Питер Чейни – Ядовитый плющ (страница 2)

– Расскажу тебе еще кое-что. Может, и сгодится… Карсон быстренько докладывает в Бюро, они выдергивают меня и поручают эту работу, я подбираю себе троих толковых ребят из отдела полиции, и ребятишки начинают шустрить. Задача у них такая: тихонечко втереться в шайку или вступить в контакт с кем-то из крутых парней. Вроде бы рутина. Только эта рутина стоила жизни всем троим. Макнила, чу́дного паренька из Квинса, застрелили возле Бруклинского моста. Как это случилось, никто в толк не возьмет. Второго – Фрэнтон его звали, башковитый малый, – выловили из Ист-Ривер. Он всегда носил с собой водонепроницаемый кисет. В кисете нашли бумажку с надписью: «Как-нибудь загляни к нам снова». Третий – бывалый коп, на мякине не проведешь. Служил в отряде по борьбе с наркотиками. Ему нанесли смертельный удар дубинкой. Он и понять не успел, кто его огрел.

Мой напарник умолкает. В зале появляются новые посетители. Некоторые занимают соседние столики.

– О’кей, – говорит он и фальшиво икает, да так громко, что слышно на милю вокруг, – теперь ты имеешь некоторое представление. У меня есть еще пара человек, которые трутся вокруг этого дела и вынюхивают. Не из федералов. Обычные люди, которые шкуру свою ценят и на риск не пойдут… Ладно, двину-ка я отсюда. Встретимся с тобой в час ночи в клубе Джо Мадригола. Может, сумею тебе кое-что показать.

Он тепло пожимает мне руку и неспешно идет к выходу.

Я остаюсь сидеть и шевелить всеми своими извилинами, поскольку эта работенка вовсе не кажется мне легкой. Предстоит искать иголку в чертовой пропасти стогов. И в то же время, Мелландер сказал правду. Во всем Нью-Йорке отыщется не более пяти крупных гангстеров, которые отважатся на дело такого масштаба, но даже для них это сумасшедший риск. Проникнуть в банду, что называется, с черного хода – единственный шанс хоть что-то узнать. Только так и надо браться за это дело.

В любых передрягах я всегда следовал отличному правилу: не возбухать, пока по тебе по-настоящему не вдарит. Полным-полно тех, кто начинает дергаться раньше времени, теряя силы, да и волосы тоже. (А вы не знали, что у излишне нервных выпадают волосы?) Я слишком давно гоняюсь за преступниками, чтобы сверх меры волноваться.

Сейчас меня волнует лишь то, что мой добрый друг мистер Мелландер ушел, предоставив мне оплачивать нехилый счет. Мелких денег у меня при себе нет. Даю официанту крупную купюру и, пока он ходит ее менять, чтобы принести мне сдачу, быстро обдумываю ситуацию.

В общем, для меня это желанная перемена. Работенка для мозгов, и я готов преподнести себе букет за то, что мне ее поручили.

Потом спускаюсь на землю, вспоминая, что еще даже не брался за работу и есть вероятность вместо почестей схлопотать по роже, а то и удостоиться бронзового гроба и посмертной речи директора Бюро. Это значит, нужно глядеть в оба и беречь собственную шкуру.

Допиваю бурбон. Официант приносит сдачу. Меня шибает мысль, что Нью-Йорк – стремное место. Вот так-то, парни.

Но вообще-то, здесь водятся потрясающие дамочки, а дамочки интересовали меня всегда; конечно, при условии, что ухлестывание за ними не мешает выполняемой работе.

С этими мыслями покидаю заведение Мокси.

Возвращаюсь в номер своего нешикарного отеля, валюсь на кровать и усиленно шевелю извилинами по поводу всей этой заварушки с перевозкой золотых слитков. Где-то завелась крыса, отчего те трое полицейских и получили билетики в один конец, даже толком не успев встрять. Учтите, меня это совсем не удивляет. Любому полицейскому нужен широкий круг осведомителей, иначе он не будет в курсе происходящих и намечающихся событий. А осведомители, даже если им и платят, не всегда держат язык за зубами. Могут и сболтнуть лишнее, забыв, что гангстеры всегда держат ухо востро и вовсе не прочь поупражняться в стрельбе по живым мишеням.

Потому-то правительство и додумалось до создания ФБР. Идея была такая: мы работаем сами по себе и без надобности не суемся к копам. Поверьте: мы это делаем лишь в тех случаях, когда буквы в слове «надобность» становятся по десять футов каждая. Есть у нас и другое отличие от полиции. Мы очень разношерстная публика. Федералом может оказаться адвокат, актер на сцене или прощелыга, уносящий ноги от дамочки, не заплатив ей. Словом, все, о ком вы только способны подумать, и куча других, о ком вы вообще не подозреваете.

Я доволен, что начальство поручило мне это дело. Работенка серьезная, а если Майрас Дункан введет меня в курс дела и вскоре свалит, оставив все на меня, значит начальство считает, что я великолепно справлюсь и один. Похоже, в Вашингтоне довольны мной после того, как я провернул в Англии это дельце со спасением Миранды ван Зельден. Правда, не один, а с помощью английских копов.

