Питер Акройд – Уилки Коллинз (страница 22)

Первое издание «Без права на наследство» вышло тиражом четыре тысячи экземпляров, к вечеру первого дня продаж осталось лишь четыреста. Morning Advertiser сообщает: «Литературные слухи доносят до нас совершенно невероятную сумму, полученную сообразительным автором за эту работу». Успех породил пародию — Брет Гарт написал «Без права на титул» («Без титула»). Однако отзывы рецензентов были не столько безусловны. В Reader писали, что «у нас романы превращаются в череду превратностей законной любви и навязчивых пристрастий, в то время как во Франции они основываются на любви и страсти, не всегда соответствующих правилам приличия». Коллинза относили к осуждаемой французской школе.

В конце концов, Коллинз поднимал вопрос о судьбе и правах незаконнорожденных, а его героиня выдавала себя за другого человека и использовала обман. Как могла она оказаться в центре викторианского романа? И все же она была настоящей героиней Коллинза. По его собственным словам, она была «решительной и импульсивной, умной и авторитарной, она не из тех образцовых женщин, которые хотят, чтобы мужчина присматривал за ними и защищал, ее идеал (хотя она, возможно, не думает об этом) — тот, кого можно назвать подкаблучником». Женщина изобретательная и целеустремленная совершенно не походила на викторианский стереотип «домашнего ангела».

Коллинз применил все средства своего таланта, чтобы изобразить Магдален Ванстоун хищной, мстительной и энергичной, она безжалостна в построении планов брака с врагом, в какой-то момент обдумывает самоубийство, глядя на море в Олдебурге. Если пройдет четное число кораблей, она будет жить, если нет, умрет. Это одна из самых ярких сцен в романе, который по праву можно назвать интригующим и полным событий.

Образ Магдален и некоторых других героинь Коллинза наводил некоторых критиков на мысль, что писатель был феминистом, опередившим свое время. История молодой женщины, сражающейся и терпящей поражение в мире викторианских правил, должна была находить отклик у тех женщин (и мужчин), которые изнемогали под грузом условностей. Тот факт, что Магдален возрождается благодаря любви хорошего человека, не отменяет страсти и вероломства, с которыми она становится хозяйкой собственной судьбы. «Не имеет значения, — ответила она тихо из сумрака. — Я достаточно сильна, чтобы страдать и жить. Другие девушки на моем месте были бы счастливее, они бы страдали и умерли. Не имеет значения, то же будет и через столетие…»

Женщины часто теряются в мужском мире. Мэриан Холкомб в «Женщине в белом» взрывается протестом: «Мужчины! Они враги нашей невинности и нашего покоя… они берут наше тело и душу себе и заявляют права на наши беспомощные жизни, словно приковывая нас, как собак к конуре. И что дают нам взамен даже лучшие из них?»

Он был твердо намерен исследовать женский разум — методом чуждым для других викторианских романистов; он создавал героинь, непохожих на тех, кого изображали мужчины-современники. Вероятно, только Джордж Элиот превосходила его в этом. Как мы видим по его собственным отношениям с Кэролайн Грейвз, его привлекала женщина со сложным и не исключено что небезупречным прошлым. Он наслаждался обществом независимых и самостоятельно мыслящих женщин, подобных его матери.

Однако его трудно считать феминистом в сегодняшнем смысле слова. Он не любил писательниц, авторов романов-сенсаций — без сомнения, потому, что они бросали ему вызов; его пугали женщины-врачи — широко распространенный предрассудок того времени. Он скореє предпочитал выступать в защиту отверженных обществом женщин, чем превозносить тех, кто действительно добился независимости. Он предпочитал преступниц профессионалкам. Но все же не стоит преуменьшать его роль в создании женского образа в английском романе. В этом плане он был настоящим первооткрывателем.

Итак, к концу 1862 года перед ним лежал весь мир. «Женщина в белом» обеспечила ему сенсационный успех, а роман «Без права на наследство» этот успех закрепил. За следующую книгу ему предлагали пять тысяч фунтов. В тот момент он был ярчайшей фигурой среди всех английских писателей. Однако после публикации «Без права на наследство» неприятности Уилки Коллинза только начинались.

12. Цепь

Хвори предыдущего года никуда не делись и в новом. В первые месяцы 1863 года Коллинзу было так плохо, что он едва мог встать с постели, а боль исключала всякую возможность работать. Началось с того, что сам он считал подагрой в правой ноге, лишавшей его способности нормально ходить; он с трудом ковылял вниз по лестнице. Он пытался успокоить мать, уверяя ее, что боль снимают припарки из капустных листьев, «прикрытых промасленным шелком», но это не соответствовало действительности. Если это и была подагра, то она вскоре перешла и на левую ногу.

