Питер Дэвид – Путь к рассвету (страница 28)

— Вир абсолютно уверен в этом. Ситуация, в которую попал Г’Кар, совершенно уникальна. По мнению Вира, Лондо в состоянии обеспечить ему безопасность.

— А мнению Вира можно доверять?

— Я считаю, что можно. А ты?

Шеридан не стал отвечать сразу. Он вспомнил рассказ Гарибальди о событиях, связанных с этим последним визитом на Приму Центавра… событиях, которые привели к гибели Лу Велча. Майкл непривычно скупо описал происшедшее, но сумел дать понять — хотя скорее немногословно, чем подробно — что в урегулировании ситуации в той или иной мере принял участие Вир Котто. Шеридан даже подозревал, хотя и бездоказательно, что Вир каким-то образом был причастен к тем периодическим «террористическим актам», которые правительство Центавра пыталось списать на Альянс.

Потому, обдумав слова Деленн, в конце концов Шеридан все-таки сказал:

— Да, думаю, что мы, пожалуй, можем доверять Виру Котто. Трудно поверить, учитывая, каким мы привыкли его видеть на Вавилоне 5, что теперь он стал едва ли не самым надежным из всех центавриан.

— Мы все меняемся, Джон, по сравнению с тем, какими нас привыкли видеть. Посмотри на себя… Посмотри на меня… — и Деленн игриво потянула его одной рукой за бороду, а другой в это время погладила свои длинные черные волосы, среди которых уже пробивалась седина.

— Ты имеешь в виду, что теперь у всех нас стало больше волос? — спросил Шеридан. — Что ж, бывает и хуже. — И тут он снова стал серьезным. — У нас стало больше волос… зато Г’Кар потерял глаз. И потерял его именно на той планете, на которой застрял теперь. Если дела там станут ухудшаться, он может потерять и второй глаз… и много чего еще.

— Ты смотришь лишь на темную сторону, — возразила Деленн. — Но ведь всегда есть и светлая сторона. Ты помнишь урну?

— Урну? — переспросил Шеридан, явно не понимая, что она имеет в виду.

— Вазу, — предложила Деленн. — Ту, которую оставил нам Лондо…

— О! Да. При последней нашей встрече. Ваза, которую следует подарить Дэвиду на его шестнадцатилетие…

Деленн кивнула.

— С водами дворцовой реки, запаянными в ее основании. Я недавно нашла ее в кладовой. И вспомнила, каким был Моллари в тот раз… Последний раз, когда мы виделись с ним. Мне показалось, что он так отчаянно нуждался в каком-нибудь, хотя бы крошечном намеке на дружбу… от нас… от кого угодно…

— И ты думаешь, что Г’Кар поможет ему в этом.

— Мы можем только надеяться. Как ты думаешь, не подарить ли эту вазу Дэвиду раньше? Не дожидаясь его шестнадцатилетия?

— Ну нет, — решил Шеридан. — Давай уважим просьбу Лондо. Я не помню никого более похожего на Лондо старых добрых дней, чем тот человек, который оставил нам эту вазу. Я скучаю по нему. Сейчас невозможно предсказать, как дальше повернется вся эта история с Примой Центавра. Но на свое шестнадцатилетие Дэвид, что бы к тому времени ни случилось, по крайней мере получит некоторое представление о том, каким человеком был когда-то всем известный Лондо Моллари.

Глава 9

Под столицей располагались катакомбы, которые многими считались не более чем мифом. Считалось, что великий Император Олион соорудил их много веков назад. Как гласит легенда, Олион был сущим параноиком в своем страхе перед народным восстанием. И потому приказал соорудить катакомбы как место, где можно спастись от любой погони. Говорят, что лишь он один, помимо самого создателя катакомб — убитого по приказу императора сразу по завершении строительства, — знал все ходы этого лабиринта. По катакомбам можно было бежать из города в отдаленные окрестности, где имелось много тщательно замаскированных входов и выходов, что позволяло беглецу выбраться из столицы незамеченным, при этом ускользнув от погони.

Но так говорилось лишь в легенде. На деле ни одного входа в катакомбы, конечно, уже не существовало. А если бы и удалось его отыскать, то наверняка оказалось бы, что в тоннелях кишат паразиты, и по ним просто не пройти.

Тем не менее, много лет назад, будучи еще совсем молодым человеком, в поисках ископаемых останков первобытных центаврианских культур, Ренегар — не по годам физически развитый уже в том нежном возрасте — в буквальном смысле слова провалился в миф.

Ренегар предпринял единоличные раскопки на границе пригородной зоны. Грунт вдруг провалился, и он упал прямо в материализовавшиеся из древних преданий катакомбы. Когда он пришел в себя, отряхнулся от пыли и сумел справиться с поднимавшимся чувством паники, он прямо-таки пришел в восторг от своего открытия. По правде говоря, местное население, действительно состоявшее из многочисленных паразитов, не было в особом восторге от его вторжения, но перспективы исследований казались юноше слишком заманчивыми, чтобы отказаться от них из-за подобных мелочей.

