Питер Акройд – Уилки Коллинз (страница 34)

Домашняя ситуация изменилась, когда весной следующего года Кэрри Грейвз вышла замуж за молодого респектабельного юриста, в контору которого Коллинз перевел свои дела. В ее свидетельстве о браке зарегистрирован союз с мистером Генри Бартли, при этом Кэрри последовала примеру матери и снизила возраст на три года, она также указала, что ее отец «армейский капитан», в то время как он был лишь клерком в адвокатской конторе. Одна за другой у молодой пары появились три дочери. Коллинз стал крестным отцом первой из них, но все девочки влились в единую большую семью.

Кэрри продолжала исполнять роль секретаря Коллинза, когда появлялось время, но иногда приходилось привлекать в помощь ему других лиц. Однако его рабочие привычки отличались постоянством. Перед окном кабинета на втором этаже дома по Глостер-плейс стоял большой письменный стол, дополненный потертым ящиком для письма, этим переносным устройством Коллинз пользовался еще со школьных лет. Рядом находилась коробка с записками, необходимыми для составления истории и описания персонажей. Также под рукой были две записные книжки с вырезками из газет, одна озаглавлена «Идеи для сцен и инцидентов», вторая — «Идеи для персонажей».

Он бесконечно вносил исправления, множество изменений, дополнений, вычеркиваний, превращая рукописи в настоящий хаос. Использовал гусиное перо. Его рукописи создают впечатление, что он был, говоря словами Уолтера де ла Мара, «скорчившийся, словно червь в коконе, сплетенном из собственных внутренностей, чернила — его нектар, одиночество — его рай, самый изнурительный земной труд одновременно и его радость, его отчаяние, его успокоительное и источник вдохновения». Первую версию он отсылал писцу, затем копия, сделанная писцом, становилась предметом двух слоев редактирования, и только потом окончательный вариант отправлялся к печатнику. Оттуда приходила корректура, и по набранному тексту Коллинз еще разпересматривал текст и отсылал для внесения поправок. Когда сочинение переходило из журнальной версии в книжную, оно подвергалось еще одной правке. У Коллинза был и свой «гектограф» — машина, позволявшая делать копии с оригинала. Он всегда был усердным тружеником, хотя и жаловался на постоянную усталость.

И в последние годы количество усилий и степень сосредоточенности на работе определенно не уменьшились. В начале 1879 года начались выпуски нового романа в журнале World. «Опавшие листья» посвящены отверженным викторианского мира. Отчасти история была связана с идеями молодого социалиста с не совсем подходящим для такого дела именем Амелиус Голденхарт (золотое сердце) об исправлении проституток. Коллинз предупредил своего канадского издателя: «На этот раз я затрагиваю очень трудные и деликатные темы». Он создал образ молодого американца на основе книги Чарльза Нордхоффа «Коммунистические общества Соединенных Штатов» и, в частности, отчета о деятельности коммуны Онейда в штате Нью-Йорк и в Новой Англии; он противопоставил социализм молодого героя тираническим силам современного мира. «На полу кухни лежали мужчины, женщины и дети, тесно прижавшись друг к другу, плотными рядами. Призрачные лица в тревоге обращались к нему из сумрака там, где падал на них свет фонаря. Вонь заставила Амелиуса отшатнуться, он почувствовал тошноту и содрогнулся». Когда Голденхарт женится на проститутке, это может показаться актом доброты, однако выдержать благие решения в течение долгого времени оказывается непросто.

Роман не имел успеха ни у критиков, ни у публики. Его сочли «низким». Коллинз планировал продолжение, но плохие продажи заставили его отказаться от эксперимента, в своей следующей книге он сказал, что «Опавшие листья» достигли «лишь весьма ограниченного класса читателей в Англии». Он надеялся, что издания за шесть шиллингов будут продаваться лучше, но был разочарован. Вероятно, сам предмет повествования оказался слишком рискованным даже для наиболее просвещенных викторианских читателей.

На самом деле это один из его наиболее амбициозных и полемических романов, в котором он бросает вызов тому, что называет «демонстративной моралью» современников. Во многих сочинениях Коллинз ставил под сомнение то, что можно назвать маскулинными структурами общества: он дразнил чопорных викторианцев, прямо указывая на сексуальную двойственность персонажей, насмехался над нелепым культом мужественности, гневно осуждал чрезмерные имущественные права мужа, установленные в ущерб правам жены. «Этот мир труден для женщин, — говорит один из персонажей “Опавших листьев”, - и права собственности — чертовски серьезная и скверная причина для этого». Викторианский уклад жизни оценивается в романе как «обман» и «маскарад», и возникает ощутимое, хотя и невысказанное подозрение, что другие аспекты жизни общества XIX века не менее иллюзорны и фальшивы. Как горько звучит фраза из романа: «Мужчины устроили это так». Коллинз был не одинок в своем походе в защиту женских прав. В середине века социальная зависимость женщин обсуждалась уже весьма активно, многие стали говорить об этом как о «системе», требующей осмысления и пересмотра.

