Питер Акройд – Уилки Коллинз (страница 7)

Осенью 1845 года, через несколько месяцев после завершения «Иолани», Уилки решил в одиночестве отправиться в Париж. Ему был уже двадцать один год, и он хотел заявить о своей независимости. Он рассказывал матери: по дороге в Руан «я познакомился буквально со всеми на корабле, от добродушного негра, который сообщил, что изучает философию! до человека с носом в кровавых прожилках, знавшего все произведения всех художников, старинных и современных, по всему миру». Поселившись в «Отеле де Тюильри» на улице Риволи, Уилки бросился наслаждаться неограниченной свободой. На завтрак он заказывал устриц и котлеты, курил сигары (привычка, которую осуждал его отец) и пил бессчетное количество чашек кофе. Он, как всегда, наслаждался красочными сценами повседневной жизни. Официант в отеле странновато хмыкал и бормотал нечто, напоминавшее англичанину бессмысленное «омебереллоу»; сырым пасмурным утром это ужасно рассмешило Коллинза, впрочем, по его словам, официант и сам вскоре рассмеялся, заметив веселье клиента.

Уилки был достаточно близок с матерью, чтобы посылать ей поток взволнованных, отчасти саркастических писем. «Передай мое нижайшее почтение повелителю (вероятно, речь идет об отце Коллинза. — Примеч. пер.) скажи ему, что я буду есть “простую пищу” (когда вернусь в Англию) и читать Дунканову “Логику” и Батлерову “Аналогию” (когда совершенно нечего будет больше читать)». «Аналогия религии» Джозефа Батлера — ключевая работа апологетики англиканской церкви. Три дня спустя в другом письме Уилки замечает, что «мистер Коллинз проявляет самое нецерковнослужительное расположение духа и склонность эпатировать других людей». Поскольку миссис Коллинз читала эти письма мужу, вероятно, они оба снисходительно относились к небрежным высказываниям и шуткам сына на религиозные темы.

Он посещал Лувр и Морг, хранилище неопознанных тел, места, немало интересовавшие английских путешественников. Он купил бинокль для оперы и ходил в театры, он приобрел упаковку соды, поскольку страдал от последствий неумеренных гастрономических удовольствий. Он завелбашмаки в парижском стиле и подписался на новинки в «Библиотеке Галиньяни», английском книжном магазине в Париже.

Постепенно он стал ощущать нехватку средств, так что советовал матери попросить сто фунтов за рукопись «Полани» у «Чапмен и Холл», которые тогда еще не дали окончательного отказа. «Вы пишете в надежде, что это последний чек, высланный мне на это путешествие, — писал он матери. — Его хватит до конца путешествия, но не на возвращение». Он философски относился к перспективе попасть в долговую тюрьму, она пугала его меньше, чем заточение на Стренде, в офисе Антробуса, в который он теперь должен был вернуться. Однако, хотел он того или нет, парижское приключение подходило к концу.

5. Триумф

Вернувшись в Лондон, Уилки Коллинз всерьез взялся за роман, который стал его первой опубликованной книгой. «Антонина, или Падение Рима» — историческое, романтическое повествование, действие которого происходит в Риме в V веке н. э. Коллинз приступил к работе вечером в отцовской студии и, судя по всему, подошел к решению задачи ответственно и профессионально. После неудачи с попытками найти издателя для «Полани» он хотел быть уверенным, что тема и стиль новой работы окажутся приемлемыми для читающей публики. Он намеревался не только следовать за призванием, но и строить успешную писательскую карьеру.

Одним из главных источников для него стал труд Эдварда Гиббона «История упадка и крушения Римской империи», где Коллинз прочитал об осаде Рима «царем варваров» Аларихом. И на этот раз, как и всегда в дальнейшем, его воображение расцветало на почве документальных фактов или, по крайней мере, на основе солидных источников. Он завел читательский билет Британского музея, чтобы продолжить изучение жизни языческого Рима, и в первом издании романа перечислил прочитанные книги в комментариях, а в предисловии заявил, что стремился к «буквальной точности в отношении времени, места и обстоятельств».

Его непосредственным предшественником был Бульвер-Литтон с «Последними днями Помпеи», потрясающе успешным романом, изданным двенадцатью годами ранее; Коллинз явно стремился добиться подобного читательского отклика, и его несколько декоративный и перегруженный стиль является откровенным подражанием Литтону. Мода на романтичные исторические романы как раз достигла расцвета. В 1837 году Дж. П. Р. Джеймс выпустил «Аттилу», два года спустя вышла «Зенобия, или Падение Пальмиры» Уильяма Уэйра. Но «Антонина» явно основана не только на книгах, но и на личных впечатлениях автора от Рима. Он возвращается на холм Пинчо, исследованный вдоль и поперек десятью годами ранее, вспоминает трещину, найденную в стене Аврелиана (она играет важную роль в развитии сюжета романа), в своем воображении он проходит по живописным, хотя и скверно пахнущим кварталам Вечного города.

