Питер Акройд – Уилки Коллинз (страница 20)

Рецензия в Quarterly Review описывала роман-сенсацию 1860-х годов как «мрачный феномен литературы — показатель широко распространившегося повреждения умов… вызванный к жизни требованиями нездорового ажиотажа». Это был аппетит на мрачное и жестокое. Романы черпали сюжеты из полицейских расследований и судебных процессов, в том числе из новых судов по бракоразводным делам, они использовали семейные тайны, соблазнение, двоеженство и двоемужество, убийства. Самого Коллинза волновала тема суицида и смерти от отравления. Романы-сенсации находили злодейства и мелодраму и в нищих пригородах, и в респектабельных городских кварталах. Они эксплуатировали темные стороны жизни викторианского мира, и, следовательно, моралисты осуждали их как дегенеративные сочинения. Согласно Punch, они были посвящены тому, чтобы «терзать разум, заставлять плоть содрогаться от ужаса, а волосы вставать дыбом, потрясать нервную систему, разрушать традиционную мораль, в целом они показывают неготовность публики к спокойной прозе жизни». Это вполне адекватное описание романа «Женщина в белом».

Вот уже добрых сто пятьдесят лет «Женщина в белом» остается самым популярным сочинением Коллинза, и, в конце концов, он сам знал, что это было его величайшее творение. На его надгробии на кладбище Кенсал-Грин сказано: «Автор “Женщины в белом” и других сочинений».

11. Подогретый разбавленный бренди

Завершая «Женщину в белом», он строил планы сбежать от рабочего стола. Первым делом он отправился в Гэдсхилл-плейс к Диккенсам, затем поездом к друзьям в Йоркшир. Ранней осенью 1860 года он вышел с Эдуардом Пиготтом в Бристольский канал, где два дня лил дождь и все остальное время дул свирепый ветер. Однако он любил высокие волны и утверждал, что плавание было определенно успешным.

В октябре он поехал в Париж с Кэролайн, настояв на том, чтобы «всю дорогу путешествовать первым классом, со своей гостиной в лучшем отеле, который смог там найти, и со всей возможной роскошью, которую позволяла столица цивилизованного мира». У него были средства на излишества, успех последнего романа обеспечил ему солидный достаток. С этого времени Коллинз всегда путешествовал первым классом. Он получал изрядный доход и летом того же года открыл собственный банковский счет в «Коуттс» — прежде он пользовался счетом матери, куда поступали его деньги и с которого он оплачивал свои расходы. Конечно, он чувствовал себя вполне финансово уверенно, а потому оплатил обучение Кэрри Грейвз в частной школе, для начала ее отправили в пансион в Суррее. Он возобновил на два года договор с All the Year Round, что прибавило стабильности его доходам в ближайшем будущем.

Они с Кэролайн остановились в отеле «Мёрис», посещали рестораны и театры французской столицы. Вероятно, для нее это было первое заграничное путешествие, но, конечно, ее впечатления от поездки нигде не зафиксированы.

По возвращении он с крайним неудовольствием обнаружил, что в театре «Суррей» на Блэкфрайерс-роуд в районе Ламбет поставлена неавторизованная инсценировка «Женщины в белом». Однако пиратская версия недолго продержалась на подмостках, удалось добиться ее запрета. Проблема нарушения авторских прав часто становилась бичом для Коллинза, поскольку в те времена любой роман мог быть инсценирован без согласия автора, его права в театре были защищены, только если заранее заключить договор о собственной драматической версии или самому устроить любительское представление. Пиратские постановки сами по себе свидетельствуют об огромной популярности инсценировок романов.

На следующий год Диккенс и Коллинз обнаружили, что одно из их общих творений, «Послание с моря», собираются выпустить на сцене «Салуна Британия» в Хокстоне. Авторы посетили премьерный спектакль и заявили протест директору; судя по всему, он признал их правоту, так как снял спектакль, но затем возобновил его. И Диккенс с Коллинзом ничего не могли с этим поделать.

Зимой 1860 года два романиста поехали в Девон, чтобы напитаться впечатлениями для совместной работы над «Посланием с моря». Они остановились в отеле в Байдфорде, где поужинали порченой рыбой. «Никаких приключений, — писал Диккенс. — С Уилки ничего не случилось». В качестве места действия они отдали предпочтение симпатичной, но расположенной на очень высоком обрыве деревеньке Кловли. Коллинз был необычайно замкнут и много времени проводил, просто уставившись в окно. В итоге они написали не слишком запоминающуюся историю послания в бутылке, которое произвело замешательство в рыбацкой деревне в Девоншире.

К своим тридцати шести годам Коллинз превратился в своего рода литературного и светского льва, для которого были открыты почти все артистические круги Лондона. Иногда по субботам он посещал музыкальные приемы Джордж Элиот и Дж. Г. Льюиса. Он любил Моцарта, но, кажется, не одобрял Бетховена, чью «Крейцерову сонату» описал как «музыкальное выражение разнородных и жестоких желудочных болей с перерывами на икоту». Ненавидел Шумана.