Бросая вызов этому составленному мужчинами общественному соглашению, Коллинз делает своих героинь независимыми и самостоятельно мыслящими, способными восстать против традиционных ролей. Он продолжает осуждать мужчин, которые, как в романе «Муж и жена», «страстно увлечены конными скачками, атлетическим спортом, курением трубок, пивом, бильярдом и ставками. Они все глубоко невежественны во всем другом, что только есть в мире».

Религия XIX века в «Опавших листьях» тоже становится предметом нападок. «Христианство, которому учил Христос, — заявляет один из персонажей, — давно перестало быть религией христианского мира. Эгоистичное и жестокое Притворство заняло его место». Голденхарт говорит, что палата лордов — «это ассамблея людей, которых никто не выбирал, и потому она не имеет права на существование в стране, по-настоящему свободной». Что касается палаты общин, «нынешние ее члены принадлежат к классам общества, которые совершенно не заинтересованы в обеспечении народных потребностей и облегчении народного бремени». Все они мошенники. Конечно, известная ошибка путать персонажей и автора, но трудно избежать ощущения, что автор испытывает симпатию к чувствам и взглядам Голденхарта. «Опавшие листья» — самая мощная и страстная критика викторианского общества, когда-либо созданная романистом. Он посвятил этот роман Кэролайн.

18. Боль в груди

Теперь его излюбленным курортом стал Рэмсгейт, спокойное место уединения и отдыха. Он ненавидел Брайтон, где по каким-то причинам не мог ни есть, ни спать, от этого города его бросало в «холодный пот». Он избегал Бродстэрса, с ним было связано слишком много воспоминаний о более счастливых днях, проведенных с Диккенсом и его семьей, теперь для Коллинза он стал «самым мрачным местом на свете». Так что оставался Рэмсгейт. Морской воздух помогал ему восстанавливать силы, и доктор рекомендовал почаще прибегать к его целительному воздействию. Коллинз говорил Эдварду Пиготту, что «Берд, кажется, думает, что моя судьба жить в Рэмсгейте». Это было совсем непрактично, учитывая необходимость содержать два дома в Лондоне. Тем не менее он старался проводить все больше времени на взморье.

Туда можно было добраться пароходом или поездом от станции Лондонский Мост. Он арендовал паровую яхту «Филлис», стоявшую на причале в гавани; он описывает ее как «славный маленький пароходик… предмет восхищения морской части человечества. Механик выше дымовой трубы и с трудом может втиснуться в свои владения рядом с мотором». Он нередко говорил, что совершенную радость можно найти, лишь «когда ты в море, на роскошной паровой яхте, в ясный летний день».

С Кэролайн он останавливался в доме 14 по Нельсон-Крессент, а с Мартой по адресу Веллингтон-Крессент, 27, где его знали под именем Уильяма Доусона. Обе семьи — теперь включая дочерей Кэрри и детей Марты — счастливо и благополучно смешивались, однако Марта и Кэролайн никогда не встречались. По утрам он работал за своим переносным ящиком для письма, а затем рыбачил, гулял, ходил под парусом, проводил в море по два-три часа подряд.

Но работа никогда не покидала его мысли. Один из персонажей его следующего романа «Сердце и наука» замечает: «Можно, я закончу главу, прежде чем завтра выйду в море?» Всего через два месяца после публикации «Опавших листьев» пресса объявила о скором выходе его новой книги. «Дочери Иезавели» печатались по частям в Boston Weekly Journal и двенадцати других газетах Северной Англии — такое соглашение заключил с ним предприниматель Уильям Фредерик Тиллотсон, основавший «Бюро художественной литературы», чтобы выводить на рынок романы, достигая максимальной широты охвата читательскойаудитории. Коллинз всегда стремился открывать нового читателя, так что охотно отозвался на такую инициативу.

В начале 1880 года он сообщил Эндрю Чатто, что «готова новая история для книжной публикации». Он выражал некоторые сомнения, что, возможно, слишком торопится, и заверял, что понимает все сложности перепроизводства. Но в итоге «Дочери Иезавели» продавались хорошо.