Питер Блаунер – Во всем виновата книга-1. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами (страница 77)

– Узнав, чем я занимаюсь, он столкнул со столика стакан с водой и произнес: «Прекрати». Только одно слово, но я поняла, о чем он. Хотел, чтобы я не трогала его книги, хотя там еще было навалом. В этом вы с ним похожи. Оба одержимы книгами.

– Ну, сравнила, – обиделся я.

– А что, – возмутилась мама, – разве я не права? У вас обоих нездоровый интерес к литературе. Отец весь дом завалил книгами, да и ты скоро его догонишь – я же была у тебя в Кентукки!

– Я преподаю литературу, – взвился я. – Посвятил этому всю свою жизнь. А отец читал всякий ширпотреб. В отличие от него, я… – И чуть было не сказал «ученый».

Кого я хотел обмануть? Моя степень и мои статьи о литературе не делали меня ученым. По правде говоря, мой вклад в образование и культуру был ничтожным.

– Кто? – спросила мама.

– Забудь.

Мама отставила тарелку и взяла меня за руку. Ее кожа была мягкой и гладкой, но я заметил на ней несколько возрастных бляшек. Обручальное кольцо мама не сняла.

– Как жизнь в Кентукки? – спросила она.

– Работаю не покладая рук.

– Ты с кем-нибудь встречался после Ребекки?

– Нет, – ответил я.

– А я как-то раз тебе звонила, в субботу утром, и мне ответила девушка.

– Мама, не начинай.

– Судя по голосу – молоденькая. Если не ошибаюсь, сказала, что ты в ду́ше.

– Мама, прекрати.

– Я волнуюсь. Ты ведь мой единственный ребенок. Не хочу, чтобы ты был одинок. Тебе уже сорок. Пора бы и детьми обзавестись… Не каждая женщина захочет жить в доме, доверху заваленном книгами. Что ты оставишь после себя, если у тебя не будет семьи? Вот у нас с отцом был ты.

– Мама, у меня есть работа. И она приносит плоды.

Она кивнула:

– Понимаю. Статьи, лекции.

– Я учу студентов, – упирался я. – Оставляю в их жизни след.

Мама улыбнулась. По лукавому выражению ее лица я понял, что она собирается меня подколоть, и не ошибся.

– Бьюсь об заклад, ты неплохо наследил в жизни той девушки, что ответила на мой звонок.

– Мама, как тебе не стыдно?!

Она расхохоталась, да и сам я не смог удержаться от смеха.

– Я выйду ненадолго, – сказал я.

Мама взглянула на часы.

– Хочешь повидать старых друзей?

– Нет, заглянуть в магазин Лу Каледонии.

– Это еще зачем? – Она поднялась, чтобы помыть посуду.

– Мистер Каледония хотел со мной поговорить, – ответил я. – Кажется, он знает что-то интересное об отце.

– Сынок, что он может знать, кроме того, что твой отец любил сидеть в кресле и читать куда больше, чем работать? Какие у него могли быть секреты? Уже десятый час, нам завтра рано вставать. Вдруг этот Лу – псих? Или маньяк-убийца?

– Маньяк-убийца? – удивился я. – Он больше похож на хоббита.

– На кого?

– Не важно. – Я поставил тарелку в раковину. – Он простой торговец подержанными книгами. Ничего не случится, если я с ним поговорю.

Я подъехал к магазину Лу Каледонии без пятнадцати десять. На улице было тихо и безлюдно. Ни одной машины. Фонари уныло мигали желтым светом. В помещении стоял сумрак. Я сверился с визиткой – названия магазина на ней не было. Над стеклянными витринами мерцала выложенная золотыми буквами вывеска: «Книги» – и больше ничего. Она словно перенеслась в наши дни из далекого прошлого.

Я вышел из машины и направился к двери. Ни звонка, ни домофона. Тогда я прижался лицом к стеклу и в полумраке различил хлипкие на вид шкафы и полки с бесконечными рядами корешков. На полу в проходах и у стен стояли стопки томиков в мягкой обложке и доверху набитые книгами картонные коробки. Подобная литература вряд ли могла меня заинтересовать, однако при виде такого изобилия я был не в силах сдержать волнения. Этот магазин, казалось, воплощал собой всю суть чтения – обычную книгу. Когда я последний раз брал книгу с полки и читал ее просто так, в свое удовольствие? Когда я последний раз читал книгу, не вооружившись предварительно пером критика и не надев маску человека, заинтересованного лишь в том, чтобы по прочтении написать малопонятную научную статью?