Ситуация не улучшилась, когда в то же время разболелась Кэролайн Грейвз. Она страдала каким-то нервным расстройством, одной из загадочных хвороб XIX века, которую сегодня довольно трудно адекватно диагностировать. Доктор Коллинза, Фрэнк Берд, тоже оказался прикован к постели, его поразило рожистое воспаление — остро протекающее кожное заболевание, выражающееся в язвах и лихорадке. Неудивительно, что романы Коллинза полны больных и страдающих персонажей. В сложившемся положении Коллинз вынужден был обратиться к Джону Эллиотсону, которого описал в «Лунном камне» как «одного из величайших английских физиологов». Эллиотсон был другом Диккенса и увлекался практикой месмеризма при лечении физических и умственных расстройств.

Однако его теоретическая подготовка для Коллинза не имела практической пользы. Эллиотсон не одобрил лечение опиумом, назначенное Бердом, и, к большому неудовольствию пациента, попытался отменить препарат. Он намеревался провести месмерические сеансы, чтобы научить Коллинза засыпать без опиума, один раз ему это удалось, но в последующие вечера у Коллинза наступало нервное раздражение и подергивания, которые он сам называл «вьюнами». Попытки месмеризма в случае с болезнью Кэролайн имели еще более неприятные последствия — у нее случился нервный приступ, а потом всю ночь было усиленное сердцебиение. Коллинз сообщает: Эллиотсон «все перепробовал и не может сделать ничего для меня». Во время очередного визита Эллиотсона на Харли-стрит Коллинз сказал ему: «Я так слаб, во мне не осталось энергии для писательства — дайте мне тоник. Я должен обрести силы». Эллиотсон предложил настойку горькой полыни… В общем, Коллинз с нетерпением ждал выздоровления Берда.

Он был совершенно не способен работать над новым романом, уже приобретенным у него Смитом, так что вынужден был написать издателю с просьбой отложить сроки публикации. Естественно, тот согласился, предложив выпустить первый эпизод в начале декабря. Коллинз отказался и от всей другой работы. Ему предлагали редактировать новый журнал Good Words, но он ответил отрицательно. К началу марта ему стало полегче, он смог выезжать в экипаже, правда, только укладывая ноги на переднее сиденье.

Весной он решил, что ему необходимо водолечение на Континенте. Он уже посещал «Электрохимические ванны доктора Кэплина» на Плимут-сквер. В «Британском медицинском журнале» Кэплин рекламировал свои ванны как «вытяжку ртути и других металлов и примесей», Коллинз утверждал, что воды творят с ним настоящие чудеса.

В середине апреля они с Кэролайн отправились в курортный город Экс-ля-Шапель, где надеялись оздоравливаться медицинскими водами из горячих источников; смесь соды, хлорида и гидрокарбоната кальция должна была эффективно способствовать исцелению от ревматических недугов. Он знал хороший отель в этом городе, а также опытного доктора, который составил для него график и определил продолжительность процедур. Вода была горячей, до девяносто восьми градусов, и пахла серой, Коллинза поливали ею из шланга, а затем заворачивали в горячую льняную тогу. Он также должен был перед утренним приемом пищи выпивать большой стакан воды из источника; она была на вкус «как наихудшее лондонское яйцо, которое только доставалось кому-либо на завтрак». Но после нескольких дней лечения он заметил улучшение и почувствовал себя намного сильнее. После водных процедур он обычно отправлялся на короткую прогулку по окрестным холмам, выбирая сухие тропы. В письме к матери он добавляет, что в отеле у него непрестанно просили автографы, причем среди поклонников были читатели не только из Англии, но из Франции, Германии и США. Он стал по-настоящему публичной персоной.

В следующем месяце они с Кэролайн поехали на источники в Бад-Вильдбад в Шварцвальде, остановились в «Отеле дель Урс», заполненном инвалидами, ковылявшими повсюду на костылях или с палками. Тамошние воды были с примесью угольной кислоты и сильно отличались от тех, которыми лечили в Эксе. Вода здесь была прозрачной и без запаха, Коллинз наслаждался теплом источников и пузырями, поднимавшимися вокруг его тела. Ему сказали, что достаточно будет двадцати четырех сеансов, хотя он считал, что подагра непременно вернется, предприняв финальную атаку, прежде чем окончательно отступить. В этом он ошибался. Однако в Бад-Вильдбаде было еще одно преимущество. Город подарил ему место действия для следующего романа. Даже если он еще не был готов снова писать, по крайней мере, он начинал планировать сюжет.