Питер Чарски – Над хаосом (страница 3)

– Как называется остров? – крикнул, пытаясь прорваться сквозь гул моторов, Натан, обращаясь к сидящему напротив с абсолютно непроницаемым лицом китайцу.

К его удивлению, тот понял вопрос и быстро ответил:

– Сейчас никак. Никого нет. Раньше был Аставьястата.

– Аставьястата? – повторил Натан. – Это санскрит?

– Не знаю. Местные называли.

– А куда они подевались?

– Не знаю. Уехали все.

Остров действительно был необитаем, а население Соляриса делилось на две неравные группы: ученых и обслуживающий персонал комплекса. Этот персонал занимался настройкой оборудования и ведением всего хозяйства, что вполне соответствовало его названию. Они все были китайцами, которые по-английски общались только на технические темы, а от любых общих вопросов просто уходили. Уходили не фигурально выражаясь, а физически – ногами. Сколько им за это заплатили, Натан даже не догадывался, но разговорить их было нереально. Они все были в медицинских масках и одинаковых комбинезонах с номерами, поэтому Натан никого из них так и не запомнил. Ели и жили они тоже отдельно от ученых. Никакой связи с «большой землей» у комплекса не было предусмотрено. В научном центре был свой интранет, а внешняя связь глушилась; кроме этого, ученым не разрешили взять с собой даже мобильники (у Натана телефон забрали суровые китайцы еще в вертолете). Натан подозревал, что связь должна быть в кабинете у доктора Рамачандряна, но пока не мог подтвердить или опровергнуть свою догадку.

На данном этапе научная команда проекта состояла из пяти человек, включая самого доктора Рамачандряна. Из них Натан знал только Тома Тагеля и был шапочно знаком с антропологом Саулом Рипке (они пару раз пересекались на конференциях и, кажется, даже один раз были на каком-то фуршете), а остальные были для него темными лошадками.

Доктору Эркюлю Рамачандряну на вид было за шестьдесят, и выглядел он точно так же, как на фотографии из статьи о докторе Рамачандряне в Википедии. Грузный мужчина в сером старомодном костюме (не в том самом, что в Википедии, но примерно такого же стиля), с внушительной седой бородой и могучей, как у льва, шевелюрой. Он говорил низким голосом с сильным французским акцентом и часто появлялся с потухшей сигарой в руках. Его ассистентка Даниэла Дени была еще более незаурядным человеком. Когда доктор говорил, она обычно сидела или стояла рядом, замерев и выпрямив спину, не моргая и ловя каждое его слово, и было сразу понятно, что она готова убить даже за то, что доктора просто перебьют. «Печальное зрелище, такая степень жертвенности уже асексуальна», – сказал как-то по этому поводу Том Тагель.

Первое время Натан слонялся по комплексу как неприкаянный, потому что у него действительно не было никаких задач. Однако на третий день второй недели на него наконец обратил внимание сам «доктор Рама», как его тут все называли, и пригласил на весьма запоздалое собеседование. Они расположились в кабинете доктора, где-то на задворках Соляриса, и там был действительно вмонтированный в стену блок спутниковой связи. Даниэлы в комнате с ними не было.

– Он мог бы взломать все банковские коды мира за сутки, – благодушно сказал Рамачандрян, продолжая начатый в коридоре разговор и тяжело садясь в свое кресло. – Но в этом нет никакого практического смысла – мировая экономика после этого будет уничтожена. Но я не говорю, что мы ничего такого не делали, хе-хе, недостатка в финансировании у нас нет!

– Так ваша цель – создание сильного ИИ? – спросил Натан.

Доктор посмотрел на него как на умного не по годам ребенка.

– Вовсе нет, для нас это лишь средство. А цель – счастье человеческого рода и устойчивое развитие цивилизации, – сказал он, доставая коробку с сигарами. Он со щелчком открыл лакированную крышку и спросил Натана: – Курите?

– Нет, бросил уже давно, извините… – Натан помахал рукой перед своим носом, как будто разгоняя дым.

– Не возражаете в таком случае? – с легкой издевательской интонацией спросил Рамачандрян.

– Да, курите на здоровье, запах мне не мешает. И все-таки то, что вы обозначили как цель, – это слишком расплывчатые и общие понятия. Ими в истории часто прикрывали самые разные моти…

– Основа нашей программы – это два проекта, – уверенно перебил его Рамачандрян. – Они называются просто: проект «Хаос» и проект «Порядок».

– Очень интересно, расскажете про оба?

– Что вас больше интересует, хаос или порядок? – с улыбкой спросил Рамачандрян, окутываясь облаком сигарного дыма.

– Причины.

– Тогда, конечно же, «Хаос». D’accord – это проект по моделированию нашего будущего на основании неполных данных. Человек и традиционные суперкомпьютеры на такое не способны, но мы верим, что наш ИИ с этой задачей справится.