Однако воплощению его исторических фантазий то и дело мешала реальность, «словно все сговорились захлопнуть перед моим носом врата царства воображения», писал он. Один из друзей предложил Уильяму Коллинзу помочь со вступлением его сына в ассоциацию барристеров, открывавшую перед молодыми юристами перспективу хорошо оплачиваемых правительственных должностей. Уилки согласился и весной 1846 года записался студентом в Линкольнс-Инн. Возможно, он вспоминал своего великого героя, литератора Вальтера Скотта, который тоже вступил некогда в ассоциацию барристеров; может быть, верил, что юридическая практика не будет совершенно несовместимой с писательским трудом; в любом случае вскоре его ждало разочарование. Он подробно знакомился с системой дарственных и должен был изучать «Комментарии к законам Англии» Блэкстоуна — крайне сухое чтение после Гиббона и Бульвер-Литтона. «Я работал усердно и сознательно, — писал он позже, — но к исходу двух месяцев пришел к убеждению, что испытываю такое отвращение к юриспруденции, что просто обязан сообщить отцу, что я не могу долее терпеть эту каторгу».

И вместо карьеры юриста он отправился в новое путешествие на Континент. В начале лета он поехал в Бельгию с Чарльзом Уордом, компаньоном по поездке в Париж двумя годами ранее. Эти каникулы длились всего неделю при изнуряющей жаре, и маршрут их ограничился Антверпеном, Брюсселем и Брюгге. Вероятно, Уильям Коллинз был недоволен откровенным нежеланием сына приобрести серьезную профессию, но к тому времени его собственное здоровье было такподорвано, что он не имел сил вмешаться и воспрепятствовать тому, что считал проявлением юношеского легкомыслия. Он пытался продолжать работать над картинами, но зачастую истощение и слабость не давали ему встать, у него, судя по всему, начались водянка и сердечная недостаточность. Уилки писал: «Дыхание его прерывисто, словно на последних стадиях астмы… кашель сотрясает все его тело». Уильям Коллинз принимал опиаты, но они приносили лишь кратковременное облегчение. 17 февраля 1847 года он скончался в окружении семьи.

Уилки прервал работу над «Антониной», отметив место, на котором остановился в тот вечер, когда умер отец; в рукописи осталась пометка: «До этих пор я писал при жизни отца — эта часть главы 3-й была написана в последний вечер, когда он был жив». Затем, почти сразу, он стал планировать «Воспоминания о жизни Уильяма Коллинза». Это был настоящий жест любви — Уилки испытывал глубокое уважение и привязанность к отцу. Мать поделилась с ним тем, что помнила и считала важным, назвала имена друзей и покровителей, у которых можно было получить дополнительную информацию. За шесть недель Уилки собрал почти все необходимые материалы и довел рассказ о жизни отца до 1815 года.

Он прервал работу летом 1847 года ради поездки во Францию — снова с Чарльзом Уордом, его отец оставил семье достаточное состояние, так что ему не приходилось искать службу. Молодые люди были художниками-любителями, а потому решили отправиться в тур по французской сельской местности с целью делать этюды. Четыре года спустя Коллинз описал это путешествие в очерке «Живописный тур в Сен-Жорж-Бошевиль» для журнала Bentley’s Magazine', в нем два молодых художника изнемогают от жары и москитов Нормандии. Рассказчик возит с собой увесистый этюдник «с чудесным изобилием всяческих красок, кистей, дощечек для растирания красок, мастихинов, палитр, бутылочек с маслом, горшочков со смолой, тряпок», однако все художественные средства и инструменты мира не могут сделать предприятие успешным. Экспедиция оборачивается полной катастрофой, и рассказчик хоронит неудачные картины в неглубокой яме.

Коллинз и Уорд действительно покинули Нормандию уже через десять дней и, само собой, предпочли задержаться в Париже. Уилки писал матери: «Мы нашли провинциальные города невыносимо угнетающими для нашего меркуриального нрава», так что Коллинз вернулся в «Отель де Тюильри» на улице Риволи. Но жить в Париже было дорого. Уилки опять израсходовал деньги и просил мать прислать ему пять фунтов. Недавно овдовевшая мать, возможно, захотела преподать сыну урок. Деньги не пришли. Уорд вернулся в Лондон, а Коллинз застрял в Париже «в нужде». Минула неделя, никаких улучшений. В отчаянии, едва прикрытом остроумием, он написал Уорду с просьбойприслать ему десять фунтов, иначе придется продать часы и плащ или сесть за карточный стол в надежде на ветреную удачу. Так или иначе, Коллинз все же перебрался через канал домой, хотя неизвестно, кто помог ему с деньгами.