Питер Джеймс – Умереть с первого взгляда (страница 59)
– Рой, я пришла сюда не затем, чтобы изображать вашу фею-крестную, – заявила она. – Просто хочу предложить возможный выход из вашего, вероятно… не совсем благополучного положения. Вы знаете о том, что Лондон в последнее время захлестнула волна уличной преступности?
– Конечно.
– В Брайтоне ситуация не настолько плоха, правильно?
– Пока вроде бы нет, тьфу-тьфу-тьфу, постучу по дереву.
– Я создаю сейчас в столичной полиции специализированное подразделение. Эта межведомственная группа будет разрабатывать долговременную стратегию по образованию, охране порядка, следственной работе, судебным процессам и реабилитации. Это политический вопрос, поскольку разгул преступности сказывается на всей жизни Лондона. Он подрывает доверие к властям, вредит развитию туризма и, что особенно важно, благосостоянию местных жителей. Здесь замешана большая политика, включая премьер-министра, мэра города и комиссара столичной полиции. Я хочу предложить вам должность, соответствующую чину коммандера[20]. Лучшей возможности продвинуться по службе у вас никогда не будет. Первые полгода вы будет считаться временно повышенным до звания коммандера, а потом, как знать, может быть, захотите остаться в столице.
– Коммандера? – переспросил Рой.
– Если это вас утешит, вы получите одинаковую по рангу должность с помощником главного констебля, но куда более престижную.
– Кассиан Пью будет недоволен.
– Мне казалось, это предложение вас заинтересует. Я очень хочу, чтобы вы его рассмотрели.
Грейс задумался о том, как изменится в подобном случае его семейная жизнь. Если каждый день мотаться в Лондон и обратно, то работа будет занимать даже больше времени, чем сейчас.
С другой стороны, он вырвется из когтей Пью. Встанет с ним на один уровень. Или даже поднимется ступенькой выше.
– Не упускайте такую возможность, Рой. Может быть, это шанс сделать карьеру, получить еще более высокую должность в столице. Я знаю, что вы человек амбициозный… и весьма способный. Ну как, подумаете над моим предложением?
Он смотрел на Элисон, чуть ли не в первый раз в жизни не зная, что ответить.
– Для вас это будет серьезная встряска, – заметила она. – Не хочу рисовать все в розовом цвете. Круглосуточная работа без выходных, и, как я уже упоминала, вопрос политический: если вы согласитесь, то окажетесь в центре внимания всей страны. Возвращайтесь домой, Рой, поговорите с женой, хорошенько все взвесьте. Что касается меня, то я просто не могу себе представить, кто лучше вас подошел бы для этой работы.
– Я весьма польщен, – признался Грейс.
Тут к их столику подошел официант.
– Камбалу с костями или без? – спросил он с итальянским акцентом.
– Мне, пожалуйста, без костей, – ответила Элисон Воспер.
– А мне с костями, – заявил Грейс.
– Вот теперь передо мной тот Рой Грейс, которого я помню, – без тени иронии сказала она. – Всегда готовый принять вызов!
86
Кофи Оконджо любил заниматься спортом. Он подождал, пока переварится завтрак, а потом надумал совершить пробежку по прогулочному дворику с высокой оградой и двумя рядами колючей проволоки по верху. Больше никто не решился выйти под проливной дождь, и это было хорошо.
На бегу Кофи вспоминал свою жизнь в Ройтлингене. Свои машины. Юлию. У них с Юлией было похожее прошлое. Она рассказала ему о своем отце, вечно сердитом фермере, который был недоволен политикой Евросоюза, злился на Юлию за то, что она читала книги и пыталась получить образование, на ее мать. О том, как он издевался над дочерью все ее детские годы.
Кофи тоже поведал девушке о своем прошлом, о том, что он делал, когда был мальчиком-солдатом. Это потрясло и взволновало ее. Юлия все правильно поняла. Они были, что называется, два сапога пара. Теперь он мечтал о Юлии: о ее бледной коже и сексуальных губах. О ярко-красных сосках и маленькой, но упругой круглой груди. О кольце ее пупка. И о другом кольце, чуть ниже, сводившем Кофи с ума, когда он языком выворачивал его наизнанку.
Оконджо почувствовал, как твердеет у него под свободным серым спортивным костюмом. Закончив пробежку, он, возможно подрочит в душе, думая о Юлии. Представляя ее ободряющий голос. Представляя, как она ласкает его рукой. Сначала медленно, нежно, потом все сильнее и быстрее.
Через час, промокший насквозь, Кофи вернулся в центр, где стоял кислый запах дезинфекции. Он прошел мимо ряда камер в свою. Злобного соседа там больше не было. Не велика потеря. Кофи стянул с себя одежду, взял свое жалкое полотенце, обернул его вокруг талии и направился в душевую.
Там он повесил полотенце на крючок, повернул кран и отступил, проверяя температуру. Затем шагнул под струю, с удовольствием ощущая теплую воду на лице, теле и волосах. Тщательно вымыл их, ополоснулся и вышел из-под струи, протирая глаза от остатков едкого мыла.
Прозвучавший позади голос заставил Кофи вздрогнуть.
– Хорошо, когда есть свежее полотенце, правда, Дунстан?
