Питер Чарски – Дороги пустошей. Из цикла DEEP FAIL STATE (страница 9)
Рейдеры уже преодолели большую часть разделявшего их расстояния и остановились метрах в двадцати, тоже разглядывая Жанет.
– Это наша деревня! – наконец прокричал один из них снизу.
– Если она твоя, то чего ты не зайдешь в гости? – спокойно ответила ему Жанет.
– Открой свои ворота, и мы еще как зайдем, крошка! – крикнул второй.
Третий в разговоре не участвовал, поскольку все еще шел к ним, потирая задницу.
– Хуй тебе! – весомо сказала Жанет. – Это теперь вольная деревня, и ее жители наняли меня, чтобы…
– Шлюха! – заорали оба рейдера хором, но переглянулись и замолкли.
– …чтобы такие, как вы, тут не шастали, – завершила Жанет.
– Так что? Не пустишь? – снова крикнул первый.
– Не-а. Не пущу, – сказала Жанет, внимательно за ними наблюдая, готовая в случае чего укрыться за частоколом.
Несколько секунд было тихо, Жанет услышала, как вдалеке завыл койот, и подумала, что до сумерек осталось, наверное, чуть меньше часа.
– Так что передать Крысобою? – снова прокричал снизу рейдер, держа свою винтовку на плече и прикрываясь от солнца рукой.
Солнце висело низко над горизонтом на западе и светило Жанет в спину. Второй налетчик, стоящий справа, опустил свой самопал дулом вниз и расслабленно наблюдал за ней. Третий вообще был без ствола, только с дубинкой. Жанет медленно, чтобы не привлекать внимания, перехватила свою винтовку и начала перекладывать ее из одной руки в другую. Рейдеры никак на это не отреагировали.
Она выстрелила в ближайшего рейдера от бедра, даже не поднимая винтовку, когда ствол был направлен в его сторону, и попала ему в солнечное сплетение. Затем она быстро пригнулась, но ответных выстрелов не последовало. Она выглянула из-за бруствера, быстро прицелилась и сняла второго рейдера, аккуратно проделав дырочку в его башке. Третий бросился наутек и скоро выкинул даже свою дубинку, чтобы бежать быстрее.
– Это даже не смешно. Это жалко, – констатировала Жанет.
Она поймала бегущую фигуру в перекрестье, привычно отбросила все лишние детали – мелькание подошв рейдера, пыль, помутневшее стекло прицела, – остались только ее палец на спусковом крючке, направление движения цели, расстояние, ветер и ожидание того самого момента. Жанет Наповал умела ловить тот самый момент, когда надо стрелять, потому ее так и прозвали. Она повела стволом винтовки чуть вперед, прикидывая упреждение, и наконец нажала на спуск. Рейдер пробежал по инерции еще несколько шагов, но по неуловимо изменившемуся характеру его движений Жанет уже поняла: она достала его. Рейдер остановился, его ноги подогнулись, и он мешком упал на землю.
– Нисходящая аорта, – заключила, шамкая, старуха Тейт, забравшаяся на стену и тоже наблюдавшая за охотой на рейдера. – Резкое падение систолического давления и, как следствие, обморок. Он еще не умер, этот твой дружок, просто полежит без сознания и отойдет чуть позже уже от кровопотери.
– Вы-то откуда это знаете? – спросила Жанет.
– Хирургом была до Пиздеца, в муниципальной клинике, – спокойно ответила старуха. – Вот таких пидоров, как этот, с того света вытаскивала…
Центром поселка было так называемое Святилище-Убежище Тейт, а все руководители поселения по традиции именовали себя Тейтами, хотя относительно их родства со знаменитым семейством Жанет была совершенно не уверена. Тейты жили тут где-то в середине прошлого века и прославились тем, что начали строить убежище от Большого Пиздеца лет за семьдесят до того, как этот самый Пиздец настал повсюду. Но их убежище сохранилось и до сих пор исправно выполняло свою функцию. То есть было как убежищем, так и святилищем. Точнее, Святилищем-Убежищем Семьи Тейт.
За хорошо сделанную работу совет племени решил наградить Жанет ночевкой в Святилище-Убежище. Вечером, когда солнце село куда-то в далекие горы за Каменную Змею, Жанет собрала свои пожитки – спальник, рюкзак, сумку и две винтовки – и отправилась за старухой Тейт по узкой, вырезанной в окаменевшей земле лесенке куда-то под землю.
Сама старуха не стала спускаться в Убежище, которое оказалось небольшой, но достаточно уютной комнатой. Тут были аккуратно застеленная чистым одеялом кровать, стол с настольной лампой, еще одна, мерно помаргивающая лампочка под потолком и старые ящики по всем углам. У стола и в углу комнаты располагались одинаковые стулья. Над столом висели черно-белые фотографии каких-то людей и была небольшая вывеска: «Это убежище на случай атомной войны построено семейством Тейт в 1962 году». Все здесь было какое-то простое, но в то же время странное. Жанет поняла: все эти вещи простояли тут почти сто лет, и поэтому они такие необычные в своей обычности.
