Питер Джеймс – Умереть с первого взгляда (страница 61)
– Будет сделано, босс.
89
Жюль де Коупленд сидел, склонившись над маленьким столиком в своей квартире, и неуклюже выстукивал длинными указательными пальцами на крохотной клавиатуре:
Как дела, моя красотка? Я весь дрожу от страсти, думая о завтрашнем дне. О том, что сделаю с тобой, как только ты окажешься в моих объятиях. Я сведу тебя с ума, покажу небо в алмазах. Я так хочу обнять тебя, сорвать с тебя одежду, а потом подарить тебе что-то необыкновенное. Завтра… Еще так долго. Как мне дождаться?
В тот самый момент, когда Коупленд отослал электронное письмо, начался шестичасовой выпуск новостей по «Радио Суссекс». Он старался по возможности слушать все новости.
Ну, что там у нас? Первым пунктом был очередной скандал с президентом США, который пытались замять. Вторым шел сюжет о недавнем визите в Брайтон принца Гарри и его супруги Меган.
От третьей новости Коупленд аж подпрыгнул на стуле.
– «Представитель тюрьмы Льюиса подтвердил, что один из заключенных был найден сегодня утром мертвым с колотой раной. Его личность не разглашается, но нам известно, что покойный находился в центре адаптации, где вновь поступившие заключенные проводят первые несколько дней. Мы будем держать радиослушателей в курсе и сообщим новые подробности об этом происшествии, как только они появятся».
Коупленд выключил радио и призадумался.
Центр адаптации. Кофи должен быть именно там.
Конечно же, скорее всего, это какой-нибудь другой арестант. Но Коупленда мучили дурные предчувствия.
Ох, как скверно.
Он подошел к окну и посмотрел на парковку внизу. Никаких следов того мужчины и его «поло». Сигнал о пришедшем письме отвлек Коупленда, и он поспешил назад к компьютеру.
Мой прекрасный Ричи, у меня для тебя просто замечательные новости! Мне удалось собрать £300 000. Я совершенно забыла, что мой покойный муж продал за наличные много старинных драгоценностей. Часть денег он спрятал в тайнике дома, потому что боялся, как бы банк не разорился, а другую хранил в депозитной ячейке, и я заберу их завтра по дороге к тебе! Боже, просто не могу дождаться, когда почувствую твои руки на своем теле! И узнаю, что же такое особенное ты задумал со мной сделать. Я страдаю… безмерно. Как мне уснуть сегодня? Твоя фотография будет лежать у меня под подушкой, как и каждую ночь. Люблю тебя.
Он рассеянно ответил:
Я мечтаю, чтобы наши головы лежали на одной подушке, чтобы мы скорее были вместе. Мой ангел! Завтра вечером в половине седьмого эта мечта наконец-то сбудется! Я люблю тебя даже сильнее, чем ты любишь меня!
Неужели все-таки Кофи и был тем погибшим мужчиной, имя которого не разглашалось? Зарезан ножом? Убит? Его чумовой бро? У Коупленда аж сердце упало, когда он вдруг понял, как много значил для него Кофи Оконджо с того момента, как их жизненные пути переплелись. Больше, чем любой друг. Его брат. Самый близкий для него человек, после жены и сына.
«Черт, ты в порядке, бро?!»
Да какое там в порядке. Коупленд почти не сомневался, что Кофи мертв. Зарезан ножом.
Не слишком ли рискованно оставаться здесь еще на один день? Может, лучше бросить все и сбежать прямо сейчас? Забыть о Линде Меррил и ее трехстах тысячах? Кофи все испортил. Кроме того, Коупленд понятия не имел, что` этот парень мог рассказать копам, когда его арестовали. Полицейские тоже не дураки, они сумеют связать все ниточки воедино. Англия. Германия. Гана.
А кто-то уже связал все раньше полиции. И Коупленд уже догадывался, кто бы это мог быть.
Тот, кого они разозлили до такой степени, что он пожелал убить Кофи. И самого Коупленда тоже. Тот, у кого хватит влияния и связей, чтобы все осуществить. Это мог быть только один человек. Когда они разошлись, он поклялся выследить и убить их обоих. Сказал, что никто не может кинуть его и остаться после этого в живых.
И вот теперь эта жуткая угроза стала реальностью. Стив Барри.
Если убитым, о котором говорили по радио, и впрямь был Кофи, то ему никогда уже не увидеть свою девушку Юлию. Свои машины. Эта мысль встревожила Коупленда. Его жена Ама и сын Бобо живут в сельском домике под Мюнхеном. Ждут его возвращения. Если у Барри есть свои люди в тюрьме, Коупленд не может позволить себе риск быть арестованным.
Ах, Ама, милая Ама. Он взглянул на фотографию жены и поцеловал ее прелестное личико. Потом поцеловал и Бобо. На глазах выступили слезы. Возможно, он поступил как дурак. Погнался за деньгами. Возможно, Барри прав, и они не настолько ловкие, чтобы выжить без посторонней помощи. Кофи был слишком уж безбашенным. И вот теперь он мертв?