У Ренегара почти не было друзей, а родители мало интересовались, когда и куда он исчезает, и потому он не склонен был ни с кем делиться своим новым захватывающим открытием.

Он доставил в подземелья эхолокаторы и другие сканирующие устройства, которых, конечно, не существовало много веков назад, при строительстве катакомб. За несколько лет он сумел составить довольно подробную карту лабиринта… правда, не без помощи и содействия взрывных устройств. Камнепады и другие природные катаклизмы привели к тому, что некоторые коридоры стали непроходимыми, и Ренегар уже вскоре обнаружил, что разумное использование бомб может оказать ему колоссальную помощь. Ключевое слово здесь, конечно, «разумное». Когда он попробовал применить бомбу в первый раз, взрыв едва не унес его самого в царствие небесное. Но необходимость была прародительницей всех изобретений, и в последующие годы, при различных поворотах судьбы, хорошее знание взрывотехники и археологии, полученное в результате исследования катакомб, принесло Ренегару немалую пользу.

А для катакомб, в свою очередь, нашлось новое применение.

Ренегар направлялся к месту сбора уверенными, ровными шагами, знание катакомб настолько уже укоренилось в нем, что он больше не нуждался в картах, составление которых столь болезненно обошлось ему в юности. Какой-то грызун перебежал ему путь, и Ренегар пинком отбросил его с дороги. То, что его нисколько не беспокоило наличие вокруг подобных существ, было очень кстати, потому что иначе он легко мог бы и потеряться в ходе изучения рукотворных пещер.

— Ренегар! — раздался впереди шепот, и он мгновенно узнал прозвучавший голос. — Это ты?

— Конечно, я. Кто же это еще мог бы быть? — мрачно спросил Ренегар. Он вскарабкался по еще одному подъему, завернул за угол и обнаружил перед собой всех остальных, кому он решился — в припадке безумия, как ему иногда казалось — доверить не только свою жизнь, но и будущее всей своей планеты.

В их число, естественно, входил Вир. А также Дунсени. Было также еще много других людей, которых Вир сумел привлечь за прошедшие годы, но никто из них, за исключением самого Вира, не знал всех остальных участников подполья. Возможно, в этом и крылась своя сермяжная правда, размышлял Ренегар, но в результате на самого Вира падало слишком большое напряжение.

И это напряжение постепенно начинало сказываться. Вир выглядел все более усталым, даже несколько подавленным, по сравнению с тем, каким он был раньше. Но он по-прежнему создавал вокруг себя атмосферу мрачной решимости, словно выбрав некое направление движения, твердо намеревался двигаться вперед в этом направлении до самого конца, независимо от того, каким этот конец окажется.

— Ты видел? — спросил Вир без предисловий, и Ренегар сразу точно понял, о чем идет речь.

— Как я мог не видеть? Этот проклятый Дурла был повсюду. А что, это правда? То, что некто пытался убить их обоих? Императора и Дурлу?

— Вообще-то, только Дурлу. Император просто появился в ненужном месте в ненужное время, — ответил Дунсени.

— Этими словами можно подвести краткий итог всей его жизни, — мрачно заметил Вир. А затем, более деловым тоном добавил. — Но смертью Исона дело не ограничится. Дурла ни в коем случае не оставит это покушение без последствий. Если один из Домов выказал намерение свергнуть его, Дурла непременно решит, что и все остальные Дома постараются теперь образовать альянс ради достижения этой цели.

— Ты хочешь сказать, что Дурла теперь объявит войну Домам? — спросил некий угрюмого, но грозного вида боевик по имени Ади.

— Без сомнения. И это сыграет нам только на руку.

— Как? — вопрос прозвучал одновременно у многих участников собрания, но ответил на него Дунсени.

— Главы Домов держат в своих руках огромные ресурсы. Возможно, за Дурлой и в самом деле стоит армия, что делает его позиции неприступными, но и у Домов есть свои ресурсы, начиная от людей, и кончая оружием. И даже этим дело не ограничивается. Среди военных тоже есть несколько ключевых фигур, которые связаны старинной традицией лояльности Домам, и эту глубоко укоренившуюся традицию не смогут превозмочь никакие попытки Дурлы переманить их на свою сторону. Вступая в битву с Домами, бросая прямой вызов главам Домов, Дурла сеет раздор среди тех, на кого сам же и опирается сейчас.

— Он не понимает всю степень опасности, если думает, что сумеет встать выше них… а именно так оно и есть, — сказал Вир. — Это старейшая ошибка, которую раз за разом допускают величайшие воители во всех мирах галактики. Они недооценивают противника. И в результате терпят поражение.