Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 25)

"Он" - какой-то уличный торговец. Линдси дрожала. Ее терапевт велел ей держаться подальше от Даная, но вот он здесь, и она чувствовала, как начинает разваливаться на части.

- Тогда почему бы тебе самому не повернуть эти панели? - спросила она, стараясь звучать язвительно, но в голосе нарастала тревога. Данай не поймет - он никогда не понимал. Он был всем тем, от чего она всю жизнь бежала.

- Я пытался, - признался он, закатив глаза и корча глупую гримасу. - У меня не получилось. Кроме того, ты всегда была лучше в таких штуках. - Он ухмыльнулся, а затем вздохнул. - И тебе альтернативная реальность нужнее, чем мне.

- Нет, не нужнее, - ее желудок сжался. - Я счастлива здесь. С Джейком. Это и есть я. - С помощью антидепрессантов и таблеток от тревожности. Уравновешенная. В безопасности.

- Ну, в любом случае, я перепутал. Думал, у тебя день рождения, вот тебе подарок.

Он протянул ей коробку. В мягком свете ее спокойной, неброской спальни она сияла, словно черное сердце кубик Рубика, обрамленный дамасской сталью. Символы и завитки мерцали, точно расплавленные обещания. Данай давал обещания - никогда не бросать ее и вытащить, если она даст знак. Но она сделала свой выбор. Правильный выбор.

Тогда почему доктор Эверсон увеличивал ей дозировку? Почему она не могла спать? Почему не могла привести дом в порядок или приготовить ужин?

Она коснулась коробки. Раздался щелчок - статическое электричество, - и Данай удивленно приподнял идеально выщипанную бровь. Лениво откинувшись на локоть, он оставил предмет в ее руках, а затем опустился на матрас и сложил руки на своем плоском, подтянутом животе.

- Видишь? Она любит тебя больше.

- Красивая, - сказала она, но это было не так. Она была пугающей. Ошеломляющей, в каком-то неописуемом смысле - или в смысле, который она уже не могла описать. Она потеряла все страстные слова, те, в которые Данай оборачивался, слой за слоем, пока даже самые прозаические события его жизни не начинали сверкать, как Экскалибур. Джейк говорил, что Данай - драма-квин. Данай говорил, что Джейк - напыщенный осел. Доктор Эверсон советовал ей держаться подальше от Данаи и слушать напыщенного осла. Ведь, в конце концов, это он был ее мужем.

Когда-то она была как Данай. Танцовщица, бродвейская цыганка, искавшая знаки в китайских печеньях с предсказаниями и чайных листьях, что все это того стоит. Ее носило ветром художественных стремлений. Когда она танцевала, она чувствовала себя живой. Но между выступлениями были порезы и пара попыток самоубийства. Джейк об этом не знал. Никто не знал. Даже доктору Эверсону она рассказала не все. Может, он увеличивал дозировку в отместку.

- Ты же не веришь, что оно правда сработает? - спросила она, с трудом отводя взгляд от коробки к нему. Оно завораживало. Может, стоит нажать на ту панель. Или постучать по этой...

...Нет.

- Конечно, нет, - он вскинул подбородок. - Но если ты его повернешь, я пойму, что ты готова собирать вещи. Можешь снова переехать ко мне. Нам будет весело.

В его кишащую крысами квартирку, полную мечтаний. Данай не считал ничего в своей жизни неудачей, а лишь множеством еще не реализованных возможностей. Он засунул пальцы ног под ее правое бедро. - Тот человек, у которого я его купил, сказал, что я пойму, кому его отдать. Как только я вручил ему двадцатку, я увидел в уме твое лицо.

Нет, нет, не думай обо мне. Я не выдержу.

Входная дверь открылась. Джейк вернулся. Она обмякла от облегчения. Ей хотелось заплакать, и она даже не знала почему.

- Привет? - позвал он.

- Веселье закончилось, - Данай соскользнул с кровати, точно змея, и поднялся на ноги. Он поправил топ, словно восстанавливая скромность, и покачал головой, помогая ей встать. - Это так жалко. Ты не должна была так взрослеть.

- Я в порядке, - резко ответила она.

- Ты располнела, - сказал он, содрогнувшись. - И носишь пастельные тона.

Они вышли из спальни. - Привет, Джейк, - пропела она. Слышал ли он дрожь в ее голосе?

Вот он стоял - чуть округлившийся, чуть более морщинистый. Усталый. Квинтэссенция мужчины в сером фланелевом костюме. Ему было почти тридцать восемь. Ей - двадцать шесть, на три года старше Даная. И она чувствовала... разочарование. Весь день она ждала его, стараясь продержаться, но теперь, когда он был здесь, облегчения, на которое она надеялась, не пришло.

Джейк слегка наклонился, чтобы она могла поцеловать его в щеку, и внимательно посмотрел на нее. Она улыбнулась сильнее. Он вздохнул.

- Привет, Дан, - сказал он.

- Привет, Джейкоб, - ответил Данай, и если Джейк уловил насмешку в его голосе, то проигнорировал ее.

- Итак... - Джейк перевел взгляд с нее на Даная и обратно. Линдси охватила волна острого чувства вины, словно доктор Эверсон стоял рядом с Джейком, и оба теперь ясно видели, как сильно она не хочет выздоравливать.