Он был коротко знаком с Ниной и Фредериком Леманн, общительной артистичной парой, приглашавшей его в свой дом на Уэстбурн-террас; они оба были превосходными музыкантами, муж играл на скрипке, жена на фортепьяно. Леманны дали праздничный ужин по случаю завершения «Женщины в белом», но Коллинз предпочитал компанию Нины Леманн, которую звал Падрона[24], обществу ее мужа.

Теперь он был достаточно видной фигурой, чтобы выступать в роли официального оратора на публичных мероприятиях. Весной 1861 года он председательствовал на ужине в Благотворительном фонде торговцев новостями, в последний момент заменив Диккенса. Публичные выступления давались ему легко и производили приятное впечатление, так что он намерен был использовать «это новообретенное умение». Здесь берут начало его позднейшие публичные чтения своих романов.

Но даже в повседневной суете он ни на мгновение не забывал о своем главном призвании. К весне он уже погрузился в подготовку следующего романа — сам он называл этот процесс «возведением строительных лесов для новой книги». Он знал, что будет трудно повторить успех «Женщины в белом», но надеялся привлечь внимание читателей историей совершенно другого рода.

Занимаясь предварительной работой, он получил неожиданное и привлекательное предложение. Джордж Смит, отпрыск Смита-старшего, уже просчитался, занизив цену на «Женщину в белом», и теперь был решительно настроен заполучить выдающегося молодого романиста. Он уже опоздал со следующим романом, приобретенным Сэмпсоном Лоу, но предложил пять тысяч фунтов за книгу, которая будет написана после этого. Она должна была появиться в Cornhill, основателем которого был Джордж Смит, а не в All the Year Round, прежде чем выйдет в виде отдельного тома. Это превышало любую ранее полученную Коллинзом сумму, и, естественно, он был обрадован.

Только Чарлз Диккенс мог запрашивать такие деньги за романы. Теперь будущее представлялось Коллинзу обеспеченным, он почувствовал себя «на вершине дерева», еще не достигнув сорока лет. Даже Диккенс жизнерадостно отнесся к публикации Коллинза в журнале конкурента; в конце концов, это было взвешенное и рациональное решение приятеля и коллеги.

Но здоровье Коллинза заметно ухудшалось. Мучила печень. Он пробовал принимать пилюли, менял диету, но потом решил, что лучше сменить атмосферу. Он посетил побережье Саффолка ранней весной в компании Кэролайн Грейвз, затем вернулся в Бродстэрс, где поселился в отеле «Альбион», откуда открывались виды на гавань и залив Викинг; Кэрри приехала из школы и была с ними. Он наблюдал знакомые сцены приморскойжизни: женщины средних лет по-прежнему носили комично молодежные соломенные шляпки, мужчины по-прежнему смотрели в телескопы, не имея особой цели для обзора. Дети по-прежнему копались в песке, а молодые женщины читали дешевые романы, а над всем этим и над морем носились с криками чайки.

Ввиду будущей книги он принял решение вместе с дамами отправиться на север, в Уитби, где снял комнаты в отеле «Ройял». Железнодорожное путешествие через болота вызвало у Коллинза «изумление и восторг». Отель был расположен на высоком западном утесе с прекрасными видами на пески и старую гавань; в гостиной были три эркера, из которых можно было наблюдать за лодочниками и рыбаками. Два боковых окна выходили на город и руины аббатства. Здесь чувствовались величие и мощь, которых не хватало ему в Бродстэрсе.

Однако они обнаружили в Уитби и недостатки. Отель был удобным, но шумным. У одной из остановившихся там семей было четырнадцать детей, и какофония раздражала нервы Коллинза, а он и до того был утомлен и напряжен. По четыре часа в день играл духовой оркестр. Коллинз пришел к выводу, что никогда больше не следует пытаться работать в отеле. Итак, компания двинулась дальше, по дороге писатель все время подмечал пейзажи, способные послужить местами действия нового романа. Они прибыли в Йорк, затем в Хантингтон, Кембридж и Ипсвич, прежде чем добрались до Олдебурга.

Здесь он обратил внимание, как море вторгается в земные границы, проглатывая территории, где ранее были улицы и рынки старого города. Сам порт пал жертвой волн, и местные жители вынуждены были отступать на узкую полосу земли между болотами и морем. Они создали там то, что в романе он назвал «причудливый маленький водораздел», обрамленный чередой вилл, выходящих на дамбу, отделявшую их от моря. За ними протянулась единственная улица города «с грузными силуэтами» коттеджей, булыжными лодочными сараями и мелочными лавками». Таким был Олдебург середины XIX века.