Кто здесь мог знать его под этим именем?
Он развернулся. Какой-то мужчина, спрятавший лицо под полотенцем, держал в руке нечто похожее на самодельный нож.
– Мистер Барри велел, чтобы я позаботился о тебе.
Кофи Оконджо не успел даже дернуться, когда незнакомец вонзил нож ему в живот. В первое мгновение показалось, будто его ударили кулаком. Но секунду спустя живот взорвался нестерпимо жгучей болью. Полотенце упало с лица убийцы. Это оказался молчаливый заключенный из Восточной Европы, их еще вместе везли в фургоне из мирового суда.
– Мне сказали, что тебе нравятся ножи, Дунстан. Или лучше называть тебя Кофи?
Оконджо застонал от боли.
Мужчина придавил его к стене, рукоятка ножа уперлась в живот.
Кофи смутно осознавал, что опорожнил кишечник. Убийца смерил его взглядом.
– Тебе привет от мистера Барри. Он сказал, чтобы я позаботился о тебе в тюрьме. Ты хоть немного знаком с историей? В давние времена у средневековых рыцарей был свой кодекс чести. Каждый из них мог попросить рыцаря, пронзившего его мечом, не проворачивать клинок – так у него оставалось больше шансов выжить, иначе клинок разорвет внутренности, разрежет кишки и в кровь попадет всякая гадость. Начнется заражение, и врачам уже поздно будет вмешиваться. Медленная мучительная смерть, да?
Оконджо уставился на него, дрожа от боли и ужаса.
– Нет, пожалуйста… – Он зашевелил губами, но звук получился какой-то странный, искаженный, затерявшийся в новом стоне.
– Хватит времени, чтобы подумать о своей жизни, верно? Обо всех своих близких. О любимой девушке, которая ждет, когда ты вернешься домой. Ее ведь зовут Юлия, да? – Убийца бросил быстрый настороженный взгляд за спину Оконджо. – Я мог бы просто провернуть лезвие, и у тебя осталось бы несколько часов до смерти. Несколько часов, чтобы подумать о Юлии, да? Или ты бы хотел, чтобы я просто бросил тебя здесь? Только вот я не могу рисковать. Извини.
Он извлек заточку, и Оконджо охнул. Из раны потекла кровь и еще что-то, темное и отвратительно пахнущее. Кофи зажал края раны пальцами, задыхаясь от боли. А еще через мгновение убийца всадил нож ему в грудь. Надавил со всей силы, снова погрузив клинок по самую самодельную рукоятку. А затем резко провернул.
Африканец дернулся, из горла его вырвался булькающий звук, и он повалился на поддон.
Убийца вытащил заточку. Промыл ее в воде из-под крана, тщательно вытер полотенцем и выскользнул из душевой, забрав полотенце с собой.
87
Как-то раз, много лет назад, еще будучи молодым детективом-сержантом, Рой Грейс побывал за кулисами Королевского театра Брайтона и получил тогда незабываемые впечатления. Полицию вызвал помощник режиссера по фамилии Сетч, обеспокоенный таинственным исчезновением актрисы, пропустившей спектакль и, как позже выяснилось, не вернувшейся домой.
Ходили разговоры о некоем жутко навязчивом поклоннике, получившем от работников театра прозвище Джерри-у-двери, который вечно околачивался возле служебного входа. Но, к счастью, все закончилось благополучно. Выяснилось, что у актрисы случился нервный срыв, никак не связанный с поклонником, и она просто уехала на север Англии, не предупредив никого из труппы.
Рой допрашивал тогда рабочих сцены, и его поразил резкий контраст между парадной роскошью зрительного зала (люстр, изысканных украшений, красных велюровых кресел и декораций викторианской гостиной) и совершенно иным миром: полутьмы, убожества и кажущегося хаоса в темных пещерах закулисья, среди переплетения кабелей и веревок, среди каких-то блоков и подпорок.
«То же самое и с адвокатскими конторами», – думал Рой, выходя со станции подземки после встречи с Элисон Воспер на оживленную Флит-стрит. Он двинулся дальше, мимо внушительного готического фасада Королевского суда, затем свернул направо, прочь от суеты, под арку, ведущую в святилище Иннер-Темпл, одного из четырех судебных иннов Лондона, где размещались барристеры со своими клерками. Рой очутился в просторном дворе, окруженном красивыми высокими зданиями из красного кирпича, с садиками и прудом, а также стоянкой для автомобилей, вмещавшей изрядное количество дорогого металла. Успешные барристеры – профессиональные адвокаты, которые, в соответствии с патриархальной системой английского правосудия, традиционно принимали участие в уголовном суде с обеих сторон (как защиты, так и обвинения), – были самыми высокооплачиваемыми специалистами в своей области. Клерки тоже зарабатывали неплохо. И все же, когда Рой Грейс стоял на ступеньках палаты номер восемьдесят два и нажимал кнопку звонка рядом с табличкой «Джордж Кэррингтон, королевский адвокат», он хорошо понимал, что по сравнению с великолепием суда конторы барристеров, как правило, не производят особого впечатления и часто выглядят довольно тесными. Недаром ему вспомнился Королевский театр.