Не зная, как еще поступить, я постучал. Прождал несколько минут. Поднялся ветер. Ночь была прохладной, по-настоящему осенней, с ясным чернильным небом. Я огляделся – по-прежнему никого. Редко кто заглядывал теперь в даунтаун. Люди предпочитали сидеть по домам, смотреть телевизор или часами переписываться по телефону. Когда я был маленьким, мы постоянно приезжали сюда – в кино, в театр или просто поужинать в ресторане. Большинство этих заведений давным-давно закрылось.

Постучав еще раз и не получив ответа, я подергал дверь. Та оказалась не заперта.

Я снова огляделся – не знаю зачем. Вряд ли из ниоткуда могла появиться полиция и арестовать меня за незаконное проникновение в незапертый и всеми забытый книжный магазин на пустой улице. Поэтому я толкнул дверь и шагнул внутрь.

– Мистер Каледония? – окликнул я. – Лу?

Он говорил, что можно приходить в любое время, но, вероятно, было уже слишком поздно. Я решил уйти. В конце концов я всегда мог заехать сюда по дороге из города, как собирался изначально. Или не заезжать. Что такого мог рассказать этот человек, чего не знал я? И тут меня будто ударило: ведь я вообще ничего не знаю об отце.

Я уже направился к выходу, как вдруг услышал в глубине зала шорох, заставивший меня замереть.

– Мистер Каледония?

Шорох раздался снова. За ним последовал знакомый звук падающей стопки книг. Внутри определенно кто-то был.

Осторожно переступая через книги, я пробрался по центральному проходу. В нос ударил запах плесени и старых, отсыревших страниц и обложек. Мне этот запах нравился. Я чувствовал себя уютно и даже пожелал, чтобы в моем доме пахло так же.

– Лу? Это Дон Кертвуд. Помните? Мы сегодня встречались на похоронах.

В конце прохода я заметил дверь, ведущую, по всей вероятности, в кабинет мистера Каледонии. Она была приоткрыта на пару дюймов, и из щелки лился тусклый свет настольной лампы.

– Лу?

Я нарочито медленно шагнул к порогу, далеко вытянув носок ботинка, и в этот момент обнаружил виновника шума. Мне наперерез выскочил толстый серый кот и задел мою ногу. От неожиданности я опустил ее и покачнулся, развалив книжную пирамиду. Чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за полку.

– О господи, – только и выдохнул я.

Я не отпускал полку, пока сердце не перестало бешено колотиться. Наконец я взглянул себе под ноги. Кот не сводил с меня глаз, горевших в полумраке желтыми огоньками. Он был взбудоражен и явно чего-то боялся: его шерсть стояла дыбом.

– Ох и напугал же ты меня, котик, – сказал я.

Мяукнув, он скользнул в щель и скрылся в кабинете. Звучит глупо, но я подумал, что он хочет, чтобы я шел за ним.

Пусть это покажется безумием, но я направился за своим серым поводырем. Два шага до двери – и я распахнул ее. Свет лампы падал на пол, где лежал Лу Каледония.

Он был мертв – тонкая струйка крови из пулевого отверстия в виске не оставляла в этом никаких сомнений. Мертвее не бывает.

Я вызвал полицию по мобильному и рассказал о своей находке. Голос диспетчера звучал спокойно и хладнокровно. Она спросила, в безопасности ли я. Мне казалось, что да, но полной уверенности не было. Я по-прежнему находился в кабинете Лу, рядом с его трупом, – как тут почувствуешь себя в безопасности?

Диспетчер поинтересовалась, трогал ли я тело или еще что-нибудь, и я ответил, что нет.

– Хорошо, – сказала она. – Постарайтесь покинуть место преступления и дождитесь полицию на улице.

Поступить так было бы разумно. Я не часто смотрел телевизор, но видел достаточно популярных передач, чтобы без советов диспетчера понимать, что к потенциальным уликам лучше не прикасаться.

– Машина уже в пути, – добавила диспетчер. – Хотите оставаться на связи до прибытия инспекторов?

– В этом нет необходимости, – ответил я.

Закончив разговор, я направился к выходу. Я действительно собирался уйти – зачем мне оставаться в тесном кабинете с трупом почти незнакомого человека, которого убили лишь пару часов назад?

Тут меня осенило. Как теперь я узнаю, чего хотел от меня Лу Каледония? Как выясню, что за дело у него было к отцу и зачем он пришел на его похороны?

Ближайший полицейский участок находился примерно в десяти кварталах отсюда. В моем распоряжении оставалось минут десять – при условии, что патрульная машина выехала из участка, а не была где-то поблизости. Тогда полиция могла прибыть за считаные секунды.