– Осторожно, там последняя ступенька очень крутая! – донесся до Жанет голос старухи сверху.
– Спасибо! – крикнула Жанет, но не поняла, услышала старуха или уже ушла.
Жанет бросила свои вещи, расстелила кровать, провела рукой по мягким простыням и поразилась, какие они нежные. Она быстро разделась и юркнула под одеяло, тут же почувствовав, как ее обволакивает приятное тепло. Однако, к ее удивлению, через четверть часа она поняла, что заснуть не может. То ли эта постель была слишком мягкой, то ли Жанет перенервничала за этот длинный день, но сон как-то совсем не шел. Она поворочалась и стала вспоминать, как приехала в эту деревушку и как нанялась ее охранять. Вроде бы она что-то даже вспомнила, но нечетко, и тут же провалилась в сон, а потом вдруг резко проснулась от движения в комнате.
– Не спишь, дочка? – спросила старуха Тейт, стоя на ступеньках убежища и даже немного пригнувшись, так как дверь тут была очень и очень низкая.
– Теперь уже не сплю, – ответила Жанет, садясь на кровати.
– Я пришла тебе сказку на ночь рассказать. – Старуха осторожно спустилась с последней ступеньки и стала оглядываться, явно подбирая, куда сесть.
– Да я вроде не ребенок – сказки слушать… – пробормотала Жанет.
– Хорошие сказки детишки любят, а для меня вы все как дети, – сказала старуха Тейт весьма назидательным тоном.
Жанет не стала спорить, так как находилась в гостях и чтила правила гостеприимства. Она уселась поудобнее и накинула на плечи свою куртку, так как в надежно изолированном от мира Убежище Тейтов откуда-то ощутимо дуло.
– Хорошо, я слушаю.
– Ты же знаешь про Поход Мертвецов? – спросила Тейт с каким-то, как показалось Жанет, особенным выражением.
– Эм-м, вроде бы нет…
Старуха, словно вдруг вспомнив что-то, спохватилась и вернулась на лестницу, проворно преодолев высокую ступеньку. Вскоре она появилась, таща какой-то объемистый предмет, а затем, прижимая его к себе, с трудом спустилась в убежище. Предмет был похож на огромную, в половину человеческого роста, грушу, как бы сплюснутую с двух сторон. Жанет никогда такого не видела, и ее сон тут же как рукой сняло.
– Ну так слушай! – сказала старуха Тейт, затащив свою грушу-переросток внутрь комнаты и устроившись на одном из стульев около стола. – Было это зимой. Лютой и холодной зимой, может быть, в сорок первом, а может быть, и раньше. Лично мне кажется, что это было много раньше, той самой Первой Зимой, которая была прямо посреди лета…
– Как может зима быть посреди лета, бабушка? – перебила ее Жанет.
– Все может быть, когда солнце не греет, – ответила старуха Тейт, перебирая ссохшимися руками четки. – Это было в Далласе, точнее, прямо под ним. Ты же знаешь, что под старыми городами много чего было. Канализация, метро, всякие тоннели и прочее, словно город под городом…
– А что это у вас такое? – спросила Жанет, указывая на грушу.
– Это футляр от контрабаса, – невозмутимо ответила старуха Тейт и погрозила ей кривым пальцем. – А ты не отвлекайся и слушай!
Старуха начала рассказывать про каких-то людей, которые жили в подземельях под Далласом, пережили Большой Пиздец и все, что последовало за ним. Она перечисляла имена, но Жанет эти имена ничего не говорили, никого из этих людей она все равно не знала. Очень быстро она потеряла нить повествования, а старуха все говорила и говорила. Люди в ее рассказе куда-то шли, воевали с ожившими мертвецами, дикими собаками, бандитами, погибали один из другим. Жанет сидела, разглядывая комнату и думала: а зачем ей вообще знать про всех этих людей? Что старуха хочет донести этим рассказом?
Стало тихо, и Жанет поняла, что рассказ закончился, она не услышала, чем именно. Вероятно, умер последний его герой. Старуха Тейт тем временем погладила свою грушу-контрабас где-то сбоку и ловким движением раскрыла футляр. Внутри, завернутая в темную ткань, лежала тяжелая снайперская винтовка. Рядом Жанет увидела укрывшиеся в складках ткани и весело поблескивавшие оттуда патроны – здоровенные морковки пятидесятого калибра. Один, другой и чуть в стороне третий.
– Это она! – с восторгом прошептала Жанет, тут же вскочив с кровати. – Это же самая настоящая Нематериальная Винтовка!
– Их всего три, – сказала старуха.
– Кого три?
– Патрона. Для нее всего три патрона осталось.
– Да ладно! – отмахнулась Жанет. – Мне и трех хватит, они же каждый как удар молнии.
– Тогда бери ее и не расходуй патроны попусту.
Старуха продолжала стоять посреди комнаты, явно о чем-то задумавшись.
– Все мы лишь строчки в архивах будущего… – произнесла она тихо.