– И ваш заказчик сможет заработать на следующем падении биржи?

Доктор слегка поморщился и промолчал. Он несколько ленивым жестом протянул руку и стряхнул сигарный пепел в стоявшую на столе пепельницу, а затем произнес:

– Я был против вашего появления здесь… Это упрямый Тагель настаивал. Я было хотел ему окончательно отказать, но потом подумал, что даже вы можете быть нам полезны.

– Каким же образом? – вежливо поинтересовался Натан, про себя отметив, что доктор Рамачандрян далеко не первый напыщенный придурок, которого он видел за годы, проведенные в этом бизнесе.

– Журналист с бойким пером, но очень ограниченным взглядом на мир. Привыкший больше действовать, чем размышлять. Вы можете в нужный момент помочь нам дернуть рубильник. Боюсь, что мои ученые в критической ситуации этого сделать не смогут – они слишком много вложили в этот проект. Они слишком к нему привязаны. Для них ИИ – это ребенок, любимое дитя.

– А у вас есть этот рубильник? – спросил Натан.

– Есть кое-что получше, – уклончиво заметил Рамачандрян.

– И все-таки что там с проектом «Порядок»?

– Тут все несколько проще, это моделирование прошлых эпох. Погружение в виртуальные симуляции на базе сенсорной депривации органов чувств исследователя. Более детально пока рассказать не могу, да вы и сами все увидите. Скоро… А теперь прошу простить, я жду важный звонок.

– Спасибо доктор, в общих чертах мне все понятно. Не забудьте мне сказать, когда наступит кризис, чтобы я смог выполнить свое историческое предназначение с этим рубильником.

– Certainement! Теперь ваше журналистское любопытство удовлетворено?

– Более чем. Я вижу, что здесь в одном флаконе взбесившийся ИИ, машина времени и Кассандра в реторте. Комбо!

– Вот и отлично. C’est super. Напишите об этом заметку. А лучше – фельетон, – издевательски ухмыльнулся Рамачандрян.

Натан уже встал с кресла и пошел к выходу, когда ему на ум пришел еще один вопрос. Он повернулся в дверях и спросил:

– Еще секунду, если позволите. И какие же у вашей группы первые шаги?

– Они первые только для вас, Хольм, на самом деле проекту уже не первый год. Но да, сейчас мы готовы к запуску искусственного интеллекта, этот этап мы называем «K.A.I.M.». Сейчас наш ИИ пребывает в так называемой «люсид-фазе».

– То есть этот разум еще спит?

– Да. Поэтому название и расшифровывается как King Asleep in Mountain – «король, спящий под горой». Нужно объяснять референсы?

– Не стоит, я уже уловил нить. Это популярный мифологический сюжет.

– Кстати, просто чтобы вы были в курсе, Хольм. Против этого названия резко выступает Йен Лок, которому кажется, что оно напоминает имя Каин и это «плохое предзнаменование». Некоторые подняли его на смех, особенно в этом отличился Рипке. Так что теперь они не разговаривают, поэтому не упоминайте это название при Локе, прошу вас.

– Спасибо, – сказал Натан и вышел, плотно закрыв за собой дверь. По крайней мере, теперь он знал, какой кабинет нужно взламывать, если он вдруг захочет послать с этого острова сигнал SOS остальному человечеству, еще не догадывающемуся, что задумывает на его счет доктор Рамачандрян.

Через пару часов, когда рабочий день был завершен и персонал покинул Солярис, Натан и Том Тагель сидели в баре «Кики-Буба» и с отвращением пили морковный коктейль.

– Беседовал сегодня с доктором Рама… – начал Натан, но Тагель его перебил:

– Уже интересно! Подойди ближе и расскажи мне больше! Доктор как откроет рот, чтобы поделиться с миром своей мудростью, так туши свет.

– Он рассказывал мне про «Короля-под-Горой» и еще про «китайскую нацию»…

Тагель тут же начал закипать и довольно громко фыркнул еще при слове «китайскую».

– Я так понимаю, Том, – сказал Натан, – ты не согласен?

– Ну, Нэт, это же просто фигня, с первой буквы!

– Почему?

Тагель скривил кислую физиономию и с отвращением опрокинул остатки коктейля в рот. Лицо его не изменило своего выражения, и он продолжил:

– Это не научный опыт, а профанация, так как тут прямо в базе заложена подмена понятий. Почему это вдруг выполняющие функционал нейронов элементы должны чувствовать боль? Здесь крайне некорректна и апелляция к китайцам. Давайте заменим их на самые обычные модемы – и весь этот опыт рассыпается. Да, сейчас система из миллиарда модемов функционально введена нами в копию состояния мозга во время переживания боли. Но почему же модемы не испытывают боль? Ха-ха, да потому, что это долбаные модемы, они просто кирпичики и строительные блоки системы. А ощущение боли – это эмерджентное состояние другого уровня.