Мысли уносятся к Миранде. Вспоминаю, какая она шикарная цыпочка. Фигурка такая, что и слепой вытаращит глаза. Попутно задумываюсь, какие красотки могут мне встретиться и придется ли мне с ними общаться, пока я буду искать лазейку и втираться в доверие к шайке, замышляющей похитить золотые слитки.

Думаю, вы уже поняли, что женщины меня очень даже интересуют. Поверьте моему слову: это очень интересные существа. А если женщина не пробуждает к себе интереса, ей нужно срочно исправлять свое положение. Даже если она не красивее полудюжины сморщенных сосисок, в ней обязательно найдется какая-нибудь изюминка, заставляющая мужчин пускать слюнки, писать восторженные письма и поступать на заочные курсы под названием «Как стать загадочной личностью». Вот в таком духе.

Говорю вам: женщины – настоящие жемчужины. Без шуток. Убедился в этом на собственном опыте общения с ними. В девяти случаях из десяти, если вы правильно себя ведете, женщина обязательно выболтает нужные вам сведения и сама этого не заметит. Скажу больше: в Миссури одна подружка гангстера выложила мне все про своего ненаглядного только лишь потому, что ей понравилось, как я зубоскалил, пока она рассказывала, сколь же сильно мечтает оторвать этому парню уши.

Часы показывают половину первого. Что ж, самое время отправляться в заведение Джо Мадригола на встречу с Харвестом В. Мелландером. Здесь недалеко: всего десять минут на такси. Привожу себя в порядок и попутно решаю, брать ли ствол, потому что, когда при Лемми Коушене нет «люгера», толку от него не больше, чем раввину от куска свинины, вымоченной в маринаде. Как-никак троих молодцов уже застрелили. Пораскинув мозгами, прихожу к выводу, что такой парень, как Перри Чарльз Райс, не болтается по городу со стволом. Оставляю оружие в номере. Забегая вперед, могу сказать, это чертовски помогло Перри Райсу и Лемми Коушену. Потерпите, скоро сами все поймете.

Ночка очень даже приятная, особенно в свете того, что я глотнул бурбона на дорожку. Порученное дело наполняет меня гордостью. Чувствую себя везунчиком, сорвавшим джекпот, когда остальные еще даже не успели сделать ставки.

Вскоре оказываюсь возле заведения Джо Мадригола – ночного клуба «Селект». То есть места для избранных, если судить по названию. Неплохая шутка. Этот Джо Мадригол – грек по происхождению, и если хотя бы часть историй, которые я слышал о нем, соответствуют действительности, получается, он из числа пресловутых сорока разбойников.

Место шикарное, из тех ночных клубов, что постоянно показывают в кино, но только с настоящей выпивкой. Через широкие двери с позолотой вы попадаете в просторный вестибюль. Потом несколько ступенек вверх, еще несколько дверей, и наконец клуб. Справа гардероб. Дальше еще несколько широких ступенек, и вот он, зал. Центральная часть – для танцев, вокруг столики. В правом конце – сцена вровень с полом, закрытая занавесом. Слева, на полпути к сцене, тупиковый коридорчик с несколькими телефонными будками. Почти у самого входа в зал, справа, – бар, где двое барменов в модных белых пиджаках смешивают коктейли. Справа от сцены возвышение для оркестра, который сейчас играет потрясающую мелодию в стиле свинг. Услышав ее, думаю, и сам Карузо пожалел бы, что не стал джазовым певцом и танцором.

Отдаю гардеробщице шляпу и двигаюсь прямиком к бару, готовый произнести: «Порцию канадского виски», но тут мой взгляд натыкается на физиономию в другой части зала, и она кажется мне знакомой. Человек этот прилично набрался, но еще твердо держится на ногах. Присматриваюсь. Ого! Да это же Джерри Тирни, репортер из «Чикаго ивнинг сан энд газетт». Встреча меня отнюдь не радует, поскольку парень знает меня как Лемми Коушена. Надо сразу его предупредить, чтобы помалкивал о моей причастности к федералам, иначе могут возникнуть сложности.

Скажу вам, что этот Джерри Тирни – очень даже неплохой парень и я пару раз прибегал к его помощи. У него просто талант разнюхивать штучки, которые ты не хочешь проверять по линии своего ведомства. Здравомыслием он тоже не обижен и умеет держать язык за зубами. Сейчас он, похоже, собирается свалить из клуба, поэтому спешно иду к нему.

– Слушай, Похмельщик, – начинаю я, – собери мозги в кучку и обрадуйся встрече со своим старым другом Перри Чарльзом Райсом, который подустал торговать акциями в Айове и решил развеяться. Ты же не настолько пьян, чтобы этого не вспомнить, верно?

Это прозвище как раз по нему. Он всегда находится в полупьяном состоянии. Не знаю, сколько лет назад он в последний раз был абсолютно трезв. Но мозги у него работают исправно. Он смотрит на меня, улыбается во весь рот и говорит: