерял здоровье. Его зрение ухудшилось, мысли превращались в хаотичный поток цифр, а одиночество довело до того, что он начал разговаривать сам с собой. Он не мог остановиться сейчас. Он был слишком близко. Еще пару лет - и у него будет новое тело. Новая жизнь. Совершенно новая Мирей, если он этого захочет.
- Собирай вещи, - сказал он.
Дэн вздрогнул, затем разразился рыданиями. Жалкое зрелище.
- Не будь тряпкой, - бросил Авессалом и быстрым, гневным шагом направился в лабораторию.
Там его ждал кофе. Черный, три ложки сахара, как он любил. Его рабочее место возвышалось над лабораторией, словно трон. Внизу, за мониторами, лучшие генетики и статистики мира печатали в бешеном ритме, их пальцы сверкали от мозолей. Лица светились зеленоватым светом экранов.
Он сделал глоток. Здесь он был счастлив. Здесь было его место. Если быть честным, он никогда не должен был жениться на Мирей. Он не был создан для брака. Никогда не приходил к ужину, не водил ее гулять по вечернему городу, не устраивал медового месяца. Но это не повод бежать посреди ночи, угонять его "Порш" и прихватывать драгоценности. На восьмом месяце беременности она, наверное, намазала себя жиром, чтобы втиснуться за руль.
Авессалом усмехнулся и набрал ее номер. Конечно, это ошибка. Женская импульсивность. Он даст ей еще один шанс.
Мирей работала в соседнем здании, в отделе по связям с общественностью. Они познакомились, когда он впервые обнаружил доказательства существования Теневой ДНК у коричневой крысы. Она написала пресс-релиз, подготовила его сотрудников к работе с журналистами. Тогда, когда история разлетелась по всему миру, в Уинчестер ринулись СМИ. Стэнфорд, MIT, фармацевтические гиганты - все пытались повторить его результаты. Но никому не удалось.
Но на прошлой неделе ее бывший вернулся из Бостона. Его ржавая развалюха "Плимут" торчала на подъездной дорожке, словно ей там самое место.
После третьего гудка включилась голосовая почта:
Она уволилась. Все было спланировано.
Авессалом сжал кулак. Представил, как ее кожа слезает с костей. А еще вчера его ужин ждал его в духовке, костюмы были выглажены и аккуратно разложены в шкафу. Какая подлость.
Он повесил трубку.
В этот момент Фил, сидевший в дальнем углу, вскочил:
- Это подозрительно.
Фил находил подозрительным все. Шизофрения в тяжелой форме. Но многие безумцы были хороши в математике.
Авессалом посмотрел на дно своей пустой чашки.
- Кто-нибудь, принесите мне еще кофе, - приказал он, затем спустился вниз, в лабораторию.
На экране Фила что-то не сходилось. В коде шимпанзе нужно было проанализировать 250 миллионов пар оснований, но цифры росли. Уже 302 миллиона. 511 миллионов.
Аденин-Тимин, Гуанин-Цитозин. AAAAGGGCCCAAAGT. Бесконечная череда букв, мелькающих с неестественной скоростью.
- Он не перезапускается? Что он секвенирует? - нахмурился Авессалом.
В этот момент экран мигнул.
Он подумал о Мирей. О том, как впервые коснулся ее руки через стол. Этот ребенок не мог быть его. Бывший парень, продавец из "7-Eleven", автомойщик. Любой. Или все они. Он видел, как они на нее смотрели.
Ему следовало трахнуть ее в зад, как он всегда хотел. Ему следовало ударить ее в живот, как только она показала ему этот розовый тест.
- Думаю, мы нашли ее, - пробормотал Фил.
Авессалом глубоко вздохнул. Теневая ДНК человека. Возможно.
- Запусти диагностику, - приказал он.
В тот же миг свет в лаборатории замигал. Авессалом огляделся. Внезапно все экраны - тридцать мониторов, на которые уставились лучшие умы - стали похожи на экран Фила. Последовательности кодов неслись с бешеной скоростью, словно сорвавшиеся с рельсов поезда. Головокружительно. Подавляюще. В его сознании возник образ Мирей. Затем, столь же резко, все экраны погасли.
Коринна принесла ему кофе и вызвала техников. Бригада из двадцати человек принялась за диагностику. Четыре часа спустя компьютеры оставались безжизненными.
- Вирус, - согласились техники.
Последний открытый файл принадлежал новому сотруднику, недавно нанятому Авессаломом. Письмо было от отправителя, отмеченного в списке "не доверять": "ExxonMobil".
Авессалом уволил его на месте. В отличие от Дэна, тот не заплакал.
К пяти часам он отправил всех домой. Восемь вечера - техники спустились в подвал, чтобы отследить источник вируса на сервере, а Авессалом продолжил работу на своем личном компьютере, не подключенном к сети. Около девяти мониторы снова ожили. Все до единого показывали один и тот же код, затем вновь погасли. Он успел сохранить то, что смог, и построил график.
Последовательность была завершена более чем наполовину: 392 миллиона пар оснований. На экране появилось изображение - вращающаяся двойная спираль, с тонкими нитями, свисающими с ее фосфатных сахаров. Он увеличил масштаб.
Буквы выглядели неправильно. Полные U-РНК, а не ДНК. И еще один символ. Незнакомый нуклеотид Z.
Авессалом задержал дыхание. Его сердце замерло - так бывает при любви с первого взгляда.
Экран мигнул.
И тут он вспомнил подглядывающего, который пугал его в детстве. Того мужчину арестовали за непристойное поведение в кинотеатре, но прежде он бродил по окрестностям, заглядывая в окна. Теперь он снова смотрел на него с экрана, махал ему, как тогда, когда Авессалом стоял у своей кровати, голый, натягивая клетчатые пижамные штаны.
Но теперь его кожа была иссечена крючками, словно кто-то пытался вырвать его из этого мира.
Свет мигнул. Лицо подглядывающего появилось на всех экранах.
Ноутбук завис.
Тьма.
Авессалом резко вдохнул.
И тут он понял: ублюдки из "Exxon". Вирус был воздушно-капельным.
Дома на экране телевизора его ждало сообщение. Она выглядела великолепно. Ее волосы были гуще и волнистее, чем он запомнил, щеки горели, как свежие яблоки. Она держала округлившийся живот. Он представил, что ребенок внутри нее уже мертв.