- Боюсь, я уговорил ее на кое-что безумное, - продолжил Данай. Джейк напрягся, готовясь к худшему.

- Мы приготовили борщ, - поспешно сказала она.

Джейк задумался. - Борщ - это не так уж безумно.

Она сникла. Джейк был прав. Борщ - это не безумие. Но весь день, пока они с Данаем резали свеклу и капусту, ее сердце трепетало. Это казалось чем-то новым. Приключением. А оказался просто свекольный суп.

Она почувствовала, как ее тянет к Джейку, как она видит себя той, с кем его можно представить. Надежной, спокойной, сдержанной. Квартира Даная ломилась от безвкусного хлама. Он не мечтал - он обманывал себя. Джейк был ее ответом. Не то чтобы Данай был альтернативой как любовник. Он был геем.

Ее глаза наполнились слезами. Что-то внутри заставило ее вернуться в спальню и взять коробку. Она снова накопила статический заряд и сильно ужалила ее.

- Что это? - спросил Джейк.

Она подняла коробку, показывая ему. - Это головоломка. Данай подарил мне ее.

На лице Даная мелькнула тень недовольства, и ее охватил стыд за то, что она поделилась с Джейком хоть частью их дня. "Он мой муж", - хотелось ей напомнить Данаю. Но он, вероятно, сказал бы, что традиционный гетеросексуальный брак уходит в прошлое - и хорошо, потому что он губит людей.

- О, - сказал Джейк без интереса.

Она убрала коробку обратно в спальню.

За ужином они ели борщ, и Джейк спросил, нет ли чего-то более сытного, например, жареного мяса. Линдси ощущала то странное, ужасное притяжение, которое часто испытывала в присутствии двух сильных личностей: причудливого, магического артистизма Даная и прямолинейного, устойчивого спокойствия Джейка. Джейк верил в тяжелый труд и хорошие привычки, и их финансовая стабильность это подтверждала.

Однажды Данай умолял их взять Дездемону - щенка с висячими ушами, которого он импульсивно купил в зоомагазине. Из-за его непредсказуемого графика бедняжка часами сидела взаперти. Дездемона царапала дверь его квартиры, и ему нужны были деньги, чтобы починить ее, пока хозяин не заметил. Потом у нее начались припадки. Линдси хотела взять ее; Джейк сказал "ни за что". С ней что-то было не так, и уход за ней обошелся бы дорого. Потом Дездемона исчезла. Линдси не знала, что с ней стало, но часть ее всегда тревожилась и думала о ней. Она бы взяла Дездемону. Джейк встал между ними.

"Я могла бы настоять. Я не его рабыня", - подумала она, не впервые. Просто он был... тверже в своих решениях.

Линдси знала, сколько у нее было промахов: ее родители-алкоголики умерли - отец, когда ей было девять, мать - перед тем, как ей исполнилось шестнадцать. Она жила с тетей и дядей, которым была не нужна. В восемнадцать она ушла из дома и подверглась насилию. Дальше было хуже, долгое время.

- Джейк - именно то, что тебе нужно, - снова и снова говорил ей доктор Эверсон. Но она была несчастна. Одинока.

- У тебя есть список, - однажды сказал ей Джейк. - Длинной в сотню миль. И все в нем должно быть в порядке, чтобы ты была в порядке. Ты не способна быть счастливой.

Он извинился. Даже доктор Эверсон сказал, что это было жестоко, не похоже на самого Джейка, терпеливого и не жалующегося. Такой она и должна была быть. Но их жизнь была такой пресной, такой скучной.

"Это клетка", - подумала она, подавая борщ. Данай был босой. Джейк неодобрительно смотрел. Она изо всех сил старалась не заплакать.

Ужин прошел напряженно. Данай, казалось, наслаждался этим напряжением. Джейк молчал; Линдси гадала, случилось ли что-то на работе или он просто очень зол на нее за то, что она впустила Даная. Ей не следовало этого делать.

Ужин закончился быстро - была только фиолетовая похлебка. Стулья отодвинулись, троица направилась к двери, где Данай вызывающе поцеловал ее в лоб. Шел дождь, а у него не было ни пальто, ни зонта. Он отказался что-либо взять взаймы.

- Ты подхватишь пневмонию, - возразила Линдси.

Данай вскинул руки к небу, словно два громоотвода. - Это того стоило бы.

Когда дверь за ним закрылась, Джейк фыркнул и цокнул языком. - Линдси, - начал он.

- Прости, - сказала она, но не была уверена, что ей жаль. Она не знала, что чувствует. - Просто... он...

- У него не было денег, да? - сухо сказал Джейк. - Он был голоден.

- Нет, у него все отлично. Он играет в спектакле. - Она солгала ему.

Он внимательно посмотрел на нее. Потом слабо улыбнулся. - Это здорово. Но ты обещала не приглашать его. Он тебя расстраивает.

Он коснулся ее щеки. Она накрыла его руку своей, но не могла почувствовать его кожу. Затем он направился в свой домашний офис, который они когда-то планировали превратить в детскую. Этого тоже не случилось, и доктор Эверсон сказал, что, возможно, именно поэтому она все время чувствует себя на грани.