Питер Дэвид – Путь к рассвету (страница 30)

Руками своих марионеток, таких как Дурла, они создают машину разрушения галактических масштабов. Мы задержали процесс создания этой машины, поскольку нам нужно было время, чтобы собрать свои активы. Но в конечном счете, флот все равно будет построен. Это неизбежно… Но это также именно то, что нам и нужно…

— Ну конечно, — догадался Ади. — Потому что когда флот будет достроен, мы сможем обратить его против самих же Дракхов.

— Да, — подтвердил Дунсени. — Они думают, что флот обрушится на Альянс… Но на самом деле они своими руками создают флот, который выступит против Дракхов.

— Точно. — В пещере было не так уж много света, но отблески его танцевали сейчас в глазах Вира, придавая его лицу прямо-таки дьявольский вид. — Если мы будем терпеливы… и внимательны… и нарастим наши силы… нас ждет триумф. Это и в самом деле возможно в долгосрочной перспективе. Когда-то я встретил некоего прислужника Теней. Я сказал ему, что дождусь того момента, когда его отрубленная голова будет насажена на пику, и когда это случится, я загляну в его мертвые глаза и сделаю вот так, — и Вир показал, как именно, помахав своими пальцами самым насмешливым образом. — На это ушло несколько лет… но именно этим дело и кончилось[16].

— И сколько времени должны мы терпеть? — спросил Ренегар. — Потому что если мы не будем осторожны, на пиках окажутся наши головы, так, как это случилось с беднягой Ланасом.

— Мы будем терпеть столько, сколько необходимо, — твердо заявил Вир. — Помните, в нашем маленьком движении уже участвует больше, гораздо больше людей, чем собралось здесь. И мы сможем выполнить нашу работу. У нас есть связи. Мы продолжим собирать информацию, как, впрочем, и с выгодой использовать ее. Но если мы раньше времени ввяжемся во что-нибудь, цунами событий смоет нас… и утопит. А мы должны оседлать гребень этой волны, более того, постараться подняться над ней.

— Но на нашей стороне техномаги, — указал Ренегар. — Правда, вы двое пока что оставались, можно сказать, на заднем плане. И то, как вы расправились с этим, — он пнул ногой мертвое тело Дракха, — это похоже на некий прощальный жест. Вы все время остаетесь в стороне, или, когда все же появляетесь на сцене, произносите несколько загадочных фраз. Но в остальном, по большей части, держитесь сами по себе.

— Просто потому, что вы не наши марионетки, — ответил Финиан. — Вы поступаете так, как сами желаете, когда и где сами желаете. И мы, между прочим, вовсе не подряжались прикрывать ваши спины. — Он указал на убитого Дракха. — Ну, разве что когда вот такое имеет место.

— Но не надо полагаться, что так будет всегда, — предупредила Гвинн. — Ваш безграничный энтузиазм нас просто обескураживает. Ну, и кроме того, у нас есть и свои собственные проблемы, которыми приходится заниматься. Так что я предлагаю вам не испытывать наше терпение…

— Потому что вы коварны и быстры в своем гневе? — спросил Вир. Когда Гвинн кивнула, имея при этом несколько удивленный вид, Вир пояснил. — Лондо однажды сказал мне, что именно такую фразу он услышал от техномагов много-много лет назад[17].

— Значит, ничего не изменилось, — сказал Финиан.

Вир отчетливо чувствовал, что разговор надо срочно повернуть в другом направлении, и потому решительно заявил:

— Очень хорошо… Значит, вот как мы будем действовать. У всех вас есть знакомые на разных уровнях иерархии Домов. Поговорите с ними. Попытайтесь прочувствовать их настроения. Попытайтесь найти глаза и уши в тех Домах, где у нас пока не было контактов. Дурла ведет дело к тому, чтобы обрушиться на них гораздо жестче, чем раньше. Он начинает ощущать необходимость либо просто разбить их, либо вовсе стереть полностью. Мы должны дать им понять, что есть альтернатива. Что им вовсе не обязательно просто укатиться прочь с дороги.

Кроме того, наши удары по объектам военного строительства продолжатся. Перекачка наших военных материалов и компонентов через Вавилон 5 будет продолжаться и впредь, а я буду продолжать прилагать все усилия, чтобы никто не стал ассоциировать эти материалы с уже готовыми бомбами.

Разговор продолжался еще некоторое время, Вир излагал основные соображения касательно того, каким образом собирается выжить их движение сопротивления. Техномаги перестали болтать между собой, молча слушали и даже, что примечательно, иногда одобрительно кивали. Наконец, Вир сказал.

— Ну, вот так… Есть у кого-нибудь вопросы?

— Да. У меня есть вопрос, — сказал Ренегар.

Вир выжидающе на него посмотрел.

— Мы победим? — спросил Ренегар.

Не колеблясь ни мгновения, Вир ответил:

— Да. И не просто мы победим… Но Дракхи потерпят поражение. Вы видели лицо врага, — он указал на погибшее чудище. — Ничего сверхъестественного в них нет. Их можно ранить. Их можно убить. И раз так, то мы с вами можем разить их и убивать. И мы будем их убивать. Какой бы ни оказалась цена за освобождение Примы Центавра от этой… раковой опухоли, которая пожирает саму нашу душу. Но именно в этом конечная цель нашего подпольного движения сопротивления.

— Учитывая, в каком месте мы собрались, — сказал Ади, озираясь по сторонам, — было бы правильнее называть наше движение не «подпольным», а «подземным».

Это замечание вызвало нечто очень необычное для их секретных собраний: взрыв смеха. И буквально на одно мгновение у всех возникло чувство, что они собрались здесь не в качестве участников тайного заговора, а как простые люди, наслаждающиеся обществом друг друга. Ренегар подумал про себя, интересно, будет ли у них хоть когда-нибудь возможность и в самом деле собраться вместе именно в таком качестве, смогут ли они когда-нибудь жить нормальной, беззаботной и непритязательной жизнью. И он сказал об этом вслух.

Вир скептически посмотрел на Ренегара и так ответил ему:

— Ренегар… если бы тебе вдруг удалось начать жить беззаботной жизнью… ты бы просто не знал, что тебе с ней делать.

Ренегар обдумал эти слова, а затем кивнул.

— Очень похоже, что ты прав, Вир. Но… — добавил он, — было бы так приятно… на собственном опыте выяснить, был ли ты все-таки прав или нет?

На это замечание Вир возразить уже не смог.

Выдержки из «Хроник Лондо Моллари».

Фрагмент, датированный 24 сентября 2276 года (по земному летоисчислению)

Примечание для историков: Хотя центаврианский год, естественно, отличается от земного, мы взяли на себя смелость несколько изменить при публикации этих хроник дату описываемых в данной главе событий, с единственной целью избежать недоумения земных читателей при упоминании о «годовщине возвращения Г’Кара». Мы, Центаврианское Историческое Общество, с уважением относимся к увлечению Императора Моллари всем, что связано с Землей, и полагаем, что он одобрил бы наши усилия минимизировать любые возможные затруднения для земных читателей его записок. Что же касается блюстителей чистоты хронологии, нам остается только надеяться на ваше прощение.

Г’Кар стоял в дверях, в той же позе, в какой он всегда стоял там. Высокий, стройный, со взором, устремленным прямо перед собой. И я, сидя напротив за столом, как обычно, жестом пригласил его войти.

— Можно было бы подумать, — говорил я ему, пока он пересекал комнату, — что по прошествии стольких месяцев ты уже мог бы решить, что нет нужды соблюдать церемонию.

— Церемонии, Ваше Величество, это все, из чего складывается наша жизнь. Если не соблюдать церемонии, то окажется, что вы всего лишь смешно одетый центаврианин, наряд которого, к тому же, слишком быстро теряет свой вид, собирая на себя пыль, лежащую вокруг.

— Знаешь, Г’Кар, что мне нравится в тебе? То, что ты даешь мне возможность от души посмеяться.

— Но сейчас вы не смеялись.

— Значит, сейчас ты мне не так уж и нравился. Садись, садись. — Г’Кар никогда не садился в моем присутствии, пока я не приглашал его сесть. Мне кажется, он считает это какой-то странной игрой. — Итак… Как прошел твой сегодняшний день, Г’Кар?

— Точно так же, как и вчерашний, Лондо, и скорее всего — я подозреваю — точно так же, как и завтрашний. Если, конечно, ты не решишь казнить меня сегодня.

— Почему именно сегодня? — спросил я. Я подал знак стюарду, что нам пора подать новую бутылку вина, и он отправился доставать ее.

— А почему бы и не сегодня? — вопросом на вопрос ответил Г’Кар. — Ведь рано или поздно, вам наскучит видеть во мне шута, и тогда… — Он пожал плечами и провел ребром ладони себе по горлу.

— Так вот, значит, что ты обо мне думаешь, Г’Кар? Полагаешь, что я вижу в тебе всего лишь «шута»? — я удрученно покачал головой. — Как трагично.

— Из всех трагедий твоей жизни, Лондо, самой незначительной я искренне считаю то, что тебе пришлось выслушать высказанное здесь мною мнение.

— Это правда, это правда.

После этого в нашем разговоре возникла пауза. Молчание, нисколько не смущавшее двух старых знакомых, и без слов понимавших друг друга. Я не знаю, даже сейчас, могу ли осмелиться назвать его другом.

Нам принесли новую бутылку, поставили перед нами стаканы и наполнили их вином. Г’Кар поднял свой стакан и вдохнул аромат содержимого, демонстрируя утонченность, разительно контрастировавшую с его грубоватой внешностью.

— Это вино, — объявил он, — исключительно удачного сбора.

— Разве не все мое вино хорошего сбора?

— Но не такого исключительно хорошего, — ответил Г’Кар. — Чему обязан такой честью?