Нужно возвращаться в Германию. Туда, где его терпеливо ждет Ама, ждет и верит. Живет, бедняжка, на чужбине, одна-одинешенька: никого там не знает, друзей нет. Он сам запретил жене с кем-либо общаться. Ама сидит безвылазно в доме, в чужой стране, где говорят на языке, которого она даже толком не понимает. Сидит и ждет, когда муж увезет ее обратно в Гану, к родным и друзьям. Ей не выдержать еще одну сырую, холодную, жестокую зиму, она в прошлом году постоянно замерзала до полусмерти. Он пообещал жене, что они уедут. А сейчас уже октябрь, и холода не за горами.
А вдруг его схватят? Он проведет долгие годы за решеткой, если вообще останется в живых. Что же делать? Бросить все и сбежать, пока еще можно? Пока у него есть хоть какой-то шанс?
Жюль вытащил из нижнего ящика стола толстый коричневый конверт и вытряхнул из него содержимое: голландский паспорт и водительские права на имя Киса Вандеграффа. Потом убрал новые документы в карман, а старые положил в конверт и задвинул его обратно в ящик. Выглянул в окно, но следившего за ним мужчину нигде не заметил.
Коупленд встревожился. Куда же делся этот тип?
Он услышал сигнал о поступлении электронного письма и вернулся к компьютеру. Письмо было от Линды: адрес места завтрашней встречи и подробное объяснение дороги. Вперемешку с восклицательными знаками и поцелуями.
Он переписал адрес в блокнот, лежавший на столе, и добросовестно отправил кучу поцелуев в ответ. Интересно, долго ли она будет сопротивляться? Похоже, коттедж действительно уединенный, никаких соседей. Хозяева не вернутся до понедельника. Потребуется немало времени, чтобы добраться до Германии, но провозить наличные в самолете слишком рискованно – в аэропорту есть служебные собаки. Значит, придется ехать поездом. Ночью он сядет в экспресс «Евростар», курсирующий из Лондона в Париж и обратно через Евротоннель, а в субботу рано утром уже будет в Мюнхене. Обменяет наличные на биткойны, заберет семью и улетит в Аккру.
Ама будет недовольна, что придется собираться в спешке и оставить большую часть вещей. Но зато обрадуется, узнав, что возвращается домой. Это перевесит все остальное. Какое у нее будет лицо, когда он скажет ей об этом! Коупленд не мог дождаться, когда увидит и обнимет жену. И Бобо тоже.
Он прикинул в уме и пришел к выводу, что безопаснее всего будет улететь в Гану не позже чем в воскресенье днем. Друзья Линды Меррил должны вернуться только в понедельник. У него оставался резерв времени, хоть и не очень большой, на случай задержки или отмены рейса. Коупленд не хотел убивать эту женщину, но решил, что это, пожалуй, лучший выход. Если просто связать, то друзья освободят ее и она сможет описать его местной полиции, Интерполу или кому там еще. Убийство же даст ему еще небольшую фору.
Жюль мысленно представил, как это будет. Обхватить руками ее шею.
Раз – и все.
90
Обратная дорога в Брайтон ничуть не улучшила настроение Роя. Электричка в час пик была забита до отказа, все сидячие места заняли задолго до того, как он зашел в вагон. Пришлось стоять целый час, зажатым со всех сторон, как сардина в банке, и вдыхать ароматы чеснока и спиртного, исходившие сразу от троих соседей, словно бы ему посчастливилось стать судьей в конкурсе на самый противный запах изо рта.
В какой-то момент зазвонил телефон. Рой не без труда выудил его из кармана и посмотрел на экран. Это был Гленн Брэнсон.
– У нас новости, босс.
– Не могу сейчас говорить, – пробормотал он. – Перезвоню через полчаса.
Но сказал он это уже в пустоту, связь оборвалась, когда поезд с грохотом ворвался в тоннель.
Когда экспресс вынырнул по другую сторону тоннеля, Рой послал Брэнсону короткое сообщение.
Наконец, без малого в половине седьмого, он спрыгнул на платформу и вдохнул относительно свежий вечерний воздух, проталкиваясь сквозь толпу пассажиров, в большинстве своем спешивших домой, в отличие от него самого.
Грейс позвонил Клио и предупредил, что вернется поздно. Затем, подходя к турникету, набрал номер Гленна Брэнсона.
– Как все прошло в Лондоне, босс?
– Лучше не спрашивай, – ответил он, засунул билет в аппарат и прошел в вестибюль вокзала. – Ну что, какие там у тебя новости?
От вокзала Рой направился прямо к автостоянке.
– Один из жителей комплекса Мэринэ-Хайтс в Кемптауне, только что вернувшийся из-за границы, позвонил нам и сообщил, что с его машины кто-то снял номерные знаки.
– И как это связно с нашим делом?
– Принявшая звонок диспетчер сразу сообразила, что к чему: она знала о взятой на контроль машине. Во-первых, у этого человека тоже был серый «фольксваген поло». Автомобиль той же самой модели и года выпуска Зуб оставлял ночью на Уитдин-роуд, а потом обменялся номерами с машиной судьи Энтони Нортклифа.